Игра в правду

Еще не определилась полностью нужна ли эта глава так ,что жду отзывов . Прошла неделя с тех пор, как Северус принял свое мрачное решение. Каждый день был отточенным ритуалом наблюдения и планирования. Он изучил ее расписание, ее привычки, момент, когда эльфийка приносила в ее кабинет вечерний чай. Это был идеальный шанс. Вечером, под предлогом обсуждения «срочного вопроса по учебному плану от Дамблдора», он появился на пороге ее кабинета ровно в тот момент, когда эльфы ставила на стол серебряный поднос с чайником и двумя чашками. Идеально. «Профессор Снейп, — ее голос был ровным, но в глазах мелькнула тень удивления и привычной осторожности. — Входите.» Он вошел, его черная мантия бесшумно скользнула по полу. Пока она отвлеклась, разливая чай по чашкам, его пальцы с отработанной ловкостью фокусника извлекли крошечный флакон. Не с Амортенцией,но это он понял слишком поздно. Стресс и зацикленые мысли дали о себе знать ,за что он ещё долго будет себя корить в будущем. Чистейшим, неслышимым вопрошателем правды. Он капнул прозрачную жидкость в ее чашку. Ни цвета, ни запаха. Пусть ваша правда станет моим оружием, — пронеслось в его голове. Они говорили о пустом — о предстоящих экзаменах, о глупости студентов. Он ждал. И вот она, наконец, подняла свою чашку и отпила несколько глотков. Его сердце заколотилось. Он видел, как ее взгляд на секунду стал чуть более расфокусированным, веки тяжелеют. Зелье начинало действовать. Он ждал еще минуту, пока правда не начала давить на ее сознание, лишая ее возможности лгать. Затем он встал и подошел к ней. Он стоял над ней, глядя сверху вниз, его тень накрывала ее, и в его глазах горела смесь торжества, боли и давно сдерживаемой......страсти? «Ну что ж, Кира, — его голос прозвучал низко и властно, он был уверен, что говорит с рабом Амортенции. — Хватит игр. Хватит лжи. Скажи мне сейчас. Ты должна сказать это.» Она медленно подняла на него глаза. Ее взгляд был чистым, ясным и пронзительным до боли. В нем не было и тени искусственной страсти или покорности зелья. Была только обнаженная, оголенная правда. «Люби меня,пожалуйста » — произнес он, и в его голосе прозвучала вся его собственная, неприкрытая боль, все отчаяние и тайная надежда, которую он так долго в себе подавлял. Она смотрела на него, и по ее лицу медленно растеклось понимание. Понимание его чудовищного плана. Понимание его боли. И понимание ее собственной, давно скрываемой правды. На ее губах появилась грустная, бесконечно уставшая улыбка. «Я уже люблю тебя, Северус, — ее голос был тихим и каждое слово било его, как молот. — Настолько, что, кажется, окончательно лишилась разума. И мне не нужно для этого твое проклятое зелье.» Воздух вырвался из его легких, словно от удара. Он отшатнулся, глаза расширились от шока и непонимания. Он смотрел на пустой флакон в своем кармане, потом на нее. Он готовился к лжи, к откровению под действием зелья, к чему угодно, но только не к этому. Не к этой добровольной, испепеляющей искренности. «Веритасерум...» — прошептал он, и это прозвучало как приговор самому себе. Она кивнула, все так же глядя на него с той же безумной, пронзительной нежностью. «Да.Я почувствовала его. Но это не имеет значения. Я сказала бы тебе это в любом случае. Просто... у меня не хватало духа.Какая из меня гриффиндорка после такой трусости.» Он стоял, совершенно раздавленный, уничтоженный ее правдой. Его грандиозный план мести, его ярость, его стены — все рассыпалось в прах перед этими тремя словами. Он пытался сломать ее, а она... она просто открыла ему душу. И теперь ему предстояло решить, что делать с этой ужасающей, прекрасной правдой, в которую он не смел поверить