Правда и последствия

Следующие несколько дней в Хогвартсе прошли в странной, зыбкой реальности. Для всех — учеников, преподавателей — ничего не изменилось. Но для Северуса Снейпа и Киры Нельсон мир перевернулся с ног на голову. Утро. Завтрак. Снейп сидел на своем месте, уставившись в тарелку с овсянкой, которая остывала, так и оставшись нетронутой. Он не смотрел на Киру. Он боялся встретить ее взгляд. Ее слова — «Я уже люблю тебя» — звенели в его ушах навязчивее, чем любое заклятие. Он мысленно перебирал каждую их встречу за последние месяцы, ища подтверждения, признаки, которые он пропустил. Ту самую усталость в ее глазах, не связанную с ролью. Тот невольный смех на трибуне. Ее отказ от пудинга. Это были не детали легенды. Это были осколки правды, которую он, ослепленный гневом, отказался видеть. Кира, напротив, вела себя с пугающей нормальностью. Она обсуждала с Флитвиком сложность новых заклинаний для четверокурсников, улыбалась МакГонагалл. Но ее руки были чуть более собранными, а взгляд, когда она думала, что на нее не смотрят, — потерянным и растерянным. Она бросила вызов не только ему, но и самой себе, обнажив свое самое уязвимое место перед человеком, который пришел к ней с обманом. День. Уроки. На уроке Зельеварения Снейп был особенно беспощаден. «Поттер!» — его голос прозвучал, как удар бича, заставляя Гарри вздрогнуть у котла. — «Твое зелье успокоения обладает консистенцией и, я не сомневаюсь, эффектом болотной жижи. Десять очков с Гриффиндора. И если ты не хочешь провести следующую неделю, чистя ночные горшки в госпитале, советую перечитать главу о температуре кипения шпор дьявола.» Он вымещал на Поттере всю свою внутреннюю сумятицу. Мальчик с глазами Лили стал удобной мишенью для его смятения, вызванного совсем другой женщиной. Тем временем, на уроке Защиты от Темных Искусств у Киры возникла проблема, напрямую связанная с Поттером. Они отрабатывали защиту от сглаза, и Гарри, несмотря на все старания, не мог удержать щит дольше нескольких секунд. «Концентрируйтесь, мистер Поттер, — мягко, но настойчиво говорила Кира, наблюдая, как его щит с треском рассыпается в очередной раз. — Ваша магия сопротивляется. Вы боретесь не с заклинанием, а с чем-то внутри себя.» Гарри, красный от напряжения и раздражения, пробормотал себе под нос: «Может, это проклятие на должности...» Нельсон услышала это. И вместо того, чтобы обидеться, она внимательно посмотрела на него. «Проклятия,мистер Поттер, часто лишь оправдание для недостатка концентрации. Но в вашем случае... — она замолчала, изучая его. Она видела тень под его глазами, нервозность. То, что происходило с мальчиком, было больше, чем просто усталость. — Подойдите ко мне после урока.» Вечер. Кабинет Защиты. Гарри, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял перед ее столом. «Вы хотели меня видеть,профессор?» «Да, мистер Поттер. Ваша проблема со щитом... она не техническая. Вы блокируете себя. Ваша магия следует за мыслями, а они, судя по всему, весьма мрачны. Вам снятся кошмары?» Гарри вздрогнул и опустил глаза. Ему снился коридор, запертая дверь и навязчивое желание ее открыть. И чей-то холодный, злой голос. «...Да,— тихо признался он. — Но это просто сны.» «В нашем мире, мистер Поттер, сны редко бывают «просто снами», — ее голос стал серьезным. — Особенно у вас. Я хочу, чтобы вы были осторожны. И... если вам снова приснится нечто подобное, я настоятельно рекомендую вам поговорить с профессором Дамблдором. Или... — она немного поколебалась, — ...со мной.» Он кивнул и поспешил ретироваться. Кира осталась сидеть в раздумьях. Проблема Поттера пахла большой бедой. И она, как преподаватель Защиты, не могла этого игнорировать, даже будучи погруженной в свои личные драмы. Поздняя ночь. Случайная встреча. Снейп, закончив свои обходы, возвращался в подземелье. На лестнице, ведущей вниз, он столкнулся с Кирой. Она возвращалась от Дамблдора, с которым обсуждала ту же проблему Поттера. Они замерли, разделенные несколькими ступенями. Воздух снова наэлектризовало. Он видел усталость на ее лице, ту самую, настоящую. Она видела в его глазах не ярость, а тяжелую, невысказанную борьбу. «Профессор, — наконец произнесла она, и в ее голосе не было ни вызова, ни покорности, лишь усталое достоинство. «Нельсон, — кивнул он, и это было не «Кира», но уже и не ледяное «профессор Нельсон». Он сделал шаг в сторону, пропуская ее. Она прошла мимо, и снова этот знакомый запах полыни ударил ему в голову. Но на этот раз он не вызывал гнева. Он вызывал щемящее, невыносимое чувство вины и... тоски. Он не сказал ей ничего. Ни извинений, ни вопросов. Но в ту ночь, сидя в своем кабинете, он не прикасался к флакону с Веритасерумом. Он просто сидел и смотрел на огонь в камине, впервые за долгие годы чувствуя себя не просто одиноким, а бесконечно потерянным. Ее правда стала для него ловушкой, из которой он не знал выхода. А проблема Поттера на горизонте обещала, что покой им только снился.