Том 1. Глава 24. Договор

      Утро заглянуло в окно комнаты Тайлера нежными лучами, которые золотили пылинки, танцующие в воздухе. Я проснулась, ощущая невесомость и тепло. Не нужно было мгновение, чтобы сориентироваться — я все еще была в его объятиях, его дыхание ровной волной касалось моей шеи, а рука лежала на моей талии, словно боясь отпустить даже во сне. Это было то самое чувство покоя и защищенности, ради которого стоило сражаться.       Я медленно приподнялась, опершись на локоть, чтобы разглядеть его. Он спал так безмятежно, что сердце сжалось от нежности. Его обычно озабоченное лицо было расслабленным, а темные ресницы отбрасывали легкие тени на щеки. Я не удержалась и, наклонившись, начала мягко, как кисточкой, касаться губами его кожи — сначала лба, затем щеки, уголка губ.       Он поморщился, шевельнулся и, наконец, приоткрыл глаза. Взгляд был затуманенным, расфокусированным.       — Ммм? — это было больше похоже на сонный стон, чем на вопрос.       — Доброе утро, — прошептала я, и улыбка сама расцвела на моих губах.       Тайлер что-то неразборчиво пробормотал и, не открывая глаз, крепче притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы.       — Еще пять минут… — его голос был густым и вязким от сна.       — Тайлер, мне нужно в Невермор, — мягко, но настойчиво напомнила я, гладя его по спине. — К родителям. И нужно сделать так, чтобы тебя не ждала тюрьма за те ночные прогулки в облике Хайда. Чем раньше мы все уладим, тем быстрее я смогу вернуться к тебе. Насовсем.       Он тяжело вздохнул, и его объятие ослабло.       — Вот бы весь мир просто взял и исчез… — проворчал он, но все же отпустил меня и сел на кровати, потирая глаза.       Я рассмеялась, наклонилась и поцеловала его в лоб.       — Вставай, солнышко. Ты там тоже будешь нужен. Твои показания важны.       Он ответил недовольным стоном, но послушно поднялся, и вскоре мы уже были готовы. Спустившись на первый этаж, мы застали шерифа Донована на кухне. Он сидел за столом с кружкой остывшего кофе, и темные круги под глазами красноречиво говорили о бессонной ночи.       — Доброе утро, — поздоровалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно бодрее.       Он молча кивнул, его взгляд скользнул по мне, затем по Тайлеру, оценивая, ища признаки того кошмара, что они пережили.       — Вы сейчас куда? — его голос был хриплым от усталости.       — В Невермор, — объяснила я. — Нужно замолвить словечко, чтобы все обвинения с Тайлера сняли. Я и моя семья все уладим. Вам не о чем беспокоиться.       Он снова кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, смешанное с остатками недоверия.       — Вы кушать хотите? — по привычке спросил он, указывая на плиту.       — Я нет, спасибо, — вежливо отказалась я. Аппетит у вампиров был специфический. — А ты, Тай?       Тайлер лишь отрицательно мотнул головой, все еще не до конца проснувшийся и погруженный в свои мысли.       — Тогда мы пошли, — объявила я, беря Тайлера за руку и направляясь к выходу.       Дорога до Невермора заняла около сорока минут, но они пролетели незаметно. Мы шли, держась за руки, и я рассказывала ему истории. Не страшные легенды о моей семье, а смешные, забавные случаи — о том, как дядя Кол однажды попытался приготовить ужин и чуть не спалил особняк, о том, как тетя Ребекка учила меня танцевать вальс в три часа ночи. Я хотела, чтобы он увидел их не только как могущественных и опасных существ, но и как семью. Мою семью.       Наконец, мы подошли к знакомым воротам Невермора. Переступив через невидимую для других границу, я повела его прямо ко входу. И там, у главных дверей, словно живая стена из силы и элегантности, стояли они. Моя семья.       Я широко улыбнулась и помахала им.       — Милая, — папа сделал шаг вперед, его голубо-зелёные глаза смягчились при виде меня, но затем его взгляд, острый и оценивающий, перешел на Тайлера, который невольно прижался к моему плечу.       — Пап, это Тайлер, — представила я, чувствуя, как его ладонь становится чуть влажной в моей руке. — Тайлер, это мой отец, Клаус. С мамой ты уже знаком. А это мой дядя Кол, тетя Ребекка, дядя Элайджа и тетя Фрейя, — Я обвела рукой всех присутствующих, и каждый в ответ кивнул или улыбнулся — с разной степенью теплоты и любопытства.       — Приятно познакомиться, — голос Тайлера прозвучал немного напряженно, и он попытался улыбнуться, но получилось кривовато.       — Расслабься, — прошептала я ему. — Они не кусаются. Ну, почти никогда.       — О, милая, — тут же парировал Клаус, и в его глазах блеснула знакомая хищная искорка. — Мы кусаемся. И, должен сказать, очень больно.       Тайлер слегка побледнел, и я сжала его руку в знак поддержки. Мы двинулись по коридорам, и вокруг тут же воцарилась гробовая тишина. Студенты и преподаватели буквально расступались перед нашим шествием, прижимаясь к стенам. Шепот, полный страха и благоговения, катился за нами волной: «Майклсоны… Это же сами Майклсоны…»       Мы без лишних слов подошли к кабинету директора. Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. Войско Майклсонов последовало за мной, заполнив собой все пространство.       — Здравствуйте, мисс Уимс, — начала я, останавливаясь перед ее столом.       Директор медленно подняла на нас взгляд. Ее лицо, обычно сияющее натянутой улыбкой, было серьезным.       — Хоуп… — ее взгляд скользнул по моим родным, и она тяжело вздохнула. — Майклсон, значит. Следовало догадаться.       — Да, — подтвердила я без тени сомнения. — И пришли мы не с пустыми руками и не с просьбами. Мы здесь, чтобы объяснить ситуацию и убедиться, что вся ответственность за произошедшее возложена на Мерилин Торнхилл, она же Лорел Гейтс. Именно она является виновницей всех бед. Тайлер Галпин был ее орудием, жертвой, чьей волей манипулировали. И я готова взять на себя личную ответственность за него и его дальнейшие действия. И это, мисс Уимс, не просьба. Это требование.       Я стояла прямо, глядя ей в глаза, чувствуя, как за моей спиной выстроилась вся многовековая мощь моего рода. Воздух в кабинете стал густым и тяжелым.       Мисс Уимс несколько секунд молча смотрела на нас, ее пальцы нервно барабанили по столу. Она понимала, что играет не в своей лиге. Что против такой силы у нее нет аргументов.       — Что будет с мисс Торнхилл? — наконец спросила она, и это был единственный вопрос, на который она нашла в себе силы.       Ответ пришел не от меня. Дядя Кол сделал шаг вперед, и на его губах расцвела та самая, безрассудно-безумная улыбка, которая заставляла содрогаться даже самых храбрых.       — О, не беспокойтесь, — его голос был сладким, как мед, и ядовитым, как цикута. — С Лорел мы… уже разоберемся. Она получит все, что заслуживала. И даже немного больше.       По спине мисс Уимс пробежала заметная дрожь. Она быстро кивнула, отводя взгляд от Кола.       — Я… я понимаю. Я свяжусь с шерифом. Мы оформим все необходимые документы. Участие вашей семьи и мистера Галпина в этих событиях будет… должным образом скорректировано в отчетах.       — Отлично, — я позволила себе удовлетворенную улыбку. — В таком случае, мы свободны.       Мы вышли из кабинета, и тяжелая дубовая дверь закрылась за нами с тихим, но окончательным щелчком. Мы вышли из школы, и впервые за долгое время я вдохнула полной грудью, чувствуя не запах страха и тайн, а запах победы и настоящей, долгожданной свободы.       Этот учебный год, полный боли, потерь и открытий, наконец-то закончился. Но кто знает, какие бури и тайны принесет с собой следующий?

Конец первого тома