Глава 18

Когда Ригель вышла из кабинета Защиты от тёмных искусств, замок уже дышал по-другому. После отбоя даже Хогвартс становился тише не только в звуке, но и в самой своей сути. Свет факелов в нишах больше не казался живым, дневным, он ложился на камень мягко, золотисто и будто бы глубже, чем обычно. Коридоры тянулись длиннее. Шаги звучали яснее. Даже портреты, если и переговаривались, то вполголоса, лениво, как люди, которым уже не хочется слушать собственные истории до конца. Ригель шла медленно. Не потому, что устала. Хотя усталость, конечно, уже сидела где-то под кожей, глухая, тяжёлая, накопившаяся не за один день. Просто после разговора с Люпином спешка казалась чем-то чужим. Слишком грубым для той хрупкой, почти непривычной ясности, что осталась внутри. Теперь часть этой ноши лежала не только на ней. Мысль была странной. Почти неудобной. Не потому, что ей хотелось и дальше держать всё одной, а потому, что делить опасную правду с кем-то ещё означало признать: есть вещи, которые она действительно не обязана нести одна. От этого внутри становилось не легче. Но правильнее. Она уже почти дошла до развилки, ведущей к лестнице в башню Гриффиндора, когда впереди послышались голоса. Не громкие. Не пьяно-весёлые, как бывает у тех, кто нарушает правила ради самой идеи нарушения. И не сонные. В этих голосах было что-то другое. Настороженное. Слишком собранное для случайной ночной прогулки. Ригель замедлила шаг. Из бокового коридора показались трое. Она узнала их не сразу, хотя лица были знакомыми. Пятый курс. Один из Слизерина, высокий, широкоплечий, с жёсткой линией рта и тяжёлым взглядом. Кажется, Кассий Руквуд. Не из тех, кто бросается в глаза днём, но именно поэтому запоминается хуже, чем стоило бы. Рядом с ним шла худощавая девушка с Рейвенкло, Розалин Берк, всегда слишком аккуратная, слишком прямая, с таким выражением лица, будто любое живое чувство уже само по себе дурной тон. Третьим был пуффендуец, Мартин Крейг, высокий, нескладный, из тех, кто в компании всегда говорит чуть позже остальных, но смеётся громче. Они остановились, увидев её. Коридор сразу стал уже. Ригель не изменила ни шага, ни выражения лица. Только пальцы чуть крепче сомкнулись вокруг палочки в кармане мантии. - Ну надо же, - произнёс Кассий, и в голосе его не было ни капли удивления. - А мы уж думали, не привиделась ли нам дочь Блэка после отбоя. Ригель остановилась в нескольких шагах от них. Свет факела скользнул по её лицу, но не согрел его. - Если рассчитываешь на оригинальность, Руквуд, то начало неудачное. Розалин усмехнулась. Не весело. Тонко, неприятно. - Зато фамилия у тебя всё ещё удачная для подобного часа. Мартин переступил с ноги на ногу, будто разогреваясь перед чужой жестокостью. - Поздновато гуляешь одна. Хотя, наверное, это семейное. Ночью у Блэков всегда были дела поинтереснее. Ригель смотрела на них спокойно. Именно это, кажется, раздражало их сильнее всего. Не страх. Не попытка обойти. Не растерянность. А то, что она стояла перед ними так, будто уже устала от их существования ещё до того, как они открыли рот. - Если вы закончили обмениваться второсортными намёками, - сказала она ровно, - я бы предпочла пройти. Кассий сделал шаг в сторону, не освобождая путь, а наоборот, перекрывая его яснее. - А мне кажется, мы как раз начали. Тишина после этих слов была короткой, но отчётливой. Где-то далеко скрипнула дверь. В соседнем коридоре глухо ударили часы. Замок продолжал жить своей обычной ночной жизнью, не замечая, как несколько детей в одной из его каменных жил собираются быть жестокими просто потому, что могут. Ригель видела такое раньше. Не так открыто, не так прямо. Обычно это были взгляды, шёпот за спиной, обрывки фраз, которые замолкали слишком поздно. Но дети действительно жестоки, особенно когда им дают удобную мишень и достаточно простую историю, чтобы почувствовать себя правыми. Дочь убийцы. Для большинства этого хватало. - Знаешь, - сказала Розалин, рассматривая её почти с любопытством, - всегда было интересно, каково это, носить лицо человека, которое должно был сидеть в Азкабане вместе со своим отцом. Ригель даже не моргнула. - Скажи, когда начнёт быть интересно что-нибудь умнее. У Мартина дёрнулся рот. То ли от смеха, то ли от злости. - Вот это в ней и бесит, - бросил он, уже не скрывая раздражения. - Ведёт себя так, будто вся эта грязь её вообще не касается. - Может, потому что ваша грязь обычно остаётся на вас, - спокойно отозвалась Ригель. Кассий сделал ещё один шаг вперёд. Теперь расстояние между ними стало совсем коротким. - А если касается? - спросил он тихо. - Если ты такая же, как он? Фраза повисла в воздухе, как плохо нацеленное, но всё же опасное заклинание. Ригель почувствовала, как что-то холодное и очень старое внутри неё выпрямляется до конца. Вот оно. Не слухи. Не шёпот. Прямое, грязное, детское желание ткнуть туда, где, по их мнению, должно быть больнее всего. Она медленно подняла подбородок. - Тогда вам всем стоило бы быть осторожнее. На секунду никто не двинулся. Потом Мартин фыркнул, будто услышал что-то слишком смешное, чтобы не ответить, и палочка в его руке оказалась быстрее, чем следовало. - Flipendo! Вспышка сорвалась с конца палочки резко, белесо. Ригель вытащила свою почти одновременно. - Protego. Щит встал чисто, хлёстко, как прозрачное стекло, и отразил заклинание в стену. Камень у факела отозвался сухим ударом. Огонь дёрнулся. Никто уже не притворялся, что это разговор. Розалин вскинула палочку следом. - Expelliarmus! Ригель шагнула вбок, почти не думая, движение вышло точным, отработанным не на уроках, а скорее из упрямства и слишком долгой привычки не позволять чужим словам или жестам попадать в цель. - Protego! На этот раз искры разлетелись ближе, осыпав пол красноватым светом. Отражённое заклинание ушло вверх, ударило в рыцарский доспех у стены, и тот с грохотом пошатнулся. - Хватит, - произнесла Ригель холоднее, чем прежде. - Вы уже выглядите жалко. Кассий, до сих пор не вмешивавшийся, усмехнулся слишком медленно. В его улыбке не было ни азарта, ни злости подростка, только то особенно мерзкое спокойствие, которое появляется у тех, кто уверен в праве добить. - Жалко? - повторил он. - Нет, Блэк. Жалко будет, когда ты наконец перестанешь делать вид, что не похожа на свою кровь. Он поднял палочку. Ригель увидела движение слишком поздно. Не потому, что отвлеклась. Просто он ждал именно этого короткого, опасного мига после двух отражённых заклинаний, когда тело ещё помнит прошлую защиту, а новая угроза уже идёт под другим углом. - Confringo! Вспышка полетела не прямо в неё, а чуть сбоку, с расчётом ударить в камень рядом и рвануть осколками. Ригель успела начать движение, успела поднять палочку, но в следующую секунду между ней и заклинанием врезались две красные вспышки сразу. - Protego! Finite! Удар разошёлся искрами по воздуху, ослепительно и коротко. Заклинание Кассия разлетелось в пустоту, ударив в пол уже без силы. Камень лишь треснул светом и тут же потух. Ригель обернулась. Фред и Джордж стояли в начале коридора. Появились они так, будто всегда должны были оказаться именно здесь, именно в этот момент. Только выражения лиц у обоих были совсем не теми, к которым привык Хогвартс. Ни тени привычной лёгкости. Ни намёка на шутку. Одинаково жёсткие. Одинаково злые. И от этого сходство между ними вдруг стало почти пугающим. - Так, - произнёс Джордж очень спокойно, и от этого спокойствия в коридоре стало холоднее. - А вот теперь мне уже действительно интересно, на каком моменте вам троим показалось, что это хорошая идея. Фред шагнул вперёд, не сводя взгляда с Кассия. - Особенно тебе. Кассий побледнел не сильно. Ровно настолько, чтобы это было заметно. Розалин первой опустила палочку. - Мы просто разговаривали, - начала она слишком быстро. - Конечно, - сказал Фред. - А заклинания у вас, видимо, выражают эмоции, когда слов не хватает. Мартин нервно усмехнулся, но звук вышел жалким. - Она тоже достала палочку. Джордж перевёл на него взгляд. - После того как вы начали в неё швыряться чарами, Крейг. Это называется инстинкт самосохранения. Рекомендую освоить. Ригель молчала. Сердце всё ещё билось ровно, только теперь чуть тяжелее. Адреналин не делал её дрожащей, наоборот, собирал сильнее, суше. Она стояла на том же месте, палочка в руке, и смотрела, как ситуация, которую она вполне могла бы дожать сама, вдруг перестала быть только её. Это было неприятно. И, одновременно, почему-то не так неприятно, как должно было. Кассий выпрямился, пытаясь вернуть себе хоть часть прежней уверенности. - Не лезьте не в своё дело, Уизли. На это Фред усмехнулся, но без веселья. - Блестящее замечание. Особенно учитывая, что вы втроём решили сделать своим делом человека, который вас вообще не трогал. - Или вы забыли, как именно работает число три против одного? - добавил Джордж мягко. - Нам напомнить по-школьному или уже сразу через Макгонагалл? Розалин побледнела сильнее. Мартин отвёл глаза. Кассий держался дольше, но тоже сдал первым не в голосе, а в пальцах. Палочка в его руке опустилась ещё на дюйм. - Пошли, - бросил он сквозь зубы. Он развернулся первым. Розалин последовала за ним, не поднимая глаз. Мартин задержался на полсекунды дольше, будто хотел всё-таки сказать что-то напоследок, но, встретившись взглядом с Джорджем, передумал. Через несколько секунд в коридоре остались только они трое. И тишина. Только теперь она была уже другой. Не той, вязкой и опасной, что была минуту назад. А короткой, сбившейся, наполненной эхом только что погасших заклинаний. Фред первым опустил палочку. - Ты в порядке? Ригель перевела взгляд с конца коридора на него. - Да. - Голос прозвучал ровно. Чище, чем она ожидала. Джордж посмотрел на треснувший у стены камень, потом на неё. - Весьма убедительное "да". - Я не сказала "прекрасно", - отозвалась она. Фред выдохнул. Кажется, только теперь по-настоящему. - Мерлин, Блэк, ты хотя бы иногда умеешь пугать нормально, как обычные люди? Без вот этого своего ледяного спокойствия? Она убрала палочку в карман. - А вы, значит, появились здесь совершенно случайно? Джордж вскинул брови. - Какая неблагодарность. Фред потёр затылок, уже чуть менее напряжённо. - Вообще-то нет. Не совсем случайно. Я видел, как ты ушла из гостиной с таким лицом, будто собираешься либо убить кого-то, либо окончательно перестать разговаривать с миром. Потом мы с Джорджем возвращались из кухни и услышали голоса. - И решили, что это явно что-то не хорошее, - добавил Джордж. Ригель смотрела на них несколько секунд. Огонь факела за спиной Джорджа тронул золотом рыжие волосы, и на мгновение всё стало почти нереальным. Коридор. Ночной Хогвартс. Трое ушедших сокурсников, швырявшихся в неё заклинаниями из-за фамилии. И эти двое, вставшие между ней и последним ударом не из героизма даже, а как будто это было для них самым естественным решением на свете. Непривычно. Слишком. Она опустила взгляд на трещину в камне, потом снова подняла его. - Спасибо, - сказала Ригель тихо. И тут же, будто самой себе не доверяя, добавила: - Хотя, справедливости ради, я и сама не собиралась позволить им меня добить. Джордж фыркнул. - Вот теперь похоже на тебя. Фред усмехнулся, и вместе с этой усмешкой в коридор будто вернулась часть воздуха. - Мы и не сомневались. Но знаешь, иногда очень полезно дать другим людям шанс побыть впечатляющими. - Ты сейчас всерьёз пытаешься сделать вид, что всё это было ради твоего самоуважения? - Я живу ради него, - серьёзно ответил он. Уголки губ Ригель дрогнули. Совсем чуть-чуть. Но оба это заметили. Джордж качнул головой. - Ну всё. Мы её спасли, и она почти стала похожа на человека. Запомню этот вечер. - Не преувеличивай, - ровно сказала Ригель. - "Почти" здесь ключевое слово. Фред сделал шаг ближе. Не вторгаясь. Просто достаточно, чтобы голос его прозвучал тише. - Они тебя задели? Вопрос был простым. Без нажима. Без жалости. И именно поэтому ударил сильнее, чем если бы он начал осторожничать. Ригель выдержала паузу. - Не так, как им хотелось бы, - сказала она наконец. Фред кивнул. Ответ он принял именно так, как и следовало принять. Без попытки вытащить больше. Без фальшивого утешения. Просто как факт, за которым всё равно стоит что-то не до конца сказанное. - Всё равно, - негромко произнёс он. - Это было мерзко. Ригель взглянула на него. И в этой короткой фразе, будничной почти до простоты, вдруг оказалось больше, чем во многих правильных словах. Он не пытался сделать из неё хрупкую. Не уговаривал, что "не стоит обращать внимания". Не говорил, что всё будет хорошо. Просто назвал мерзость мерзостью. И этого почему-то хватило. - Да, - сказала она тихо. - Было. Джордж, до этого молчавший, поддел носком ботинка отколовшийся кусочек камня. - В следующий раз, - заметил он, - если кто-то решит устраивать тебе ночную драму в коридоре, постарайся хотя бы выбрать место ближе к нам. Так добегать удобнее. - Обязательно учту, - отозвалась Ригель. Фред посмотрел на лестницу, ведущую к башне. - Пойдём. Мы проводим тебя до гостиной. Это прозвучало не как предложение. Скорее как уже принятое решение. Ригель могла бы возразить. Сказать, что ей не нужны провожатые. Что после трёх неудачных заклинаний и одной треснувшей стены мир, вероятно, уже исчерпал на сегодня запас глупости. Что она не девочка, которую надо вести под руки. Могла. Но не стала. - Хорошо, - сказала она. И, кажется, именно это было первым настоящим сдвигом. Они пошли втроём. Коридоры теперь снова были просто коридорами. Камень. Факелы. Ночной холод, тянущийся от окон. Но рядом с ними тишина уже не была той же самой. Джордж пару раз что-то буркнул вполголоса о "поразительном убожестве боевой подготовки некоторых личностей". Фред ответил, что "оскорблять убожество тоже надо с чувством меры". Ригель ничего не говорила, но несколько раз ловила себя на том, что напряжение в плечах больше не держится так мёртво, как несколько минут назад. У портрета Полной Дамы они остановились. Та, сонно моргая, впустила их без лишних вопросов, явно уже не в первый раз наблюдая странные ночные композиции из гриффиндорцев и неприятностей. В гостиной было почти пусто. Остались только угли в камине, слабый свет ламп да один заспанный семикурсник в кресле, который даже не поднял головы. Ригель обернулась к близнецам. Слова благодарности всё ещё казались ей чем-то неловким. Слишком открытым. Слишком похожим на признание того, что без них было бы хуже. А это, как ни странно, и было правдой. - Вы можете не выглядеть такими довольными, - сказала она. - Я уже поблагодарила один раз. Не надо делать из этого школьный праздник. Фред усмехнулся. - Поздно. Для меня это уже историческое событие. - Для меня тоже, - добавил Джордж. - Я почти готов отметить дату. Ригель качнула головой. - Вы невыносимы. - Но полезны, - напомнил Фред. - Это осложняет ситуацию. Он посмотрел на неё с этой своей мягкой, чуть усталой усмешкой, которая появлялась реже обычного и потому всегда ощущалась настоящей. - Вот и живи теперь с этим. На секунду между ними повисла тишина. Не неловкая. Просто чуть более наполненная, чем раньше. Ригель вдруг поняла, что смотрит на него дольше обычного. На свет от камина в рыжих волосах, на расслабленные плечи после недавнего напряжения, на то, как легко он снова стал собой, хотя несколько минут назад стоял перед чужим заклинанием с лицом человека, который не собирается отступать ни на шаг. Она отвела взгляд первой. - Спокойной ночи, Уизли. Обоим. - Спокойной ночи, Блэк, - сказал Джордж. Фред добавил чуть тише: - И постарайся больше не проверять, насколько школьные коридоры любят драму. Ригель уже на лестнице обернулась через плечо. - Это, между прочим, не я в них заклинаниями швырялась. - Детали, - лениво отозвался Джордж. Она всё-таки ушла наверх с почти незаметной тенью улыбки. В спальне было темно и тихо. Лунный свет лёг на край сундука и на тонкую линию покрывала, а всё остальное утонуло в мягкой темноте. Ригель закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и только тогда позволила себе выдохнуть по-настоящему. День оказался длиннее, чем должен был. Разговор с Люпином. Письмо из прошлого, ставшее реальнее всякого сна. Коридор. Заклинания. Фред и Джордж, появившиеся так вовремя, что сама идея случайности казалась уже смешной. Она подошла к кровати, села и положила ладони на одеяло. Внутри не было ни дрожи, ни паники. Только усталость. И ещё что-то новое, не до конца понятное. Как будто сегодняшний вечер сдвинул не одну только линию расследования, но и что-то в её представлении о том, кто именно может оказаться рядом, когда дело перестаёт быть удобным. Ригель открыла сундук, достала дневник и новый лист пергамента. Перо легло в пальцы привычно. Несколько секунд она просто смотрела на пустую строку. Потом вывела: Они уже не только шепчутся. Чернила легли ровно. Ниже, после короткой паузы: Фред и Джордж вмешались. Не потому что должны были. Она замерла, глядя на написанное. Потом, почти раздражённо на саму себя, дописала ещё одну строку. Это не стоит забывать. Ригель отложила перо и закрыла дневник. Нет, сегодняшний поворот не менял главного. Петтигрю всё ещё был ближе, чем должен. Сириус всё ещё оставался тенью, имя которой тянуло за собой слишком многое. Люпин, вероятно, уже думал, как действовать дальше. А замок, как всегда, продолжал жить так, будто под его крышей не происходило ничего, что могло бы изменить судьбы нескольких человек сразу. И всё же что-то изменилось. Не в самом мире. В ней. Точнее, в том узком, тщательно охраняемом месте, куда она так редко кого-то подпускала. Сегодня там появилась первая, совсем тонкая трещина. Не слабость. Не доверие в полном смысле слова. Только возможность его. А для Ригель Блэк и это было уже немало.