Часть 3: Ошибка кода и запах дождя

Одержимость — это тоже своего рода вирус. Она проникает в операционную систему разума, подменяет первоначальные задачи, потребляет все ресурсы. Тим понимал это на интеллектуальном уровне, но был бессилен перед кодом, который теперь исполнял его собственный мозг. Он уже не просто анализировал Камиллу. Он жил ею. Его комната была увешана распечатками графиков активности, расшифровками ее редких голосовых сообщений, картой ее эмоциональных состояний в течение дня. «Мнемозина» была его щитом и мечом, но теперь он сам стал ее самым уязвимым звеном. Он знал, что Камилла по субботам ходила в маленький, ничем не примечательный антикафе на окраине города. Она брала с собой старый бумажный блокнот и писала. Это был ее ритуал, ее побег. Ни Артема, ни подруг там не было. Только она, чашка чая с бергамотом и несколько часов тишины. И Тим, движимый импульсом, который он сам не мог объяснить, пошел за ней. Он сидел в углу, за ноутбуком, стараясь выглядеть как обычный студент. Сердце его бешено колотилось. Он видел ее всего в десяти метрах. Не через экран, а живую. Солнечный луч падал на ее волосы, делая их не просто блондом, а жидким золотом. Она была сосредоточена, ее тонкие пальцы сжимали ручку, губы были слегка поджаты. Она что-то вычеркивала, писала снова. В этот момент она была настоящей. И от этого она была еще прекраснее. Именно тогда его телефон завибрировал. Уведомление от «Мнемозины». Красный, тревожный цвет. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Обнаружена активность пользователя "Камилла С." в закрытом облачном хранилище. Доступ к файлу: "Старые_дневники_scan.7z". Уровень стресса: КРИТИЧЕСКИЙ. Тим похолодел. Он понимал, что значит этот файл. «Мнемозина» неоднократно указывала на него как на потенциальный «триггерный объект». Это были сканы ее дневников лет с пятнадцати. Тот самый «ключ» из прошлого. И она полезла в них. Сейчас. После его вмешательств. Из-за него. Он видел, как она нахмурилась, уставившись в экран своего телефона. Ее плечи напряглись. Она закрыла глаза, словно отгоняя наваждение. Потом резко отодвинула чашку, собрала вещи и направилась к выходу. Она уходила. И выглядела она совершенно разбитой. Что-то в нем щелкнуло. Чувство вины, ответственности, та самая опасная одержимость — все смешалось в один непреодолимый импульс. Он не мог позволить ей уйти в таком состоянии. Не мог просто наблюдать. Он вышел вслед за ней. На улице начался мелкий, противный дождь. Камилла шла быстро, не оглядываясь, кутаясь в легкое пальто. — Камилла! — его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тихом переулке. Она обернулась. Сначала ее взгляд был рассеянным, привычно скользнул по нему, не узнавая. Потом сфокусировался. Голубые глаза, обычно холодные, сейчас были широко раскрыты от удивления и, возможно, страха. — Ты?... — она не могла даже вспомнить его имя. — Тимофей? Что тебе нужно? Он подошел ближе, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Что он, черт возьми, делает? — Я... я видел, ты расстроена. — это прозвучало нелепо и жутко. На ее лице мелькнуло раздражение. — Ты следишь за мной? — Нет! То есть... я просто был в антикафе. Случайно. — он чувствовал себя идиотом. Его гениальный мозг отказывал ему, выдавая лишь беспомощные оправдания. Она смерила его взглядом с ног до головы — его мокрые, нелепые кеды, растянутое худи, заплывшее от волнения лицо. — И что, Тимофей? Ты решил, что я нуждаюсь в твоей... поддержке? — ее голос был ледяным. Камилла-королева вернулась, чтобы защитить раненую Камиллу-девочку. — Отстань. У меня и своих проблем хватает. Она повернулась, чтобы уйти. И в этот момент из ее распахнутой сумки, которую она резко дернула, выпал тот самый старый бумажный блокнот. Он шлепнулся в лужу. Это была физическая реализация ее страха — ее сокровенное, ее «настоящее» падало в грязь на глазах у человека из того мира, которому она это «настоящее» никогда не хотела показывать. Она ахнула, не сдержанно, а по-настоящему, по-человечески. И бросилась поднимать его. Тим был быстрее. Его крупная рука подхватила блокнот, прежде чем он успел полностью промокнуть. Он протянул его ей, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Ее — холодные, его — горячие от адреналина. — Вот... — прошептал он. Она выхватила блокнот, прижала его к груди, смотря на него с новой, животной опаской. Она была загнана в угол. — Что тебе от меня нужно? — ее голос дрогнул. — Денег? Славы? Хочешь, чтобы я поговорила с Артемом, чтобы он перестал?... — она не договорила, но он понял. «Чтобы он перестал тебя травить». И тут Тим совершил самый страшный и самый честный поступок в своей жизни. Он посмотрел прямо в ее испуганные голубые глаза и сказал тихо, почти неразборчиво: — Мне не нужны деньги. И мне плевать на Артема. Мне нужно... чтобы ты перестала бояться. Он видел, как эти слова достигают цели. Она не поняла их смысла, но почувствовала их искренность. Ее защитная стена дала трещину. В ее взгляде читалось полное смятение. — Что?.. — прошептала она. — Ты боишься, что тебя разоблачат, — продолжил он, не в силах остановиться. Слова лились из него, как из прорванной дамбы. — Что ты не та, за кого себя выдаешь. Что все увидят, что ты... самозванка. Она отшатнулась, будто он ударил ее. Лицо ее побелело. — Откуда ты... Кто тебе сказал?... — Никто, — Тим покачал головой. Дождь усиливался, превращая его волосы в темную, рыжеватую массу. — Это... просто видно. Она смотрела на него, и в ее глазах бушевала буря — страх, гнев, недоверие и та самая, запретная надежда, что кто-то может увидеть ее настоящую и... не отвернуться. — Ты сумасшедший, — выдохнула она, но уже без прежней уверенности. — Возможно, — согласился он. Она больше ничего не сказала. Резко развернулась и почти побежала по мокрому асфальту, прижимая к груди спасенный, но теперь скомпрометированный блокнот. Тим стоял под дождем, чувствуя, как ледяная вода затекает за воротник. Он не добился ничего. Все пошло не по плану. Он напугал ее еще сильнее. Он раскрыл свои карты. Но почему тогда в его груди, рядом с леденящим страхом, горел маленький, упрямый огонек? Он видел ее. Не идеальную Камиллу. А настоящую. Испуганную, сбитую с толку, живую. И она видела его. Не просто невидимку-толстяка. А человека, который знал ее самый страшный секрет. Игра изменилась. Теперь они видели друг друга. И от этого стало в тысячу раз опаснее.