Глава 8

Прошла неделя. Семь дней, наполненных привычными занятиями, но каждый миг для Ригель был как натянутая струна. Она старалась вести себя так, как будто всё вокруг — обычный ритм Хогвартса: уроки, пересменки, разговоры с товарищами, перемены. Спокойно. Рассудительно. Не выдавая того, что на самом деле сердце всё время металось между тревогой и надеждой. Она училась смело держать взгляд на преподавателях и однокурсниках, отвечать на вопросы и шутки, но при этом держать свои мысли под замком. Никому — ни Фреду, ни Гарри, ни даже профессору Люпину — не дать повода понять, что в её сознании крутятся только два слова: письмо и Сириус. Письмо Андромеды, спрятанное в глубине сумки, словно тихий маяк, напоминало о доме и о том, что за пределами замка всё продолжает жить своей жизнью. Но Ригель старалась не открывать его снова. Каждое письмо — это разговор с прошлым, которое она ещё не готова полностью принять. Каждое утро, когда совы разлетались по Большому залу, и разговоры студентов смешивались с запахом свежего хлеба и кофе, она сидела чуть в стороне, наблюдая за миром, но не погружаясь в него. Словно рыбка, скользящая под поверхностью воды: есть жизнь вокруг, но она осторожно держится ниже, чтобы никто не заметил её волн. Мысли о походе в Хогсмид стали маленькой надеждой, чуть более ощутимой, чем просто ожидание привычного учебного дня. Там, среди людей и уличного шума, среди лавок с сладостями и запаха горячего шоколада, возможно, она сможет сделать шаг вперёд — понять, что доверять можно осторожно, и что не всё опасно. Каждое утро перед завтраком, проходя мимо портретов и гремящих лестниц, Ригель напоминала себе: сохранять спокойствие, действовать как обычно. И всё же, каждый раз, когда взгляд случайно натыкался на темный угол Большого зала или на силуэт ворон на крыше, сердце невольно дергалось. Даже Фред, который пытался не заметно шутить и рассеивать её настороженность, заметил, что она стала более молчаливой, и его улыбка теперь звучала чуть осторожнее. Гарри, со своей стороны, тоже держал дистанцию — но в его глазах теперь проскальзывала новая заинтересованность, словно он хотел что-то понять, но не решался спросить. И вот, каждый день, шаг за шагом, она приближалась к дате похода в Хогсмид, не зная точно, что ждёт её там: случайная встреча, письмо, или, возможно, появление того, о ком она думала едва ли не каждый день — Сириуса Блэка.

***

Наступила суббота, день, когда Хогсмит распахивает свои ворота для тех, у кого есть разрешение. Замок казался легче, светлее — как будто сам воздух предчувствовал выход студентов на свободу, за пределы привычных стен. Ригель собралась после полудня. Её поход был рассчитан точно: ни спешки, ни задержек, только постепенное движение сквозь коридоры, через привычные лестницы, пока ноги не вынесли её к выходу. Там, на улице, лёгкий ветер развевал волосы, и она едва заметно вдохнула запах свежего воздуха, смешанный с тёплым ароматом осени. Близнецы мелькнули у выхода. Они куда-то уводили Гарри Поттера — кто-то шутливо, кто-то настойчиво. Фред, заметив Ригель, успел подмигнуть ей: коротко, как тайный знак, словно говоря, что всё под контролем, что тревога ещё не успела догнать момент. Она кивнула почти незаметно, но внутри сердце отозвалось лёгкой искоркой доверия. Хогсмид встретил её шумными улочками и уютными лавками, запахами сладостей, горячего шоколада и древесного дыма, что поднимался из каминов пабов и кафе. Ригель шла неторопливо, прислушиваясь к своим шагам на булыжнике, стараясь не терять равновесие между осторожностью и желанием всё-таки быть здесь, среди людей. Её путь лежал в «Три метлы». Паб, где, вероятно, её уже ждала тётя , казался маленьким маяком среди множества лиц и звуков. Каждый шаг по узким улочкам Хогсмида заставлял её сердце то учащённо биться, то слегка замедляться — не от страха, а от напряжения, которое она держала под контролем. Её взгляд скользил по витринам, по людям, по знакомым силуэтам. И вот, впереди — «Три метлы». За одним из столиков среди шума и запахов корицы и пива сидела Андромеда, её тётя. Тёплое, знакомое лицо могло слегка ослабить внутренний панцирь Ригель, но не сняло осторожности полностью. Тётя подняла взгляд, и в её глазах мелькнула лёгкая улыбка — мягкая, заботливая, но и с долей любопытства. Ригель осторожно села напротив, облокотившись на спинку стула. Несколько мгновений они молчали, позволяя шуму и запахам Хогсмида создавать привычный фон. Тётя первой заговорила: — Как ты, милая? — её голос был тихим, но уверенным. — Всё нормально… Просто немного устала от всего, — сказала Ригель, играя пальцами с кружкой горячего шоколада, заботливо заказанный тётей. — Учёба, шум, сплетни… Андромеда кивнула, не спеша: — Понимаю, милая. Знаешь, Тед скоро ждёт повышение на работе. Он весь в делах, но доволен. А Нимфадора… — тётя слегка улыбнулась — недавно забегала к нам домой, спрашивала, как у тебя дела. Ригель слегка улыбнулась в ответ, тепло и робко, на сколько могла себе позволить. — Правда? Я не ожидала, что она будет интересоваться. — Всегда интересуется, — кивнула Андромеда. — Даже пыталась узнать, как у тебя с новым преподавателем сложилось общение. — Ага… — Ригель нахмурилась, вспоминая урок. — У нас новый преподаватель - Люпин. Необычный человек… добрый, но строгий. Кажется, знает больше, чем говорит. В глазах Андромеды мелькнуло что-то, едва заметное: — Люпин, говоришь? — тихо сказала тётя, словно осторожно выбирая слова. — Интересный человек... — Ты что-то знаешь, да? — Ригель чуть улыбнулась, слегка поддразнивая. — Не обязательно говорить. Андромеда только кивнула с лёгкой улыбкой, но на мгновение её взгляд потемнел: — Иногда правда выбирает момент, чтобы показаться самой. Ты слышала новости, да? — тихо спросила она. — О Сириусе… Ригель почувствовала, как сердце ёкнуло. Она кивнула, не отводя взгляда: — Да… Слышала, что он сбежал из Азкабана. Тётя глубоко вздохнула, играя ложкой в кружке: — Я знаю, тебе это трудно… он твой отец. И теперь он… рядом. Это многое меняет. Ригель опустила взгляд на кружку, сжимая её в руках: — Я… не знаю, что думать. Всё кажется одновременно и страшным, и странно правильным. Андромеда мягко положила руку на её: — Милая, не торопись с выводами. Главное — сохранять себя. Он твой отец, но многое тебе ещё предстоит понять самой. Ригель кивнула, чувствуя странное облегчение и тревогу одновременно. Шум Хогсмида казался теперь чуть тише, а аромат корицы и пива — почти домашним. Ригель глубоко вдохнула, пытаясь успокоить внутренний трепет. Она понимала, что довериться тёте — это первый шаг к осмыслению того, что происходило. — Тётя… — начала она, голос чуть дрогнул, — я получила письмо. От… от отца. Андромеда слегка наклонилась вперед, глаза сразу наполнились тревогой, но она не перебивала, позволяя говорить. — Письмо? — тихо переспросила она, будто боялась, что слова слишком громкие для окружающего шума. — Да… — Ригель опустила взгляд на кружку, сжимая её. — Оно было зачаровано… Словно само пыталось донести что-то очень важное. И… — она на мгновение замолчала, подбирая слова — я не знаю, чему верить. Весь мир считает его самым опасным преступником, а здесь будто всё иначе. Андромеда вздохнула и села ровнее, осторожно проводя рукой по краю стола: — Я понимаю, милая. И это очень тяжело. Мир верит в одно, сердце — в другое. Письмо может быть правдой… или ловушкой. Азкабан и его тени делают многое возможным. — Но… — Ригель подняла глаза, чуть сильнее сжимая кулаки, — я знаю его. Или хотя бы помню кусочки. И письмо… оно не похоже на угрозу. Скорее… просьбу, или сигнал. Я просто не могу решить, чему верить. И это выбивает из ритма. Андромеда посмотрела на неё с такой мягкой, но пронзительной внимательностью, что Ригель почувствовала, будто тётя видит всё её внутреннее напряжение. — Ригель… — сказала Андромеда тихо, но твёрдо, — он твой отец. Да, мир считает его опасным. Если письмо пришло именно тебе, значит, в нём что-то для тебя важное. Осторожность нужна… но не бойся доверять своим ощущениям. Ригель кивнула, ощущая, как смесь тревоги и облегчения растекается по груди. Слова тёти не снимали всю тяжесть, но давали опору. — Я просто… не знаю, что делать дальше, — призналась она. — Как понять, что правда, а что ложь? — Придётся идти шаг за шагом, — ответила Андромеда, сжимая её руку на мгновение, — доверять себе и своим ощущениям. И помнить, что даже самые тёмные истории могут иметь светлые стороны. Ригель тихо кивнула, вдыхая запах корицы и пива. Внутри всё ещё было неспокойно, но впервые за долгое время тревога не давила целиком — появилась нить, за которую можно было держаться. После нескольких минут молчаливого сидения, наполненного лишь шумом посетителей и ароматом корицы, Андромеда наконец улыбнулась и сказала: — Пойдем немного прогуляемся? Мне нужно место, откуда смогу трансгрессировать. Ригель кивнула, ощущая лёгкость, которую редко позволяла себе в эти дни. Они вышли из «Трёх метел», и солнечные блики Хогсмида мягко падали на булыжники улиц. Разговор постепенно перешёл на более повседневные темы: — Ты слышала, что в этом году в Хогвартсе думает расширить сад для травологии? Это как-то связано с изменениями в разделе зельеварения. — спросила Андромеда, улыбаясь. — Похоже, у студентов теперь будет больше работы с травами, чем с котелками. — Да? — удивлённо приподняла бровь Ригель. — Надеюсь, они не будут только копать и поливать. Я бы хотела попробовать что-то более интересное. — О, я уверена, что твои навыки позволят тебе не просто «копать», — с лёгкой шуткой сказала тётя. — Хотя, если честно, я сама давно мечтала попробовать новые рецепты зелий, но всё как-то руки не доходят. — А у тебя есть какие-то любимые травы? — спросила Ригель, стараясь поддерживать лёгкость разговора. — Мята, шалфей… — Андромеда задумалась на мгновение, — а ещё люблю экспериментировать с чем-то необычным. Недавно делала смесь, которая должна была отпугивать чужих сов. Получилось, правда, странно: совы вроде не уходили, а кошки начали драться. Ригель не смогла удержаться от лёгкого смеха: — Так это, наверное, смешно выглядело! — О, это было зрелище! — согласилась тётя. — А ещё Тед недавно нашёл старую карту, где обозначены «тайные уголки» для пикников. Думаю, ему стоит поделиться с тобой информацией, чтоб ты сходила, когда появится свободное время. — Может быть… — Ригель чуть помолчала, представляя себе дядю Теда с картой и странными пикниками. — Интересно, какие там места. Вскоре они подошли к тихому уголку, где Андромеда могла безопасно исчезнуть. Обняв Ригель на прощание, тётя исчезла, оставив после себя лишь лёгкое шуршание воздуха и едва заметный запах мяты. Ригель осталась стоять на улице, почувствовав тихую свободу. Решив немного прогуляться по лесу, который прилегал к деревне, она шагала между высокими деревьями, наслаждаясь спокойствием. Тишину леса нарушил шум шагов — быстрых, лёгких, и почти бесшумных. Ригель обернулась и заметила большого чёрного пса, который мчался прямо к ней. Он подошёл совсем близко, хвост весело виляя, глаза блестели доверчиво и игриво. — Эй… — тихо произнесла Ригель, слегка нервничая, но не от страха, а от удивления. Пёс сел перед ней, слегка наклонил голову и тихо повилял хвостом, словно приглашая к игре. Ригель протянула руку, осторожно поглаживая его мягкую, блестящую шерсть. Пёс прижался, позволяя себе ласку, его горячее дыхание обдавало её руку. Она улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя лёгкость, почти забыв о тревоге и слухах о письме. И всё же что-то в этих глазах было странно… необычно умное, почти человеческое. Но пока Ригель просто смеялась и гладили его, не подозревая, кто на самом деле находился перед ней. Ригель аккуратно села на широкое поваленное дерево, чувствуя шероховатую кору под руками. Пёс, словно понимая, что нужно вести себя спокойно, присел рядом, слегка опершись на её ногу, хвост лениво валялся по земле. — Ну и ты… — тихо пробормотала Ригель, протягивая руку к его голове. Его шерсть была тёплой и мягкой, а глаза, блестящие и внимательные, следили за каждым её движением. Она осторожно провела ладонью по шее пса, затем по спине. Он мягко подался, позволяя ей гладить себя, и даже тихо завыл, будто выражая согласие и удовольствие. Ригель впервые за долгое время почувствовала, что рядом есть кто-то, кто не требует слов, не задаёт вопросов и не создаёт тревоги.