Я уже мёртв

Холодный пол канализации липкой пленкой покрывал спину. В ушах стоял оглушительный звон, заглушавший все, кроме прерывистого, хриплого дыхания. Байкер стоял среди растерзанных тел, в луже, которая была не водой, а смесью крови, мочи и чего-то еще, не поддающегося определению. Уборщики. Эти двое в зелёных костюмах. Они были не просто служаками. Они были источником. Ключом. И теперь он стоял рядом с ними, с проломленными черепами, их швабры и ведра жалкое оружие против слепой, яростной ярости, что вырвалась из него. Он не просто убил их. Он стер с лица земли. Вспышка гнева, горя и отчаяния, которая привела его сюда, потребовала расплаты. И он ее получил. С лихвой. Он пошёл вперёд, пошатываясь. Голова раскалывалась, но звон потихоньку отступал, уступая место навязчивому, предательскому гулу из динамиков тот самый бодрый синтвейв что звучал во время каждой зачистки. Музыка победителей. Или психопатов?.. Он посмотрел на тела. Один из уборщиков, тот, что с жёлтыми волосами, сжимал в окоченевшей руке какой-то бланк. Байкер вырвал листок. Это была ведомость. Список. Адреса, позывные, отметки о выполнении. И в самом низу знакомый логотип. 50 Blessings. Его благодетели. Его работодатели. Его мучители. Мысль, что сжигала его изнутри все эти недели, снова вспыхнула, но теперь не как вопрос, а как единственный возможный путь. "Что, если... они не ждали, что я выживу? Что, если они хотели, чтобы я, как и все остальные, просто сгорел в этой мясорубке? А эти уборщики... они не палачи. Они санитары. Они прибирают за больными животными, которых сами же и выпустили на арену... Твари бездушные..." Он не уедет в пустыню. Бегство это тупик. Как то раз к нему во сне приходил мужчина в маске петуха и рассказывал что это дорога никуда его не приведёт ...Правда не там, в песке, под палящим солнцем. Правда здесь, в этом городе-убийце, в его гниющем нутре. Он останется. Он докопается до сути. Или умрет, пытаясь. Его байк, заурчал с привычным упрямством. Но на этот раз он повернул не на выезд из города, а глубже, в его темное сердце. Первые дни были кошмаром. Он был призраком, тенью, которая двигалась по окраинам того самого мира, который недавно терроризировала. Он использовал список. Он находил «онкурентов других наемников, работавших на 50 благословений. Он не убивал их сразу. Он заставлял их говорить. Одни плевались проклятиями, другие рыдали, молчали, или говорили что ничего не знают, третьи, с пустыми глазами, бормотали что-то о "патриотическом долге" и "очищении нации". Информация была обрывочной, противоречивой. Телефонные звонки, факсы, почтовые ящики... все вело в никуда. Он сменил тактику. Он начал охотиться на тех кто сверху. Он выслеживал их фургоны, дежурил у зданий после резни, которую устраивали другие. Он был призраком для призраков. Они были осторожны, хорошо вооружены и работали слаженно. Но у него было преимущество он знал, на что они способны. И он был готов на все. Однажды ночью, в заброшенном гараже, он поймал одного из них. Тот оказался не молчаливым фанатиком, а испуганным человеком по имени Найджел, бывшим военным, которому просто хорошо платили за грязную работу. — Ты не должен этого делать, чувак! — хрипел Найджел, пытаясь зажать рану на плече. — Ты просто пешка! Мы все пешки! — говори, сука, что тут мать твою происходит? — голос Байкера был низким и хриплым, как скрежет камней. — Я не знаю! Клянусь! Мы получаем приказы. Угрозы, новые задания... Иногда... иногда они передают посылки. — Какие посылки? — Маски... Оружие... Иногда кассеты. С записями. Для вдохновения, говорят. Записи... Слово прозвучало как удар током. Его собственные "подвиги". Кто-то смотрел на них. Кто-то ими... вдохновлялся. — Где база? Штаб? Хоть что-нибудь, а? — Нет штаба! Есть ящики. Адреса... Я дам тебе адрес! Только отпусти! Адрес оказался складом на промышленной окраине. Но это была не пустышка. Это был архив. Стеллажи, забитые видеокассетами с пометками — позывные, даты. Коробки с масками — всех цветов и форм, как на Хэллоуин. И компьютеры. Древние, но работающие. Взломать их было несложно. Всеголь нужно написать "IWASBORNINTHEUSA" .То, что он увидел на экране, заставило его кровь стынуть в жилах. Это была не просто террористическая ячейка. Это была система. Сеть. 50 благословений были не организацией, а идеей, вирусом, который распространялся через факсы, радиоэфиры, слухи. Они находили отчаявшихся, травмированных, психически нестабильных людей ветеранов, потерявших работу, социальных изгоев и давали им цель. Оружие. И разрешение. Он листал файлы. Отчеты. Анализы эффективности тех или иных "активов". Его собственное досье было помечено как "Актив: Чарли. Статус: НЕАКТИВЕН. Причина: чрезмерная самостоятельность, непредсказуемость. Рекомендация: ликвидация (поручено команде "Санитаров")" Они не просто использовали его. Они ставили на нем эксперимент. А когда эксперимент вышел из-под контроля, решили закрыть пробирку. Ярость, которую он чувствовал в канализации, вернулась. Но на этот раз она была холодной, целенаправленной. Он нашел то, что искал. Не ответ, а врага. Не человека, а безликую машину по производству смерти. И тогда зазвонил телефон на столе. Старый, дисковый. Звонок был настойчивым, требовательным. Байкер медленно поднял трубку. — ...Да? Из динамика донелся усталый, старый мужской голос, знакомый по тем ночным звонкам, что приказывали ему убивать. — Актив Чарли. Вы проявили неожиданную настойчивость. Вы нарушили протокол. Байкер сжал трубку так, что пластик затрещал. — Кто ты? — Мы голос. Мы необходимость. Вы хотели правды? Вы ее получили. Вы инструмент. Инструмент, который решил, что у него есть своя воля. Это... неэффективно. Америка это песня. Её нужно петь. — Я найду вас. Я уничтожу вас всех, сукины дети. Надменный смех, больше похожий на издевательство, был ему ответом. — Вы уже это сделали. Каждое ваше действие часть дизайна. Ваша ярость, ваше горе... все это топливо. Вы не охотник. Вы последняя жертва в длинной цепи. Уходите. Ваша роль сыграна. Внезапно снаружи послышался рев моторов. Не один. Несколько. Фары пронзили грязные окна склада. Они нашли его. Не санитары. Кто-то похуже. Байкер бросил трубку. Он окинул взглядом склад. Стеллажи, коробки, кассеты. Правда, оказавшаяся бессмысленным, уродливым чудовищем. Он не мог уничтожить это в одиночку. Но он мог нанести рану. Он достал зажигалку. Бумага, картон, старые деревянные поддоны — все вспыхнуло с сухим треском. Он вышел навстречу фарам, в руках — найденный на складе обрез. Он не знал, кто едет за ним. Новые наемники? Полиция? Солдаты? Это не имело значения. Он остался в аду. И теперь ад приходил к нему с ответным визитом. На его лице, под шлемом, не было ни страха, ни сомнений. Только пустота, заполненная гулом мотора и призрачными нотами давно забытой мелодии. Город был не сценой. Он был ловушкой. И он только что захлопнул крышку, оставшись внутри. Теперь байкеру суждено сидеть до конца своей жизни в тюрьме, понимая что он ничего не смог добиться и как и был марионеткой так и остался ею.