Глава 3 "Безупречен"

Сентябрь 1945

Наоми проснулась, как сразу смогла догадаться, в больничном крыле Хогвартса. Увидела, как и всегда, койки, застеленные льняным белоснежным бельем. Вот только, кажется, сделаны они были из массива темного дерева и казались громоздкими, и хотя Наоми редко оказывалась в больничном крыле, она точно помнила, что койки были металлическими. В недоумении она оглянулась по сторонам. Больничное крыло почти пустое, и на других койках никто не лежал, только одна стоящая на деревянном каркасе ширма разделяла ее с другой кроватью. Она попыталась подняться, чтобы заглянуть, кто же за ней.  Только поднявшись, она наконец в полной мере ощутила, в каком состоянии находится: голова кружилась, ноги еле держали её, и чувствовалась слабость, будто она только что играла в ненавистный ей квиддич. Едва удерживая равновесие, чтобы не упасть, она заглянула за ширму и облегчённо выдохнула, ведь увидела Пэнси, которая сладко спала и, казалось, ничего не произошло. Но всё-таки что же здесь было не так? Всё выглядело немного иначе? В самой атмосфере Крик чувствовала что-то готическое, таинственное и даже немного мрачное. Ну уж нет, она, наверное, дарк-романов перечитала. Должно быть, они обе вчера где-нибудь ударились головой либо потрогали какой-нибудь не тот артефакт в кабинете Дамблдора, и что-нибудь произошло. Сейчас вот выйдут отсюда, и их обеих накажут, а того хуже — исключат за то, что проникли в кабинет директора. Наоми тихо подошла к спящей Паркинсон и потрясла за плечо. — Давай, Пэнси, вставай. — Отстань… Наоми, дай мне поспать, я приду ко второму занятию… — Паркинсон, какое занятие? Очнись, мы в больничном крыле. Пэнси неохотно открыла глаза и медленно села, оперевшись на стену, после чего сразу приложила руку ко лбу. — Мерлин, голова раскалывается, что мы тут делаем? — Пэнси, мне не лучше, чем тебе, но сейчас не об этом. Тебе не кажется, что больничное крыло выглядит слегка по-другому? Паркинсон оглянулась. Она намного чаще здесь бывала с её-то азартом к жизни и вечным желанием найти себе приключений, и поэтому сразу увидела, что по-другому было абсолютно всё. Даже на флаконах для зелий были не те изображения, что всегда, кровати были деревянные, а не металлические, ширмы были совершенно иные, шторы вместо легкой и более современной ткани, которую со своей дотошностью так обожала мадам Помфри, ведь она способствовала поддержанию чистоты, теперь же висела плотная ткань, казалось, из небелёного льна бежевого цвета. Паркинсон застыла, осознавая, что случилось, и её глаза расширились. Она перевела взгляд на Наоми, но, кажется, та уже тоже всё поняла, и они обе просто сидели на койке, смотря друг на друга. Девочки вдруг услышали чьи-то шаги и настороженно уставились на вход. Наоми и вовсе испугалась настолько, что сердце начало бешено стучать. Она никогда не отличалась любовью к сильным переменам, и даже переезды давались ей с трудом, а уж если их отбросило на пятьдесят? А может и сто лет назад… и сейчас придётся что-то кому-то объяснять? От этой мысли ей буквально подурнело. К огромному удивлению, перед собой они уж точно не ожидали увидеть Теодора Нотта. Паркинсон провела ладонью по лицу и начала истерично хохотать, откинув в привычной манере голову, Крик же лишь уставилась на Тео, категорично вскинув брови. — Скажи честно, ты больной? Что ты здесь делаешь?! Теодор, как всегда, стоял с дурацкой ухмылкой на лице, уже привыкший к не слишком дружелюбной к парням Наоми, и, раскинув руки, пожал плечами, явно собираясь объясниться. — Стало интересно, с чего это вдруг две слизеринки пропадают по ночам и бродят по школе? Решил проследить, да и вы не были слишком аккуратными, любого желающего, сделавшего то же самое, вы бы не заметили. Я беспокоился за вас, дамы. Паркинсон закатила глаза и поджала губы в иронической манере: — Ну да, Тео, и теперь ты тоже здесь. Очень "помог", спасибо. Он же только заулыбался ещё больше, словно его всё это крайне забавляло, после чего сложил руки на груди и вскинул вопросительно бровь. — Пэнси, можно не язвить? Вы хотя бы не одни здесь теперь. Наоми наконец вступила в диалог, выйдя из ступора страха, хотя, конечно, полностью мандраж её не отпускал: она всё ещё надеялась, что ударилась головой. — Где здесь? Ты уже понял, где мы? Нотт отвёл глаза в сторону, наигранно вспоминая: — Как бы сказать, я успел прогуляться, пока вы тут спали. Наоми и Пэнси переглянулись и злобно посмотрели на него. Как же он раздражал их в такие моменты: тянет и играет словами, будто не понимает, в каком положении они оказались. Крик махнула руками, призывая продолжать. — Не волнуйтесь, дамы, я ещё не был замечен, но я догадался, что мы путешественники во времени. Пэнси подскочила, толкая Теодора в грудь. — Мерлин, Нотт, ты что, придурок? Не распространяйся так громко об этом, нам бы лучше помалкивать и думать, как назад вернуться. Я посмотрела на взбушевавшуюся Пэнси. Она сама редко вела себя серьёзно, а сейчас воспитывает Нотта — это лишь выдавало то, что она тоже переживает и, вероятно, напугана, не так сильно, как я, конечно, ведь Паркинсон была гораздо смелее, но всё же напугана. — Ладно, успокойтесь.Тео,объясни лучше, что именно ты сделал, проследив за нами, что оказался здесь? Ведь кольцо было на Пэнси, я её коснулась, и поэтому мы с ней здесь, а ты каким образом очутился? Только сейчас, казалось, Пэнси вспомнила про кольцо, но, посмотрев на пальцы, не обнаружила его там. Теперь она точно была напугана, ведь без кольца они вряд ли смогут попасть назад, хотя и с кольцом не знали, что делать. Она сдвинула брови и умоляюще посмотрела на Наоми. Казалось, она действительно испугалась впервые за все их последние приключения. Теодор, ничего не понимая, посмотрел на одну, а затем на другую. — Зашёл за вами, после чего вы бесследно исчезли, осталось лишь кольцо, ну и я его надел. — Очень умно, — сказала Пэнси и похлопала в ладоши. — А сами-то? Зачем туда полезли? — Интересно было. — Видишь, Паркинсон? Очень умно. Наоми устало провела по волосам, ожидая, когда эти двое перестанут шипеть друг на друга, как змеи. Шляпа, видимо, не затруднилась с ответом при их распределении на Слизерин, истинные представители. — Какой-то ты слишком бодрый, в отличие от нас. Так, ладно, значит, раз после нашего перемещения кольцо осталось там и после того, как его надел Тео, мы кольца на его руке тоже не наблюдаем, значит, использовать его можно один раз, а оно всегда остаётся в той комнате? Паркинсон закивала головой в знак согласия: — Ну, видимо, так. Нотт огляделся вокруг, возвращая взгляд к девочкам, и наконец-то, видимо, тоже стал думать своей головой, что же им делать. Они просидели так минуты три в полной тишине, всё ещё не решаясь так сразу что-либо предпринимать, но Теодор наконец нарушил молчание. — Нам нужно найти Дамблдора и рассказать ему всё, несмотря на то, что он, скорее всего, ещё не директор. Мы хотя бы знаем его характер и можем рассчитывать на его помощь. Но в тот же момент за спиной Нотта вдруг оказался знакомый им троим очень много лет облик: всё та же густая, хоть и не такая длинная, каштановая с большими проблесками посеребрённой седины борода; длинный искривлённый, как говорили ещё в юности, нос; очки в форме полумесяца и добрые, пронзительные ярко-голубые глаза. Он выглядел довольно величественно, даже более чем в 1977 году. Яркая мантия, эксцентрично и величественно подчёркивающая большую фигуру почти в два метра и достающая до пола, и абсолютно спокойное и расслабленное выражение лица, будто он был и вовсе не удивлён трём случайно оказавшимся из ниоткуда студентам. — Мистер Нотт, что вы хотите мне рассказать? Теодор посмотрел на девочек, которые стояли в изумлении, и, услышав знакомый голос, развернулся к Дамблдору и сам крайне удивился: во-первых, профессору, и, конечно, тому, что он откуда-то знает его фамилию, ведь, вероятно, они ещё не были знакомы в этом времени. — Профессор Дамблдор, здравствуйте. Наоми и Пэнси тоже поприветствовали профессора, и, казалось, он совсем не удивился, что они знают его, конечно, после победы над Гриндевальдом он знатно прославился, но всё же. Крик была согласна с Ноттом, и поэтому ей не терпелось вывалить всё Дамблдору, ведь намного страшнее наказания за то, что они проникли в кабинет, ей казалась перспектива застрять в этом времени, поэтому, не дав прийти в себя Теодору, она решила рассказать всё, хотя то, как она это сделает, вероятно, будет похоже больше на бред сумасшедшего. —Профессор, извините нас, так уж вышло, что мы из будущего. Мы проникли к вам в кабинет, узнав пароль у Поттера, это один из учеников, которому вы больше всего доверяете. В нашем времени вы директор Хогвартса. Мы очень глупо поступили, но подслушали, что у вас в кабинете хранится артефакт, как оказалось — кольцо, способное перенести на сто лет назад. Мы не хотели трогать его, лишь посмотреть, но оно будто манило нас, и мы сами не понимаем, как очутились здесь. Мы даже не знаем, какой сейчас год. Дамблдор внимательно слушал, нахмурив лоб и поджав губы, после чего в удивлении почесал бороду. — Надеюсь, вы не были столь же болтливы с другими мисс? — Нет, профессор, мы только недавно пришли в себя,кроме Нотта он успел прогуляться, но никому ничего не рассказывал. Дамблдор в спокойствии оглядел всех троих, и я наконец вспомнила, что одеты мы не очень привычно для того времени. Моя юбка была намного выше колен и скорее напоминала теннисную, расцветкой в зелёную клетку, на ногах были гольфы и кеды, обычная белая облегающая футболка и сверху накинутая мантия со значком Слизерина. Теодор и вовсе был без мантии: обычная белая рубашка, расстёгнутая у горла на пару пуговиц, брюки и кроссовки. Пэнси была одета в серый джемпер и чёрную юбку, на ногах были сетчатые колготки и кеды, сверху накинута мантия. — Что ж, дети, вам выдадут новую форму, и вы будете распределены на Слизерин, и пока мы не разберёмся, как вернуть вас в 1977 год, вам лучше не распространяться об этом. Наоми вдруг посетила страшная мысль. — Профессор, а как быть с легилименцией… вдруг кто-нибудь захочет… залезть нам в голову и узнать о событиях будущего? Этого ведь нельзя допускать. — Мисс?.. — Наоми Крик. — Мисс Крик, я дам вам кое-какие ожерелья, и вы должны будете носить их, не снимая, пока пребываете здесь. В разговор не самым подобающим образом влез Теодор. — Ожерелье? Я что, девчонка? Дамблдор лишь по-доброму улыбнулся. — Скажем, это не совсем ожерелье, а подвеска с кулоном, или, мистер Нотт, вам больше нравится перспектива пыток? Теодор сглотнул при упоминании такой перспективы, и все трое переглянулись, немного испуганно. — Это лишь мера безопасности. ……………….. Следующим утром, несмотря на расспросы девочек, с которыми Пэнси и Наоми делили комнату, они старались рассказывать по минимуму, так как выдумывать совместный бред и не оплошать сложнее, чем одному, потому что могут быть несостыковки. Ещё неизвестно, что Теодор там выдумывает. Последний раз, прежде чем спрятать за форму подвеску, Наоми взглянула на ничем не примечательный кулон в виде сердца. Как ей казалось, это выглядело дешёвой безделушкой, даже не верилось, что это спасение от легилименции. У всех они были разные: Тео Дамблдор дал кулон цветка, хотя тому, конечно, это не понравилось, ну а Пэнси — в виде розы. Никто, конечно, не сомневался в выборе Дамблдора, но было интересно, значит ли это что-то. Первой стояла лекция по защите от тёмных искусств, наверное, только у Наоми первый день мог быть таким «удачным», хотя должно быть, всё не так плохо: в это время профессором ещё была Галатея Вилкотт, о которой они не раз слышали в будущем. Паркинсон, конечно, сидела с Крик. Все трое старались делать вид, будто всё в порядке, но получалось, как видно, не очень хорошо. Теодор же сел рядом с каким-то юношей, и, господи, как же тот был хорош собой… «Бледная кожа казалась просто идеальной, словно фарфоровой, без единого изъяна, без единой царапинки. Лицо было худым, впалые щёки с ярко выраженными скулами, тонкими, но казалось, такими безупречными губами. Идеальны были и чёрные густые волнистые волосы, лежащие волосинка к волосинке, прекрасно сочетающиеся с чёрными глазами — настолько чёрными, что казались даже неживыми, как бездна, что затянет тебя, как то кольцо, что переместило их сюда. Мне на секунду показалось, что я вижу красный свет в них. Это было необыкновенно, одежда сидела идеально, я повторяюсь, но безупречнее, правда, некуда.» Мне было не оторваться, я перестала думать о чём-либо, кроме этого вида. Но вдруг голова, смотрящая до того на профессора Вилкотт, резко повернулась на меня, и я стыдливо отвернула голову. Какая наглость — так пялиться на кого-то! И хотя я часто делала так в Хогвартсе раньше, но лишь для забавы, сейчас же я должна осуждать себя за собственную слабость. После того как я вновь посмотрела на юношу, его глаза смотрели на меня изучающим взглядом, словно пытаясь залезть мне в голову, и это было странно. Взгляд сменился на более холодный, и он поджал губы, скептически подняв бровь, а потом отвернулся и стал смотреть на Теодора. На его лице не отображалась ни одна эмоция: оно было абсолютно спокойным и мирным, но после того как он так же долго смотрел на Нотта,а позже и на спящую Пэнси,промелькнула нотка заинтересованности и злости? в его лице. Он вернул взгляд на Вилкотт. Я же скучающе посмотрела на Пэнси, она оперлась на локоть и вновь была похожа на мопсика, который вот-вот уснёт. После того как занятие закончилось, мы с Паркинсон собирались уже уходить, но вдруг вылизанный как с портрета слизеринец подошёл к нам…..