Глава 1. Наглядная разница между муниципальной больницей и частной клиникой

      Вчера ты знатно отдохнула. Даже слишком. С подружками вы пели в караоке до самого закрытия. Смеялись до слёз и мышечной боли в животе. Вы напились до того состояния, что не стеснялись громко кричать любимые песни в микрофон. Песни Леди Гаги, например. Вечер был шумным и блестящим, искрящимся как пузырьки в бокале просекко.       Сегодня же наступило утро понедельника, которое звучало, как похоронный марш. Твоя голова гудела, горло саднило, голос пропал почти полностью. Коллега на работе, конечно же, не удержался:       — Ну что, певица, когда сольный концерт?       Ты закатила глаза, но даже возмутиться нормально не смогла, вместо этого выдала нечто между хрипом и стоном.       К обеду стало только хуже.       Каждый глоток воды отдавался болью, а в висках пульсировала барабанная дробь. Ничего не помогало утихомирить боль, а ты перепробовала многие препараты. Ты пыталась убедить себя, что это просто следствие веселья. Что завтра проснёшься бодрой и красивой, нужно только прожить этот рабочий день.       Вечером, когда села на диван и включила сериал, тебя накрыло липким жаром, и добавился дурацкий кашель. Мысленно выругавшись, ты взяла ртутный градусник и заснула в подмышку. Через несколько минут заметив температуру, ты расстроилась.       37.3°С…       Самая паршивая температура, это когда она не достигает тридцати восьми градусов, потому что её нельзя сбивать с помощью лекарств, даже когда сильно плохо. Нужно просто лечь спать, предварительно выпив чай с мёдом или малиной.       Всё это значит, что вновь придётся вспоминать эти круги ада в муниципальной поликлинике: сидеть в долгих очередях, буквально драться за место на стуле. И конечно же «компетентность» и «вежливость» участкового терапевта.       «Ну уж нет…» — подумала ты, — «на этот раз пойду в частную клинику!»       Благо на часах было семь вечера и ближайшая хорошая клиника, в которую ходило парочка твоих знакомых, ещё не закрылась, поэтому ты схватила телефон и набрала номер. Через минуту ожидания своей очереди ты услышала приятный женский голос оператора:       — Здравствуйте. Клиника «Гиппократ». На связи оператор Джессика. Чем могу помочь?       — Здравствуйте, Джессика. Мне нужно записаться к терапевту на завтрашний день. Есть ли свободные специалисты?       — Вам на какое время нужна запись?       — Чтобы не рано утром и до обеда.       Раздался шелест клавиш клавиатуры.       — Могу предложить вам запись на 11:00. Устроит?       — Да, мне подходит.       — Ранее были у нас в клинике?       — Нет.       — Тогда мне нужны ваши данные.       Ты продиктовала своё имя, фамилию и дату рождения.       — Отлично, мисс [Твоя/Фамилия]. Я записала вас на завтра в 11:00 к доктору Дуфеншмирцу. Стоимость приёма: сто тридцать пять долларов. Пожалуйста, приходите за пятнадцать минут до начала, чтобы администратор на ресепшене смог взять ваши данные и подписать договор об оказании услуг. Не забудьте взять с собой паспорт.       — Спасибо, до свидания!       — Хорошего вечера!       Чуть не забыв, ты написала в мессенджере начальнику, что уходишь на больничный. Мистер Ноткинс пожелал тебе скорейшего выздоровления и попросил обозначать сроки твоего отсутствия, когда это будет известно.       Ночь выдалась беспокойной. Ты то засыпала, то просыпалась, переворачиваясь в поисках прохладной стороны подушки.       К утру температура почти не изменилась, но голова будто набухла тёплым воздухом, а горло саднило ещё сильнее. Просыпаться было мучительно, но мысль о том, что сегодня тебе выдадут больничный лист и дадут рекомендации, радовала.       Ты выпила чай, надела любимое пальто и укуталась в мягкий шарф. Октябрьское утро началось с мощного ливня. Идти по мокрым улицам с плохим самочувствием абсолютно не хотелось, поэтому ты вызвала такси.

***

      Автомобиль подъехал к зданию клиники «Гиппократ» ровно без пятнадцати одиннадцать. Ты расплатилась с водителем, выдохнула и на мгновение замерла у входа. Высокие стеклянные двери отражали серое небо и твой собственный бледный силуэт — усталое лицо и чуть спутанные волосы.       Ты поднялась на лифте на третий этаж. Клиника «Гиппократ» оказалась небольшой, но опрятной: стеклянная дверь с аккуратным логотипом, внутри горел тёплый свет, спокойная музыка и ненавязчивый запах антисептика. Увидев шкафчики, ты сняла с себя верхнюю одежду и положила номерной ключик в сумочку.       Ты подошла к стойке, где сидела милая девушка с собранными волосами в хвост и темно-синей униформой.       — Доброе утро! Я на приём к доктору Дуфеншмирцу, — поздоровалась ты, протягивая паспорт.       — Доброе утро! — администратор взяла твой документ.       Она заполнила все необходимые данные в твою карточку, а после дала расписаться в договорах на услуги.       — Доктор уже на месте, он примет вас ровно в одиннадцать. Кабинет двадцать три. Ожидайте приглашения. — Девушка указала рукой в сторону кабинета.       Ты села на диванчик напротив двери с табличкой «Dr. H. Doofenshmirtz» и прикрыла глаза. Минуты тянулись неторопливо. В коридоре тихо щёлкали каблуки медсестёр, где-то вдалеке сработал кулер. Ты уже начинала клевать носом, когда дверь перед тобой отворилась, и раздался мужской голос с лёгкой хрипотцой и заметным немецким акцентом:       — Доброе утро. Мисс [Т/Ф]? Прошу вас, проходите!       Ты распахнула глаза и увидела перед собой высокого, немного сутулого мужчину. На вид ему было около пятидесяти лет. Белый халат сидел на нём свободно, под ним тёмная водолазка и серые брюки. Он выглядел собранным, но в чём-то по-своему домашним: в волосах пробивалась седина, только подчёркивая мягкий блеск тёмных прядей, аккуратно зачёсанных назад. Пара непослушных локонов всё равно выбилась и легла на лоб. На его ногах блестели остроносые туфли, которые тихо скрипнули, когда он сделал шаг навстречу.       — Здравствуйте, — ты удивилась, насколько сипло прозвучал твой голос.       Он улыбнулся мягко и как-то по-доброму.       — О, голос уже подаёт сигналы бедствия, вижу. Что ж, это мы сейчас исправим. Прошу вас.       Ты неспешно поднялась, чувствуя лёгкое волнение. Доктор придержал для тебя дверь, и ты вошла.       «Вот это сервис. Сразу чувствуется, что я в платной клинике!»       Кабинет оказался совсем не таким, как ты ожидала. Никаких серых стен с трещинами и холодных ламп, от которых обычно начинает болеть голова.       Здесь всё было по-другому: мягкий голубоватый свет и приятный запах антисептика. На стенах висели аккуратно оформленные грамоты, между ними пара вырезок из научных статей. На полке стояла стопка папок с фамилиями пациентов, а рядом модель человеческих лёгких и крошечный кактус в белом горшке.       На рабочем столе была кружка с надписью «лучшему папочке», а возле компьютерного монитора и клавиатуры фотография брюнетки лет двадцати пяти с голубыми глазами и мягкой улыбкой.       — Располагайтесь, — указал он на стул возле стола, закрывая за тобой дверь.       Ты села и повесила сумочку на спинку стула. Дуфеншмирц сел за компьютер, на стул, слева от твоего. Он достал очки из грудного кармана и надел их, затем вывел монитор из спящего режима.       — Итак, мисс [Т/Ф]… — произнёс доктор, чуть растягивая слова. — Расскажите, что вас беспокоит.       Ты рассказала о вчерашнем вечере, о боли в горле, температуре, слабости. Его длинные пальцы мягко постукивали по клавиатуре. Он время от времени уточнял симптоматику твоего состояния.       «Какие у него красивые пальцы…»       — Вредные привычки есть?       Дуфеншмирц повернулся в твою сторону, и его очки сползли на переносицу длинного носа. От этого взгляда возникла приятная неловкость, разливающаяся в груди.       — Иногда выпиваю.       — Хорошо. Ну, то есть, выпивать — это нехорошо… Кхм… — Он сделал пару пометок и снял очки. — Теперь проведём осмотр.       Ты кивнула, и доктор жестом пригласил сесть на кушетку.       — Пожалуйста, снимите кофточку.       Ты медленно потянулась к пуговицам, пальцы дрожали, чувствуя, как под кожей вспыхнул лёгкий жар. Из-за болезни в кабинете казалось, что веяло прохладой. Положив предмет одежды на спинку стула, ты осталась в чёрном бюстгальтере и тёмных джинсах. Дуфеншмирц ненадолго отвернулся, открывая ящик и доставая стетоскоп, будто давая тебе секунду прийти в себя.       Когда он обернулся, на лице его всё ещё была та же спокойная улыбка, но внимательные тёмно-голубые глаза всё же скользнули по твоим плечам чуть дольше, чем нужно.       Твоя свободная кофта действительно ввела доктора в замешательство. На фоне стройной фигуры твой немаленький бюст заметно выделялся. Дуфеншмирц откашлялся, возвращая себе собранность.       — Так… пожалуйста, садитесь. Возьмите градусник под левую руку. Да, вот так. Отлично.       Ты послушно зажала термометр, чувствуя, как холод колбы с ртутью коснулся кожи. Доктор достал тонометр, привычно обернул манжету вокруг плеча и ловко закрепил. Когда его тёплые пальцы случайно задели твою кожу, ты невольно вздрогнула. Дуфеншмирц старался не обращать на это внимание.       Он включил прибор, и воздух стал наполнять манжету, туго обхватывая правую руку. Дуфеншмирц наклонился ближе, прижал стетоскоп к внутренней стороне локтя. От его близости ненавязчиво пахло древесным парфюмом.       Мир будто стал вязким, как мёд. Ты поймала себя на мысли, что затаила дыхание, и тут же услышала его спокойный голос:       — Расслабьтесь. Дышите ровно.       Ты кивнула.       — Давление слегка пониженное, — отметил он, глядя на прибор. — А вот пульс…       Дуфеншмирц неловко улыбнулся:       — Скажите, он всегда у вас такой повышенный?       Ты почувствовала, как твои щеки начали гореть от смущения.       — Не знаю…       — Значит, предрасположенность к тахикардии не исключаем.       Дуфеншмирц обратно повесил стетоскоп на шею, убрал тонометр обратно в тумбочку, вытащил из пакетика одноразовый шпатель, взял фонарик и вновь приблизился вплотную к тебе.       — Посмотрим горло. Откройте рот пошире, скажите «ааа».       Ты послушно открыла рот. Деревянная палочка осторожно надавила на язык.       — Миндалины увеличены, слизистая гиперемирована… налётов нет.       Он отошел к мусорному ведру и избавился от шпателя. Дуфеншмирц снова надел стетоскоп и подошёл ближе. Холодный металл коснулся кожи под ключицей.       — Дышите глубже… ещё… хорошо.       Ты послушно вдыхала, считая про себя, и чувствовала, как кожа под акустической головкой покрывалась мурашками. Он перемещал её размеренно: правая верхушка, левая, сердце, межреберье. На миг задержался, прислушиваясь. Ты украдкой посмотрела доктору в глаза, отмечая, как он сосредоточенно прослушивал твоё сердце и лёгкие, явно избегая смотреть в сторону твоей пышной груди.       — Тоны чистые, ритм ровный, — тихо прокомментировал Дуфеншмирц, а затем кивнул в сторону окна: — Теперь встаньте и повернитесь ко мне спиной.       Ты встала, стараясь удерживать градусник под рукой. Доктор отодвинул прядь, чтобы металлическая головка беспрепятственно перемещалась по коже. Почти возле уха, или ты так хотела, чтобы оно таким являлось, он тихо прохрипел:       — Дышим… Глубокий вдох… выдох… ещё… хорошо.       Он отступил, вернул стетоскоп в тумбочку и взглянул на тебя. В этом взгляде на секунду мелькнула неловкость. Дуфеншмирц отвёл глаза.       — Давайте сюда градусник. — Доктор протянул руку и взял у тебя ртутный термометр.       «37.4°С».       Он продезинфицировал градусник и положил его на место.       — Снимите, пожалуйста, обувь и лягте на спину.       Ты, повинуясь, устроилась на кушетке, положив руки вдоль тела. Холодная клеенка зашипела под твоим весом. И вот его длинные и удивительно мягкие пальцы коснулись кожи у угла твоей челюсти.       И всё… Твой разум отключился, уступив место ощущениям в теле.       Его прикосновения были до неприличия приятны. Слишком приятны.       Когда он мягко надавил под челюстью, проверяя лимфоузлы, по телу пробежала не дрожь, а волна густого тепла. Когда его пальцы скользнули вниз, к ключицам, ты почувствовала, как сосочки начали наливаться и твердеть, сжимаясь о чашечки бюстгальтера. Стыд обжег изнутри точно так же, как и горели щёки.       «Нет, только не это. Он не должен заметить!»       Ты задержала дыхание, пытаясь взять под контроль расползающееся по жилам сладкое оцепенение. Но это только усилило каждое ощущение. Его руки плавно скользнули к твоему животу.       И тогда началось самое порочное.       Сначала лишь легкое, едва ощутимое прикосновение ладоней, обозначающее границы. Но твоё тело буквально взорвалось в ответ. Мышцы пресса дрогнули, а в самой глубине низа живота вспыхнул стремительный жар.       Дуфеншмирц двигался методично: от левого подреберья к правому, описывая плавные дуги. Его пальцы погрузились чуть глубже, проверяя упругость.       И это было уже невыносимо.       С каждым легким нажатием ты чувствовала, как внутри всё сжималось и плавилось одновременно. Волна за волной, тепло растекалось по самому центру твоего существа, становясь навязчивым и пульсирующим. Ты почувствовала предательскую влагу, проступившую на внутренней поверхности бёдер.       «Боже, я просто теку от его прикосновений! Чёрт, я реально больная, если меня это заводит… А если он поймёт?»       — Вам больно? — вдруг спросил он.       — Н-нет...       Руки доктора плавно скользнули к животу. Сначала едва ощутимо, будто он просто обозначил границы прикосновений. Ладони двигались от подреберий вниз, описывая мягкие дуги, лёгкими касаниями проверяя упругость и подвижность кожи. Пальцы погружались не глубже, чем на пару сантиметров. Ровно настолько, чтобы почувствовать, как мышцы реагируют на давление.       — Расслабьтесь, — негромко произнёс Дуфеншмирц. — Не втягивайте живот.       Ты с трудом выдохнула, и его ладони тут же ощутили, как твоё тело поддалось, став ещё более податливым и беззащитным перед этим сладким насилием. Он двигался ниже, к подвздошным областям, и когда его пальцы оказались в опасной близости от того самого чувствительного места, ты едва сдержала стон.       — Здесь не больно? — спросил он, поднимая взгляд.       Ты лишь молча, с усилием, покачала головой, боясь, что любой звук из твоих губ сорвется стоном. Его пальцы продолжали свою работу, проверяя симметрию и эластичность.       Но для тебя это была уже откровенная пытка.       Каждое касание, рассчитанное и безличное, прожигало кожу, заставляя кровь стучать в висках и в самом, сокровенном месте, которое бешено пульсировало в такт сердцу.       И все же в его движении чувствовалось что-то ласковое. Возможно, тебе это чудилось, но его дыхание, казалось, тоже сбилось. А его пальцы на миг задержались там, где твоя кожа была особенно нежной, будто прислушиваясь не только к внутренним органам, но и к твоей дрожи.       Ты впилась зубами в нижнюю губу до боли и плотно закрыла глаза. Вся твоя воля была направлена на то, чтобы лежать неподвижно, не выдать этот позорный восторг, что разрывал тебя изнутри.       И в этот самый момент, будто уловив твою борьбу, он взглянул на тебя. Его тёмно-голубые глаза были полны не столько профессионального внимания, сколько настороженного беспокойства.       — Я сделал вам больно, мисс?       — Н-нет… Всё хорошо!       — Точно? Вы так напряглись сейчас.       — Продолжайте, доктор. Я в порядке, правда!       Дуфеншмирц неловко откашлялся и отстранился:       — Мы закончили. Можете одеваться.       Он отошёл к раковине, включил воду и начал тщательно промывать руки. Только плеск из-под крана нарушал короткую тишину, в которой твоё сердце всё ещё стучало слишком быстро. Дуфеншмирц надел очки, вернулся к столу и вновь стал набирать текст.       Закончив со всеми данными, он посмотрел в твою сторону:       — Предварительно ставлю диагноз: ОРВИ, фарингит. Я выдам рекомендации, спрей для горла, ирригации солевым раствором, тёплое питьё. Если температура превысит тридцать восемь, пейте жаропонижающее.       Принтер пискнул, выплюнув лист. Мужчина подписал его и протянул тебе. Ты потянулась за ним, и кончики ваших пальцев снова встретились. Он быстро, почти незаметно отдёрнул руку.       — Больничный я вам открыл. Повторная явка в пятницу. Можете идти на ресепшн, оплачивать приём.       — Спасибо, доктор, — прошептала ты. — До свидания!       — Выздоравливайте. До свидания.

***

      Дома ты едва добралась до кровати. Глоток чая, две таблетки и подушка встретила жар лобной доли. Перед глазами снова всплыл белый халат, чуть хриплый голос, длинные пальцы, уверенно скользящие по коже.       «Температура», — подумала ты, прежде чем уснуть. — «Наверное, снова поднимается».       Но внутри было слишком тепло, чтобы винить в этом простуду. И ты прекрасно знала это...