Глава X

... На востоке, ближе к горизонту, астрономические сумерки сменились навигационными... ... Узи пробиралась сквозь рыхлый снег, что не держал своей формы, но легко поддавался её ногам. Она чувствовала — кто-то был рядом. То ли это было шестое чувство, то ли запах, но она точно ощущала присутствие. Она осторожно согнула веточку ели, с которой белым порошком ссыпался покров, только чтобы за ней оказались два до боли знакомых красных огонька. — «Долл, что ты здесь?..» — «Нет! Что ты здесь делаешь?» — «Я...» — «Искусственное дыхание той твари делала, да?! Узи, как ты можешь так крепко его обнимать, когда он, чёрт такой, убийца!?» Между ними повисла тишина. Обе из них хотели знать ответ на этот вопрос. Первой не выдержала её, наверное уже бывшая подруга. — «Что дальше?! Ты откроешь ему дверь в Бункер? Или, ещё чего похуже, приведёшь ещё двух?!» Её переполняла злость и предательство. Она не могла больше смотреть ей в глаза без неприязни, зная, насколько близко они были к глазам того мясника, что, она была уверена, втирается ей в доверие только чтобы разрушить больше жизней. Но, вся эта ненависть испарилась, стоило ей заметить, что это был монолог. — «Эй, Узи?» Перед ней была не Узи. Узи осталась в бункере, мечтая уничтожить всех демонтажников и отомстить людям. Её фиолетовые глаза были пустыми — в них не кипела жизнь, скорее её имитация. И два этих окуляра уставились куда-то в её сторону. Рот был открыт и быстро наполнялся слюной. Взор бунтарки задержался на её перебинтованной руке. На марле оставалось чёрное пятно от впитанной жидкости. — «Ты чего..?» Долл приподняла свою лопату. Она хотела показаться сильной, но руки всё равно тряслись. Сковывал страх не столько самой больной, сколько того, что ей пришлось бы с ней столкнуться. — «...а?» — «Совсем спятила? Это у вас семейное?» С каждым шагом Узи, Коммунистка делала шаг назад. Пред ней предстал зверь, не способный разумно мыслить. Последнее, что оставалось сделать, это замахнуться острым боком лопаты, в надежде, что ей не пришлось бы бить. — «Назад!..» Долл споткнулась о ветку, не заметив её, пока отступала. Это и стало поводом к бойне. Сейчас или никогда. Бунтарка потеряла контроль над собой, ринувшись вперёд. Её подруга же, только и могла, что остановить её нападение черенком. Это В такой позиции, она быстро потеряла преимущество, когда ей пришлось отпустить и отбросить орудие, чтобы защититься от укуса. Но, даже так, она не собиралась сдаваться. Всё же, ей было ради чего жить. Всё случилось быстро. И, по неосторожности, она дала клыкам первой пробить свою обшивку. Красноглазая зашипела от боли и с новой силой взяла инициативу на себя, затолкнув свою руку поглубже в пасть обезумевшей, заставив её хват ослабнуть. — «Тварь!..» И, вновь, они схлестнулись в поединке на смерть, что продлился недолго. Узи вцепилась в её шею, несмотря на её яростное сопротивление. Нельзя даже описать, насколько сладким ей казалось масло в тот момент. Буквально, аддиктивным. И никогда не приторным, как бы она не старалась его вытягивать. На её дисплее отобразилась пара голодных в каком-то смысле глаз. Это было настолько поглощающим, что, ей приходилось даже останавливаться, чтобы отдышаться, прежде чем вернуться к делу. ... Она отдёрнулась, словно к ней вернулось сознание. Её руки были в чёрной, тёплой жидкости. Но, кроме чувства вины и страха, она больше ничего не вызывала. Под ней, едва ещё дыша, лежала Долл. Её осуждающий взгляд смотрел сквозь неё, куда-то глубже, чем металл и микросхемы. — «И этими губами ты будешь целовать своего отца?..» На них оставался привкус масла. Всё такой же тянущий к себе, но теперь вызывавший стыд и страх. Страх пред тем, кем она стала. Такой страх, который парализует всё тело и никогда не отпускает полностью. Страх самой себя. Было поздно уже пытаться помочь. Визор той погас, не успела она оглянвться. Слёзы медленно собирались и скатывались по щёкам. Это нельзя было смыть, сколько бы она не пыталась бы. Руки сжали рыдлёвку, что та оставила после себя. Руки сами начали копать. Копать могилу самой себе или пытаться спрятать то, кем она была на деле. Желание 'провалиться сквозь землю' было вполне осуществимо. Но, как только она коснулась почвы, она почувствовала, что ударилась во что-то твёрдое.