Часть 6

На реке, именуемой Лета, сидели две фигуры, похожие на людей. Первой была девушка-подросток, которой недавно исполнилось семнадцать лет, пару дней назад. Если бы она осталась жива, а не сидела в месте притока реки Стикс. — Почему не приступишь к чаю? — спросил человек в черной мантии. — Как по мне, не стоит есть тут ничего. Я сколько уже сижу? Месяца три-четыре, наверное, и всё ещё жива! Зачем есть там, где еда не нужна? — Ты не знаешь, что с тобой может случиться. — И что!? Я не хочу ничего принимать ни от тебя, ни от кого-либо ещё в мире мёртвых! Я считаю необходимым вернуться к себе домой, полностью живой, если это возможно! — Ты ещё жива, тебе нужна пища. — Я тут не пью, не ем уже как несколько месяцев! Если бы мне действительно было необходимо питаться, то я бы давно уже коньки отбросила! Фигура в мантии злобно нахмурилась, словно взрослый, пытающийся одним взглядом успокоить собственного непоседливого ребёнка. Он понимал, в этом царстве он неспособен повлиять на свою настойчивую собеседницу, так как та совершенно не принадлежит к миру мёртвых. Он пытался безуспешно переубедить её уже несколько недель подряд, даже рассказывал о том, что случилось с настоящим телом девушки. Но та, как морское чудище, сидит на одном месте, ни секунды не желая сдвинуться с места, пока не придёт кто-то из её близких. — Какое же ты глупое дитя. Я уже сказал, что у тебя нет тела, оно полностью было уничтожено, а ты всё ещё пытаешься ухватиться за фантазию о том, что тебя вернуть к жизни! Пойми, бестелесных способов воскреснуть не существует, никогда не существовало, никогда не будет существовать! А ты хочешь буквально разрушить сами законы мироздания просто потому, что не хочешь умирать!? Я твою бабку через реку Стикс переправлял, но она хотя бы перестала о подобном расспрашивать, как поняла, что тела ныне у неё нет! Почему!? Что заставляет тебя считать каким-то исключением, ради которого вселенная готова менять свои правила!? Какая вещь вообще заставляет твой жалкий разум, даже не проживший полноценно свое второе десятилетие!? На последних словах лодочник поднял свой тон настолько, что даже сам испугался. Он тут же осознал нечто, что не понимал на протяжении всего своего существования, с того момента, как потерял эту часть самого себя. — Юная чёртовка! — Произнес он шёпотом, чувствуя невероятное удивление от своего открытия. — Чёртовка мелкая! — Сказал он в следующий раз с, казалось бы, невероятным гневом, от которого почти физически чувствовалось его желание оторвать голову мёртвой школьнице, словно бы от помехи в его работе. — КХА-ХА-ХА! Какая же ты чёртовка, юная леди! Ты по сути своей смогла вынудить меня разозлиться на тебя, удивиться, так ещё и смеяться от души! Резкие перепады эмоций у мужчины вызвали в Лане исключительно тревогу, тот не был похож на себя типичного, и она рефлекторно начала всматриваться в малейшие проявления эмоций лодочника. Параллельно с тем, чтобы следить за словами, её взгляд пытался охватить абсолютно все малейшие намёки на опасность или какое-то радикальное намерение по отношению к ней. Она начала отходить едва заметным шагом, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от него. — Извините, юная леди, за то, что вы совсем недавно вынуждены были увидеть, я не чувствовал подобных эмоций очень много лет. Тысячелетий пять, не меньше. С того времени, как я стал лодочником, мой господин забрал у меня большинство эмоций, чтобы я не сошёл с ума от однообразия собственной профессии. Даже поклялся на горе Олимп, что вернёт он их мне только через пять миллионов лет. — Правда? То есть я вернула вам возможность ощутить всё это? Но как? Я же ничего не делала, только упиралась вашим попыткам убедить меня съесть, выпить или что-то ещё сделать, чтобы оказаться в мире мёртвых навсегда! — Ха-ха-ха! Ты не понимаешь, что натворила, да? Ты своим чёртовым упорством буквально разрушила правило, которое было вплетено великими Мойрами в нашу реальность! Разрушила то, что в своей сути является базовым законом всей вселенной, который даже сами боги неспособны нарушить при любых обстоятельствах! Даже когда ситуация полностью должна была бы вынуждать их сделать нечто подобное! Порвала к чертям то, что часть самого нашего мироздания! Харон неожиданно замолчал, наклонив свою голову под неестественным для человеческого тела углом. Его широкая улыбка казалась самой искусственной из всех возможных, словно бы какая-то ужасная кукла размером с человека, чьи зубы в улыбке занимали две трети её головы. Он начал подходить к потомку семьи фурий медленно, уменьшая расстояние до неё вдвое быстрее, чем она успевала отходить. Совершенно не меняя искаженной позы. — Что вы собираетесь сделать? — То, что я должен сделать по правилам исполнения моих профессиональных обязанностей, не бойся, девочка, это не смертельно, во всяком случае для живых. Он толкнул её резким рывком с такой нечеловеческой силой, что она даже не успела понять, что уже находится на большой глубине под водой. От ужаса она резко вздохнула — вода проникла в лёгкие, вызывая невероятные, самые болезненные ощущения, которые только можно было испытать. Это была не просто вода, а жидкий свинец, возможно, какой-то особый жидкий металл, от которого дышать было почти невозможно. Но точно не вода. Обматерив всех подземных богов в своём уме, Лана, как только её глаза привыкли к темноте, тут же начала искать ближайшую точку, где она могла бы остановить своё падение на дно. Заметив одну из больших коряг, она схватила её. Это не был корень потонувшего дерева — это была ящерица, явно недовольная тем, что её разбудили настолько вульгарным способом. Она взмахнула хвостом с такой силой, что попыталась сбросить Лану куда-то далеко вверх. Когда это не получилось, ящерица приняла более серьёзные меры: сбросила хвост и неожиданно повернулась лицом к Лане, сразу укусив её за руку. Затем зверь раскрутился до такой огромной скорости, что Лана, словно пуля, вылетела на сотни метров вверх. Зверь оставил себе лишь один трофей — её локоть, который, вернувшись в своё гнездо, начал грызть, стараясь не будить более могущественных хищников на реке. Откашлявшись на берегу, Лана заметила, как рядом с ней тут же оказался лодочник, теперь уже с более естественной, но очень самодовольной улыбкой. Будто бы то, что он толкнул её в воду, не было чем-то серьёзным. — Чё ты зыришь, мёртвый!? Порвать бы тебя, да на три части, чтобы каждая была кривая и по швам всем болезненным разделенная с другими! — Ха! Леди, как вам погружение в глубины реки Стикс? Теперь вы никогда не будете забыты, ваша кровь полностью активировалась, а значит и сила богов, что долгое годы проявлялась в твоей семье в исключительном безумии, стала способна на большее. — Я руку из-за тебя, блять, потеряла! А ты мне о грёбаной силе предков затираешь!? Ты хотя бы понимаешь, насколько самовлюблённо, даже до невозможности горделиво звучишь!? — Да. Теперь я понимаю, откуда в тебе сила нарушать законы, которые в своей сути несправедливы перед кем-либо, даже если это была вынужденная мера. Кровь фурий, она в тебе проявляется гораздо больше, чем в большинстве других твоих родственников. — Я тебе глотку разорву, если ты продолжишь говорить мне о моих грёбаных предках! Скажи лучше о том, как мне вернуться в живой мир, к моим близким, еблана ты кусок! — Как грубо! А волшебное слово ты не хочешь мне сказать за такую высокую в своей ценности просьбу? — Я вернула тебе большинство эмоций, это, я считаю, вполне может считать за мою плату на эту просьбу! Я нарушила по сути небесную задачу. — А я отплатил тебе погружением в один из притоков Стикс, теперь ты в своей сути неуязвима ровно в той же степени, что и боги. Погружение живого без тела в эту реку является обретение тела и факта недоступности сивой смертности. — Обьясни мне это более понятным языком. Без каких-то возвышенных терминов и прочей чепухи, кратко, просто и понятно. — Ты обрела тело. Твоя душа, искупавшись в реке Стикс, стала твоим телом, но теперь ты не можешь умереть при любых возможных условиях. Однако, плата за такую силу — более яркое проявление необычной природы твоей крови. Нынче ты бессмертная, приобретшая невероятную силу и могущество, но твоя кровь услугубляет все свои проблемы. Я не знаю, каким ещё образом появиться наследие богини мести внутри тебя и следующих твоих поколений, но будь осторожна и держи себя под контролем, иначе ты рискуешь обратиться в чудовище похуже самых злобных человек за всю историю. — Ясно. Нужной информации от тебя добиться я совершенно не смогу, ты будешь не хуже меня упираться в своем нежелании делиться тайнами мироздания. Но напоследок, ты можешь хотя бы мне сказать, где находится выход из мира мёртвых? — Твоя рука омертвела, без хозяина, в реке смерти части тела становятся камнем, так-что, её вернуть ты не сможешь ни при каких обстоятельствах. — Ты сам себе на уме что-ли стал? Я не о руке спрашиваю, ладно с ней, как мне вернуться к моим близким, в живой мир из мира мёртвых, а? — Ближайшая расщелина между мирами живых и мёртвых, на дельте родной реки твоего учителя. Как его зовут там? Темирхана. — У меня нет среди учителей того, кто носил бы имя Темирхан. Максим, что могу предложить, так это мистера Деми, но хан у него — это скорее слово, связанное с его городом, часть фамилии. — Да-да-да. Сойдемся на мистер Деми, ты выйдешь из расщелины где-то на переулке територии, которую местные жители зовут набережной, оттуда уже сама надумаешь, как вернуться. Ты русский знаешь более-менее? — Ну, не так уж хорошо. Моя семья всё-таки больше по греческому и итальянскому, русский знаю совсем совсем слабо и то потому, что у меня два друга на нем говорят, иногда. — А. Точно. Одна подруга — потомок Берингового пролива, другой друг — это кочевник с богатой, но забытой на долгие родословной, из которой известно ему более-менее только об женской части семьи. Что ж. Давай тогда я тебя высажу у дома семьи твоей подруги? Будешь жить какое-то время у Анадыри. Но напоследок, я дам тебе один дар, чтобы ты не принесла мне лишней работы из-за своего безумия. Харон пустил руку в глубь собственной мантии, достав оттуда старую, очень древнюю книгу на странном языке. Даже пролистав пару страниц, Лана понимала, что там написано, хотя то, как оно было написано, было похоже на самую древнюю из версий греческого языка. — Спасибо. — Передай твоей матери от меня послание о том, что кровь её предков пробудилась в дочери.