Хранить вещи и воспоминания

Алфёдов потерял кольцо. Тоненькое такое, с выпуклой стрекозой. Тут и там со временем стералось блестящее покрытие, а под ним расползалась розоватая ржавчина. На внутренней стороне нечитаемая смазанная гравировка "for my..." Оно было дешёвое, купленное непонятно где, возможно, в наборе с ещё несколькими подобными. Увидь Алфёдов его на прилавке магазина, ни за что б не обратил внимания. А ещё он всегда совневался в том, чтобы его носить – выглядит мягко говоря не брутально, очевидно женское ведь. Но это было очень важно! Алфёдов суёт руки под поток ледяной воды, и понимает, что что-то не так. Чего-то не хватает. Пялится тупо в зеркало, силясь понять, откуда исходит это ощущение, потом опускает взгляд на руки. Палец оказывается пустым. Он вздрагивает, окидывает взглядом комнату, и, конечно, ни на полке под зеркалом, ни на стиральной машинке кольца волшебным образом не оказывается. Алфёдов выскакивает из ванной, роется в ворохе мусора и безделушек на комоде в коридоре. Из кухни выглядывает Санчез, ушедший заваривать им чай, спрашивает, что такое. Алфёдов не обращает внимание. Алфёдов ходит от ванной до кухни, потом по всем другим комнатам, хотя ещё не успел ни в одну из них зайти, следом лезет под раковину с фонариком. Санчез спрашивает почти испуганно, что он такого потерял. Алфёдов судорожно пытается объяснить, что за кольцо, просит помочь искать – и Санчезу делать больше нечего, конечно он тоже лезет с фонариком под мебель. Просто оно очевидно не в квартире – был бы слышен стук падения. Да и надеяться на что-либо не приходится, все места, куда оно могло закатиться, быстро осматриваются. – Блять! Я не понимаю вообще, о каком кольце речь, – хмурится Санчез, пристально-пристально глядя на бессильно опустившегося на кухонный табурет друга, – Не сейчас, так завтра найдётся, да ведь..? Если оно здесь, рано или поздно на глаза попадётся! – Я уже не уверен, что оно здесь, – выдыхает Алфёдов, проводя по голове, от лба до затылка, ладонью. – Оно тебе прям очень-очень нравилось? Ты его долго носил, или что? Да, долго. Четыре грёбаных года. Дело, наверно, в этом – конечно, в этом. За ним стоит какая-никакая история, но этого Санчезу объяснять нельзя. Четыре года назад Алфёдов стянул у Джаста какое-то случайное кольцо – а Джаст их носил на каждом пальце по десять – стал глупо и банально шутить о том, что не вернёт. Джаст его, конечно, отобрал. Великодушно пообещал потом принести другое в замену, раз уж Алфёдова так вдруг потянуло на украшения. И принёс ведь – хотя Алфёдов, вообще-то, в это не верил, и всё воспринимал, как шутку. Понятное дело, без приколов не обошлось. Понятное дело, Джаст принёс чёрти что, эту ебучую стрекозу с этой ебучей гравировкой, которую вся контора рассмотреть не смогла. Ебуче облезающую и ржавеющую. Но Секби стал шутить об "односторонней" свадьбе, и все эту шутку поддержали, и Алфёдов послушно натянул кольцо на безымянный палец. И, конечно, не снял. Он ведь был в Джаста влюблён. И если Санчезу об этом рассказать, он привычную шарманку заведёт. Начнёт читать морали о том, что Джаста надо отпустить, говорить, что Алфёдов по нему всё ещё скучает. Бесит! Потому что неправда! Там ведь с Джастом связь только коственная! Оно ведь даже не парное – никаких парных вещей у них не было, оба не понимали этой тенденции в первый же день отношений накупать кучу браслетиков и футболочек со слащавыми принтами. Кольцо имеет такое значение не из-за Джаста. Тут дело в том, что Алфёдов четыре года снимал его только перед душем – привычка. Поэтому пустота на пальце ощущается так неправильно. Настолько, что разрыдаться хочется. Как будто часть его самого оторвали. Санчез легонько трясёт его за плечо, приговаривает что-то успокаевающее, и тут Алфёдов осознаёт, что у него и правда по щекам слёзы текут. Это потому что он к потеряшкам в принципе всегда щепетильно относился! Даже если это был карандаш какой-нибудь, мог разнервничаться. – Ты не понимаешь, Санчез! Это было очень-очень важно! – на ноги вскакивает, стряхивая чужую руку, – Я пойду в подъезде посмотрю.