-1-

Моника никогда не пыталась казаться незаметной, несмотря на характер ее работы. Светлые локоны рассыпались по черному приталенному пиджаку, ярко-красные губы, как всегда, растянуты в уверенной соблазнительной улыбке. Стук высоких каблуков по мраморному полу - ее сопроводительный звук. Узкие черные брюки лишь подчеркивают длинные стройные ноги и привлекательные формы. Джейк всегда говорил, что ее внешность - оружие пострашнее того, что сейчас свободно болталось в руке наемницы. Черный пистолет с глушителем - подарок Джейка после ее первого задания - практически сливался с одеждой. Хотя ей не было смысла прятаться - этот этаж больницы пустовал. Моника всегда все просчитывала идеально. Больше, чем что-либо другое, дальше больше того, к чьей палате она направлялась, Моника ненавидела ошибаться. Жизнь научила, что каждая ошибка обходится слишком дорого. Она ни разу в жизни не разговаривала с тем, кто лежал сейчас без сознания за белой дверью в конце коридора, хоть они и работали на одного человека. Но казалось, что он присутствовал в жизни Моники даже больше, чем она сама. Моника, ты снова промахнулась. Мунбэк попадет в мишень с два раза большего расстояния. Мунбэк заключил еще одну прибыльную сделку. От тебя хоть когда-нибудь будет польза? Мунбэк убил наемника, что пришел за Джеком. А где была ты? Это твоя работа, черт подери! Моника Смит - настоящей своей фамилии она не знала, поэтому взяла самую простую - была лучшей в стрельбе, добыче информации, убийствах… после Мунбэка. Молодая и способная, девушка, пробившаяся с низов и ставшая правой рукой самого крупного торговца оружием на восточным побережье. После Мунбэка, ведь тот был Джейку почти как сын. И вот теперь тот самый сине-карий, которому пророчили великое будущее и успех, превосходящий Джейка, лежит в палате, беспомощный, не способный себя защитить, не способный самостоятельно дышать. Никому больше не нужный. Раньше он бы не обратил внимания на Монику. Однажды прошел мимо, даже не посмотрев в ее сторону, в другой раз отмахнулся, когда попыталась завести разговор. Как же прекрасна карма! Моника еле сдержалась, чтобы не запрыгать от счастья - все-таки опытной наемнице с десятками заказов за плечами такое не к лицу - когда Джейк поручил ей это дело. Мунбэк справился со своей ролью - как всегда, идеально, но это больше никого не волновало. С такой стадией заболевания и потерей крови он вряд ли очнется. Но шанс оставался - а Джейк никогда не оставлял места случайностям. Моника его за это безмерно уважала. Уверенным шагом наемница подошла к стеклам палаты. Мунбэк лежал на всеобщем обозрении, словно даже в последние минуты жизни ему было отказано в спокойствии и человеческом отношении. На худой руке смешно смотрелся наручник, пристегнутый к перилам кровати. Вокруг не было ни души. Никто и не думал, что сине-карий очнется. Никто даже не приставил к нему охрану. Приборы мерно пищали, кислородная маска иногда запотевала, пока аппарат заставлял организм Мунбэка дышать. Моника подарит ему достойный конец - хотя от нее подарков мужчина точно не заслужил. Она давно перестала нервничать на службе - первое убийство далось тяжело, да ей и было тогда всего шестнадцать. Потерянная, напуганная, не знавшая, как себя защитить и как выжить в этом мире. Двадцать лет спустя в отражении стекла на нее смотрела уверенная, знающая себе цену женщина. Она больше не боялась. Она больше не просила - забирала то, что хотела. И сейчас Моника хотела то, что заслуживала уже давно - место по правую руку от Джека. Его признание. Власть. И от этого ее отделял всего один выстрел. Наемница переложила пистолет из левой руки в правую. Он был влажным - руки вспотели. С чего бы ей нервничать? Моника бесшумно открыла дверь в палату и шагнула навстречу неприятно стерильному воздуху и полумраку. Вблизи Мунбэк выглядел еще более бледным и худым. Медовая кожа посерела, кислородная маска закрывала пол лица, длинные волосы в беспорядке разметались по подушке. И все равно, даже сейчас, в шаге от смерти, мужчина не терял своей красоты - завораживающей и всегда бесившей Монику. Ведь она знала, ее красоты сине-карий никогда не замечал. Как и ее саму. Моника чуть отошла, чтобы брызги крови не запачкали новый наряд, и подняла руку с пистолетом. С такого расстояния даже целиться не надо. Почему она медлит? Все же она не могла не уважать то, с каким завидным упорством Мунбэк цеплялся за жизнь, не благодаря, но вопреки. Как был безжалостен к другим, но еще больше - к себе. Как, пережив ад детства, не сломался, а стал только сильнее - пусть и самовлюбленным, заносчивым козлом с манией величия и снисходительным взглядом. Какими талантами он обладал, так и не найдя им лучшего применения. А еще он играл на фортепиано - Моника услышала краем уха, когда приходила к Джейку домой. Тогда Мунбэк тоже ее не заметил. Палец с аккуратным маникюром лег на спусковой крючок. Вот сейчас все и закончится. Моника получит свое, наконец заживет жизнью мечты. Больше никаких сожалений, никакой едкой, снедающей все на своем пути зависти. Никаких мыслей о сине-карем, он исчезнет из ее жизни. Навсегда. Наконец-то? Именно потому, что Моника соревновалась с ним, она смогла освоить стрельбу и основы ближнего боя в несколько раз быстрее остальных - и смогла выполнить свой первый заказ безукоризненно. Пулей, разрывая нервные окончания, пронеслась мысль: в жизни Моники не было ни одного постоянного человека, кроме… него. С мыслями о нем она заставляла себя пробежать еще один круг, еще один час тренироваться, не сдаваться, когда умереть было единственным желанием. Неужели ненависть обладает подобной силой? Еще минуту назад Моника ответила бы, что да. Но сейчас? Сейчас она медленно, будто во сне, опустила оружие. В палате все еще было оглушающе тихо. Приборы пищали, равнодушные к сделанному только что выбору. - Ты еще поборешься, Мунбэк, - голос был хриплым, без привычной сладкой интонации с нотками заигрывания. Настоящим. - Ты всегда побеждал вопреки всему, победишь и сейчас. Моника улыбнулась - несмелой, чуть кривой улыбкой. Впервые за всю ее жизнь она почувствовала себя свободной.