Последний августовский вечер

Последний августовский вечер всегда был особенным. На улице царила тишина, которую нарушал лишь заливистый смех детей, чьи единственные планы на завтрашний день сводились к играм на детской площадке. В школе, залитой золотыми солнечными лучами, слышались чьи-то тихие шаги. Таймия вышла из библиотеки и направилась в раздевалку, чтобы убрать последние книги в рюкзак. Библиотека уже закрылась, оставаться там было запрещено. К тому же хиджаб на голове начал мешать. Девушка пыталась вместить в школьный рюкзак последний учебник, когда услышала плавные, но уверенные шаги. Она обернулась на звук. Таймия специально пришла в школу вечером, чтобы избежать встречи с одноклассниками. Она не любила видеться с ними вне учебных дней. Перед ней стоял парень с каштановыми кудрями и красивыми глазами цвета летней листвы. Девушка ни разу не видела его, а сегодня в школе должны были быть только одиннадцатиклассники. «Может, новенький?» — мелькнуло у неё, но мысль прервал спокойный мужской голос: — Извини, не подскажешь, где библиотека? Она ещё работает? «Значит, точно новенький», — подумала Таймия. —Справа от входной двери в школу сразу будет коридор с кабинетами, идешь до конца, там справа будет большая дверь с витражом. Но библиотека уже закрыта, после семи не работает. Парень на пару секунд замер, словно обдумывая её слова. —Спасибо, извини, что отвлёк. —Не за что. Шаги удалились, и Таймия снова принялась за своё занятие. На этот раз учебник по алгебре покорился с первой попытки. «Победа», — с облегчением подумала она. Почему то, только сейчас таймия поняла, что ответила этому человеку без капли сомнения и всяких запинок. Обычно страшно и слова неправильно сказать. Наверное, она была слишком увлечена своей проблемкой. Девушка села на скамейку, достала телефон и увидела пропущенные звонки от подруги. Устроив рюкзак на коленях, она положила на него голову и закрыла глаза. Тишина. В воздухе витала спокойная, умиротворённая атмосфера. Последний летний вечер... С завтрашнего утра начнётся вечная учёба, и жить придётся от выходных до выходных. «От выходных до выходных… А там — выпускной, а там — выбор, который я до сих пор не могу сделать: На кого поступать?». Таймия с трудом открыла глаза. «Сколько я просидела так?» Она взглянула на экран телефона: 19:17. Прошло всего минут шесть. Девушка встала, потянулась и закинула рюкзак на спину. Плечи тянуло вниз под его тяжестью, так же тяжело было на душе. Наверняка, это из-за ощущения того, что все лето прошло зря. В школе стало заметно темнее, чем когда она пришла. Пройдя к массивной двери выхода, Таймия в последний раз окинула взглядом школу. Казалось бы, маленькая, старая, выдержанная в белых тонах, но сколько в ней воспоминаний... Её взгляд скользнул по двери библиотеки и остановился на парне, который стоял и смотрел на те же самые двери. Это был тот самый незнакомец. Выражение его лица было хмурым и задумчивым, а руки он держал в карманах. «Странно, — мелькнуло у неё, — Неужели пришел забрать учебники, даже не зная, когда закрывается библиотека?» Неожиданно парень повернул голову в её сторону, и их взгляды встретились. Таймия тут же развернулась и вышла на улицу, стараясь поскорее уйти. Она так долго и прямо смотрела на совершенно незнакомого человека — как неловко... Дома пахло маминой готовкой. Тёплый свет лился на плиту. Таймия сняла обувь и тихо прошла на кухню. Прислонившись к дверному косяку, она молча наблюдала за маминой спиной, слушая её тихое пение. Маму звали Натальей, она была русской, красивой блондинкой с голубыми глазами. Цвет глаз и волос Таймия унаследовала от неё, а вот кудри — от отца. — Забрала все учебники? — не оборачиваясь, спросила мама. —Да. Послышался звук открывающейся двери. Это с работы вернулся отец, Юсуф. Араб с чёрными кудрявыми волосами и такими же ясными голубыми глазами, как у мамы. Таймия повернулась, отец как раз снимал обувь. Она подошла к нему, забрала пакет из рук и, помогая снять ветровку, спросила: —Салам алейкум, ты сегодня рано. Почему так? Отец улыбнулся во весь рот: —Ва алейкум ассалам, отпустили пораньше в честь завтрашнего Первого сентября. Я принёс мороженое, налетайте, дети мои! —Мороженое?! — тут же рядом оказался младший брат, выхватывая пакет из рук сестры. —Не крутись под ногами! — Таймия слегка подтолкнула его. —Ты такая злая! —А ты такой шумный и суетливый! Нур лишь закатил глаза и, отобрав пакет, отнёс его к морозилке. —Раз ты вернулся так рано, расставь всё по столам, — мама подошла к отцу и, похлопав его по плечу, сняла фартук. —А давай Нур расставит, он уже не маленький! — папа всеми силами пытался увильнуть от поручения. —В прошлый раз он разбил две тарелки, и это пока просто доставал их из шкафа, — напомнила Таймия, уже расставляя посуду на столе. —Таймия, ты же только пришла, отдохни, папа справится! — мама с упрёком взглянула на супруга. —А я завтра что ли пришел!? — Тот развёл руками.Смеясь, Таймия закончила с посудой, и все сели за стол. — Нур, в этом году ты переходишь в среднюю школу? Интересно, что там нового? — поинтересовался отец. —Не особо. Вставать всё равно придётся рано. —Какой же ты пессимист... Таймия, а у тебя ведь последний год в школе. На кого решила поступать? Баллов в университет хватит? — разговор неожиданно перекинулся на неё. Таймия терпеть не могла вопросы о поступлении. В горле встал ком, и на мгновение ей показалось, что она снова стоит в школьном коридоре, слушая тот самый тихий голос, спрашивающий о дороге. —Пока не определилась, — старалась она говорить весело, хотя на душе стало тревожно. У неё оставалось меньше года, чтобы решить свою судьбу. —Ничего страшного, у тебя ещё есть время подумать. Может, станешь фотографом? У тебя это здорово получается, стоит только посмотреть на твои снимки! — мама упомянула её хобби. Фотография была её страстью, но Таймия не считала свои работы достаточно хорошими, чтобы строить на этом карьеру. —Не думаю, что хочу связывать с этим жизнь. —А жаль, твой альбом просто замечательный! По телу Таймии разлилось приятное тепло. Только фотосъёмка вызывала в ней столько противоречивых чувств. Она любила это дело: поиск хорошего ракурса, игры света и тени, настройку аппарата. Ей нравилось, когда люди восхищались её работами. Но внутри всегда шевелилось сомнение: её снимки казались ей слишком простыми, недостаточно искусными. «А может это просто не мое дело...» — А может, пойдёшь по стопам Ильяса? — предложил отец. — Поступишь в мед, а потом переедешь в его город и продолжишь учиться там. Ильяс — старший брат, ему было около двадцати двух. Окончив школу, он уехал учиться в другой город и появлялся дома очень редко. Ильяс был вылитой мать — прямые светлые волосы и голубые глаза. А Нур пошёл в отца, Таймия же оказалась золотой серединой. —Может, и пойду за Ильясом... Не знаю, пап, как-нибудь потом решу, Ин Ша Аллах. —А я тоже стану хирургом и буду проводить операции! — вставил своё слово и Нур. —Ин Ша Аллах, — улыбнулась мама. За весёлой болтовней ужин подошёл к концу, но чувство лёгкой тоски, смешанной с тревогой, не отпускало. Будто сегодняшний вечер был не точкой, а многоточием. В девять вечера Таймия совершила намаз, легла на кровать и уставилась в белый потолок. Одежда на завтра была подготовлена. Она перевела взгляд на стены, где висели две её любимые фотографии. На одной — могучий дуб, окружённый нежно-зелёной травой, освещённый солнцем. Под таким деревом так и хотелось прилечь и наслаждаться тишиной. На второй был запечатлён тот же дуб, но теперь в окружении травы, залитой дождевой водой. Листья самого дерева поникли, словно уставшие и грустные. Эти два снимка висели в её комнате как напоминание: после хорошего наступает плохое, а после плохого — хорошее. Счастье сменяется несчастьем и наоборот. А значит, не стоит думать, что чёрная полоса никогда не кончится, а белая будет длиться вечно. «Но что же сейчас?— задалась она вопросом, глядя на снимки. — Это счастье или несчастье? Вроде все хорошо, а вроде...» Размышляя об этом, её веки наконец сомкнулись. «Моё будущее...»— и эта мысль медленно растворилась в темноте.