Часть 6

Утро Пятницы. Путь через Шоколадную фабрику к средоточию самых невероятных эмоций. Почитать в троллейбусе мне не удалось: всю дорогу я собирала для тебя броню на школьный день. Ну, и, конечно, уверяла в том, что бывшая жена Антона Викторовича наверняка была глупой куклой. И вообще, он надел на её палец кольцо по ошибке или под чьими-то серьёзными угрозами. В любом случае, вот твоя кольчуга: Модель поведения: универсальная; Мимика: сдержанная; Внешность: безупречная (освежиться в школьной уборной); Контакт: минимальный; Аура: не подходи близко, иначе простудишься. В школе практически все перемены мы провели за обсуждением грядущей вылазки в «Ночь». Ты с неожиданным воодушевлением отнеслась к моей идее поехать в гей-клуб, так как...ЧЕГО ТЕПЕРЬ ТЕРЯТЬ! Ты скорее оставишь тысячу на баре, чем позволишь себе на что-то надеяться и ждать чуда. Кстати, о «чудесах». Антон Викторович отсутствовал. Мы от и до изучили расписание. Всё сходится — сегодня у него нет уроков. И для кого я разработала тактику холодной войны?! Плотно увязнув в тоскливых мыслях, ты нехотя пропускала в сонное сознание новые безразличные факты: чёрно-белый бал для учеников 120 школы; окно пятым уроком; скидки в «Золотом Яблоке»; открытие нового бутика в «Гудке»...ага, стоп-слово! «Гудок». Star Coffee. Его каштановые волосы, уложенные в небрежную, но чертовски «дорогую» причёску. Густая щетина, к которой безумно хочется прикоснуться. Спокойный взгляд, полный ледяной уверенности и невозмутимости. Казалось, если Антон Викторович прикажет миру замереть, тот послушно выполнит повеление. Белая рубашка с парой расстёгнутых пуговиц, идеальные чёрные брюки и самым естественным образом вскинутое запястье, чтобы проверить время на неприлично дорогих часах. Пару раз у него над губами оказывалась сливочная пенка, и он быстро слизывал её, не прерывая потока бархатной речи. Интересно, как бы он брал тебя? С чувственными прелюдиями, бережно чертя (ведь он обожает черчение) линии языком из пункта А в пункт Б? Или — животно, грубо, наслаждаясь слиянием своей силы и твоей хрупкости. Загадка, которая останется неразрешённой. На четвёртом уроке тебе выпало окно, которому теперь трудно было найти применение. Ты устроилась на диванчике напротив учительской и открыла книгу. Несколько неудачных попыток погадать (= тебе не выпало то, что ты хотела увидеть), и ты решаешь, что от старого доброго чтения пользы будет больше. До звонка остаётся всего 15 минут, и ты чувствуешь роковую вибрацию. Входящий от Твоего Друга. Чёрт, нужно будет переименовать Антона Викторовича сразу, как только выйдешь из школы. Прочищаешь горло. Хочешь уйти в более укромное место для разговора, но...в конечном итоге решаешь этот звонок пропустить. Ты ещё не готова с достоинством возвращаться к вчерашнему постыдному инциденту. Вечер Четверга всё катастрофически смешал и выплюнул тебя. Чувства, эмоции, ожидания, фантазии и надежды. Они бросились врассыпную, не оставив тебе возможности сосчитать до 10 и надеть непроницаемую маску. Дело ведь было не в том, что Антон Викторович три года жил под одной крышей с женщиной. Это стало лишь вишенкой на многослойном кремовом торте. На самом деле, калейдоскоп был куда более разнообразным. Данил, сумевший нажать на какие-то триггерные точки в твоём подсознании, теперь не выходил у тебя из головы. Его защитная реакция, сыгранная с подкупающим безразличием. Поход в кино с Кристиной. И, конечно, фотография в его тг-профиле: чуть спущенные джинсы обнажают белую резинку с надписью Lacoste. Обнажённый, выточенный в спортзале торс, цвета топлёного молока. Острый взгляд и такие же скулы. Интересно, сколько ножей можно о них заточить? В руке — стакан молока. На фоне — телевизор с заставкой «Новости на Первом канале». Всё те же весы. Только вот на чашах не материальное барахло в виде брендовых сникерсов или депутатской тачки. Всё куда тоньше. Данил мог предложить тебе самый дорогой и уникальный, самый сладкий наркотик — цветущую молодость. А ещё — чувство хотя бы призрачного контроля и владения ситуацией. Безоговорочное превосходство над его сверстницами. Да, каким бы умным и перспективным ни был этот парень, ключи от мира, который вы вместе построите, будут припрятаны в твоём кармане. Возраст и опыт тебе в этом помогут. С Антоном Викторовичем всё не так. Он — дорогое искушение, рискнув попробовать которое, ты получаешь всё и даже больше. Но с того момента на каждое твоё слово и действие ляжет печать серьёзной ответственности. Кроме того, на дне твоего кармана окажется лишь дубликат ключей. Очевидно, что в танце с Антоном Викторовичем вести всегда будет только он. Разве могла ты вывалить эту Нобелевскую речь в качестве объяснения своему вчерашнему поведению? Ты решила, что нет, и оставила вызов непринятым. Урок закончился, и мы встретились. Новая порция поддержки и обмен случившимся. До чего же динамично и слаженно работает наш тандем. За минуту до очередной сирены ты входишь в класс, но куратор не спешит пускать тебя за последнюю парту. Нужна помощь в актовом зале. Приготовления к чёрно-белому балу, помнишь? Нужно убрать стулья, чтобы освободить место для репетиций, а ещё украсить чёрными и белыми шариками помещение. Под разочарованными взглядами пятиклассников ты покинула кабинет. Отыскать нужную дверь было нетрудно. Ты аккуратно толкнула её и вошла. Пусто. Неужели тебя одну отправили сюда таскать все эти стулья? Закатив глаза, ты бросила сумку на сцену и настроилась на монотонную работу. — Привет, — с таким голосом приходят извиниться. Только не теряя достоинства и очень спокойно. В дверях актового зала стоял Данил. — Ну, здравствуй. Всё переживаешь о своём тесте по истории? Не беспокойся, мы весь вечер его вчера проверяли прямо в кофейне, — агрессия и беспомощная злость сдобрили каждое твоё слово ядом. — Не сомневаюсь, — глаза Данила блеснули недобрым огнём, и по твоим рукам поползли предательские мурашки, — Мне знаешь что вчера не понравилось? — от его резкого и прямого обращения ты вздрогнула. Кажется, спасительная маска учителя снова с тебя слетела, — Твой игнор. Я понимаю, у тебя своя взрослая жизнь и всё такое, но почему хотя бы не «Нет?». Три буквы, две секунды. Я большой мальчик, справился бы с отказом. Но такое… — снова наигранно-укоризненное цоканье, — Очень грубо, Анна Владимировна. — А теперь послушай меня. С какой вообще стати... — тебе снова не суждено было завершить фразу. Ты поняла это раньше, чем тебя перебили. По тому, как Данил менялся в лице. Он стал будто задыхаться, если только можно делать это со сдержанно-непроницаемым лицом, а его татуированная рука сжалась в кулак. Хруст сместившихся суставов в пустом зале показался тебе оглушительным. — Все думают, что ты мутишь с нашим историком. Я помню твоё появление в школе. Видел, как ты запрыгнула к нему в машину в первый же день. А потом эти конфеты. И ваши посиделки в ТЦ, — Данил переходил на всё менее адекватный тон, и теперь ты решила его прервать. — Данил, остановись. Зачем ты мне всё это говоришь? — твой вопрос прозвучал одновременно требовательно и ласково. — Мне-то похуй, — от ругательства ты снова вздрогнула. И хотя сама иногда перевоплощаешься в заправского сапожника, эта резкость тебя испугала. Он видит в тебе не практикантку из вуза. Он видит в тебе девушку, — Зато моих одноклассников очень интересует: а где вы трахаетесь? Хотя бы за учительским столом, а не на наших партах? Если что, я за последней сижу, — Данил усмехнулся и с издёвкой подмигнул тебе, — Короче, вы бы поаккуратнее тут практику проходили. А то я за вас переживаю. На последней фразе Данила в актовый зал залетел знакомый пятиклашка: «Анна Владимировна, вас там Ольга Николаевна зовёт. Не надо стулья, здесь старшики щас всё сами сделают». На ватных ногах ты поплелась из актового зала. На минуту задержалась, но услышала грохот от довольно…экспрессивной перестановки стульев. И поторопилась выйти за учеником. Забрав меня с последнего урока, ты без лишних прелюдий вывалила новость. Эмоционально перегоревшие, совершенно измученные и уставшие, мы сели на любимый 12 троллейбус и поползли домой. Видимо, Антон Викторович решил не навязывать тебе своё общение и ограничился всего одним пропущенным.