Часть 1

И вот он снова стоит у зеркала в ванной комнате. Джерард определённо ненавидит то, что он видит в отражении. Когда-то он собирал большие концертные залы, а теперь стоит в грязной растянутой футболке и не может найти в себе силы даже на то, что бы просто принять душ. Серые стены ванной комнаты давят на него, дорогая черная сантехника раньше приносила эстетическое удовольствие, но сейчас она покрыта известковым налётом и напоминает о куче нерешённых дел, которыми нужно заняться, но на это нет ни сил, ни желания. Джерард смотрит в отражение своих глаз достаточно долго, но не может найти в них ни намёка на того парня, которым был раньше. Кажется, глазам не хватает подводки и красных теней. Раньше это делало его достаточно привлекательным, получится ли сейчас? Он взял с полки у раковины чёрный карандаш, смочил его слюной и прошёлся по слизистой, прокрасив один глаз. Пытаясь сделать то же самое со вторым, он немного задел глазное яблоко острым карандашом. "Блять," - выругался Джерард, после чего из глаз потекли слёзы, размывая только что нанесённую подводку. "Блять, блять, блять," - Джерард попытался исправить ситуацию, потер кожу под глазами, но сделал только хуже. Теперь на его глазах красовалось кривое подобие смоки. Решив, что этого недостаточно, Джерард взял тени красного цвета и нанёс их поверх размазанной подводки, пытаясь растушевать всё пальцами. Тени подчеркнули покрасневший глаз, который пострадал от карандаша, и теперь во взгляде Джерарда читалось какое-то непонятное безумие. Ему это понравилось. Теперь его темно-синяя футболка совсем не подходила под образ, когда-то покоривший сердца миллионов фанаток. Её надо снять. На голом торсе виднелись шрамы, оставленные когда-то в подростковом возрасте, а на предплечьях и ключицах заживали недавние. Зря он их увидел. Теперь он просто обязан оставить ещё парочку, ведь этого кажется мало, чтобы передать ту ненависть, которую он к себе чувствует. Джерард нервно бросил взгляд на ящик, в который каждый раз убирал лезвия для бритвы, чтобы они не лежали на видном месте и не триггерили его. Он надеялся, что убрав их подальше, у него будет больше времени, чтобы осмыслить свои имульсивные желания и передумать. Но не сейчас, в этот раз ящик открылся слишком быстро, и уже через пару секунд после снятия футболки, лезвие оказалось в его руках. Он уже выбрал место для следующей отметины, расстояние между двумя шрамами на запястье было слишком большим, туда и надо вписать ещё один. Слегка надавив на нежную кожу, он сделал надрез. Пальцы немного затряслись и, выронив лезвие в раковину, Джерард стал наблюдать за кровоточащей раной. Облегчение. Капля крови покатилась по руке и, не желая её терять, Джерард слизнул её. Этот солёный металлический привкус ему давно знаком. Боль. Такое родное и понятное чувство. Он точно знает её суть, она предсказуема. Боль можно контролировать, вызывая её, чтобы почувствовать себя живым. Следующие капли крови Джерард решил размазать по своей шее и груди. Он всегда считал такое сексуальным, но ни одна из девушек, что он встречал, не поддерживала таких фантазий. Не желая останавливаться, он поднял лезвие и сделал ещё один неглубокий надрез в области рёбер. Теперь его отражение в зеркале стало больше походить на то, что он хотел бы видеть. Теперь это действительно он. Узкие джинсы, голый торс, измазанный в крови и выразительный макияж глаз, говорящий обо всём за него. Придвинувшись поближе к зеркалу, желая разглядеть себя полностью, Джерард жарко дыхнул, отчего стекло немного запотело. На лбу Джерарда выступили капли пота, а чёрные волосы прилипли к лицу. В скинни джинсах стало тесно, а в комнате жарко. Окровавленная рука потянулась к ширинке и начала медленно поглаживать появившийся бугорок. Джерард прислонился к зеркалу лбом, вцепился в край раковины и, освободив свой член, стал совершать резкие и рваные движения рукой, принося себе скорее ещё больше боли, чем удовольствия. После таких манипуляций возбуждение спало и с Джерардом осталась только привычная боль. Теперь можно сходить в душ и обработать новые раны.