***

      Лёгкий бодрящий ветерок сорвал с деревьев пожелтевшие листья и устремился с ними ввысь, как будто желая показать им всю красоту свободных мондштадтских лугов с высоты птичьего полёта. Лазурные журавли, воодушевлённые всё тем же порывом ветра, размеренно и торжественно поднялись над землёй и, взмахивая белоснежными крыльями, с лёгким курлыканьем направились к горизонту в тёплые края.       Путешественник шёл по шуршащей траве, ловя на себе последние и от того безумно желанные тёплые лучики солнца. Паймон резвилась рядом и, словно озорной котёнок, ловила налету разноцветные листики, сплетая их вместе в импровизированную корону. Её хорошим настроением было сложно не заразиться, а потому Райли тоже улыбался, глядя на неё, и напевал под нос какой-то незатейливый мотивчик, пришедший на ум.       – Фух, – закончив корону, Паймон водрузила её на голову своему спутнику, и тут же плюхнулась на землю.       – Что с тобой, Паймон? – едва сдержав смешок, спросил путешественник. – Даже если я теперь коронованная особа, можешь не кланяться мне в ноги.       – А ты сам попробуй кружить без перерыва! – воскликнула малышка, схватившись за и впрямь закружившуюся голову. – Даже если умеешь летать, это не значит, что можно описывать в воздухе замысловатые петли как ни в чём не бывало!       – Давай тогда немного посидим, – согласился Райли и растянулся рядом с ней на траве.       Трава была немного влажной и пахла прелыми листьями и хвоей, а над головой плыли белые кучерявые облака, которые натолкнули путешественника на мысль:       – Паймон, а ты умеешь играть в облака?       – Это как ещё? – удивлённо спросила она, но, тут же опомнившись, уточнила: – То есть, конечно, умею! Во всём Тейвате нет ни одной игры, которую Паймон не знает! Паймон просто не помнит. Ты… это… напомни, о чём там?       Райли усмехнулся:       – Всё просто. Мы смотрим на облака и говорим, на что они похожи. Вот это, например, – он ткнул пальцем в небо, – похоже на большого кролика.       – Угу, точно! – подхватила Паймон восторженно. – Точь-в-точь, как тот плюшевый зайчик, которого носит с собой Эмбер. А вот это похоже на грибы, которые мы собирали вчера. А вот это – на яичницу!       – А вот это, – радуясь, что Паймон понравилась игра, продолжил Райли, – Похоже на гигантского крокодила, который разинул рот и сейчас проглотит солнце!       – Да нет, это не солнце! – разыгралась фантазия у малышки. – Это большой мондштадтский оладушек – поджаристый, только со сковородки!       – Почему твоё воображение работает только в сторону еды? – рассмеялся Райли.       – Ну… просто… сравнения с едой очень поэтичны, тебе так не кажется?       – Мне кажется, ты проголодалась, – сделал безошибочный вывод он.       – Да, ты прав, – хихикнула в ответ Паймон.       Они поднялись и зашагали по направлению к городу. От пряного запаха костров и свежего воздуха у обоих друзей разыгрался аппетит, поэтому перспектива провести уютный осенний вечерок за порцией-другой вкусняшек в «Хорошем охотнике» казалась невероятно заманчивой. Закатные лучи подсвечивали флажки, растянутые между домами, от небольшого ресторанчика шёл золотой дымок, а к стойке заказов тянулась немаленькая такая очередь.       – Ой, что это там? – скорее, заинтригованная, чем расстроенная предстоящим ожиданием, полетела вперёд Паймон.       Люди в очереди оживлённо перебрасывались словами, обсуждая что-то, все столики на улице были заняты, а Сары, официантки «Хорошего охотника», на месте не было.       – Интересно, что здесь такое происходит? – в предвкушении какого-то кулинарного чуда Паймон притопнула в воздухе ножками и огляделась по сторонам.       Увидев в толпе знакомое лицо, она схватила путешественника за шарф и потянула его за собой.       – Привет, Беннет! – крикнула она ещё издалека и радостно замахала рукой.       – Привет! – светловолосый мальчик обернулся на своё имя и улыбнулся друзьям в ответ. – Вы тоже здесь попробовать блюда из специального осеннего меню?       – О! Специальное меню! – глаза Паймон загорелись. – А в честь чего оно такое специальное?       – Как, вы не знаете? – удивился Беннет. – В Мондштадте проводится ежегодный осенний фестиваль. Так как он совпадает с сезоном сбора урожая, в меню многих ресторанов появляются эксклюзивные блюда. «Хороший охотник» славится такими сезонными лакомствами, поэтому многие приходят отхватить кусочек. Вот только сегодня он занят огромным заказом от винокурни «Рассвет», поэтому в очереди приходится стоять очень долго.       – Чего это все на винокурне вдруг решили вкусно покушать? Дилюк решил выдать своим работникам премии вкусняшками? – предположила Паймон.       – Да нет, – рассмеялся Беннет, – просто на винокурне традиционно проводится светский приём, куда могут прийти все желающие.       – С бесплатной едой? – от этой новости у Паймон за спиной как будто выросли настоящие крылья. – А что же ты тогда тут стоишь, а не там?       – Да я, – Беннет смущённо почесал затылок, – лучше не буду туда соваться. После прошлого года меня вряд ли захотят там видеть.       – А что ты натворил? – не смог сдержать любопытства Райли.       Беннет вздохнул с печальной улыбкой на лице, и собеседники тут же догадались, что всему виной его феноменальное невезение.       – Ну вы оба знаете, что я за человек, – опустив долгие и бессмысленные вступления, сказал Беннет. – Наверное, вы также догадываетесь, что на винокурне, помимо банкета, проводится традиционная дегустация вин. Так вот как-то так само получилось, что, споткнувшись, я опрокинул поднос с бокалами, да ещё и от неожиданности вызвал огненную элементальную реакцию своим Глазом Бога. Думаю, не стоит объяснять, что спиртное горит хорошо. В общем, подожжённую скатерть и платья двух знатных барышень мне на этом фестивале будут ещё добрых полвека припоминать.       – Ну и невезучий же ты парень! – прониклась сочувствием Паймон.       Пока Беннет делился своей печальной историей, очередь постепенно продвинулась вперёд, но стоило только ему подойти к столу заказов, как Сара, выпорхнув на секунду из кухни, извинилась и сказала:       – Сегодня больше заказов не принимаем.       – Вот это поворот… – только и выдохнул Райли.       – А, – махнул рукой ничуть не расстроившийся Беннет. – Со мной такое постоянно. Я уже привык.       – Не унывай, мы обязательно принесём тебе что-нибудь вкусненькое с банкета, – пообещала Паймон и, похоже, одной только своей заботой осчастливила Беннета до конца вечера. ***       – Интересно, этот банкет из тех, на которые можно приходить просто так без особых правил? – удаляясь от ресторанчика, Паймон с энтузиазмом принялась обсуждать предстоящий праздник. – Или нам нужно заранее подготовиться? Например, принести подарок организатору торжества? Или соблюдать особый дресс-код? Тебе не кажется, что для такого события наряд Паймон слишком простоват? – девочка закружилась в воздухе, оглядывая себя со всех сторон.       – У тебя есть варианты получше? – с улыбкой поинтересовался Райли.       – Нет, но мы могли бы сшить платье на заказ.       – Я бы посмотрел на такое скоростное шитьё, – рассмеялся путешественник. – Даже самая искусная швея не сможет завершить работу в такие сроки.       – Да, это если брать тебя, к примеру. Но на такую маленькую девочку, как Паймон, наряд бы сшили быстрее, – не спешила отказываться от своей задумки она. – Как ты думаешь, какой фасон бы мне подошёл? Может быть, изящное кимоно из Инадзумы или пышное платье в стилистике Фонтейна?       Пока Паймон мечтательно примеряла на себя образ светской модницы, сзади послышались поспешные шаги, и человек, поравнявшись с ними, оживлённо воскликнул:       – Райли, Паймон! Хвала Архонтам, что я вас встретил!       Остановившись посередине улицы, путешественники увидели перед собой капитана Кэйю. На его лице привычно играла дружелюбная улыбка, но, кроме этого, чувствовалась едва уловимая толика беспокойства, незаметная для большинства, но для друзей вполне различимая – ох и неспроста он их остановил.       – Обсуждаете фестиваль? – как ни в чём не бывало спросил он.       – Кэйа, вообще-то подслушивать нехорошо! – упёрла руки в боки импульсивная девчушка, которую застигли врасплох прямо за мечтами о высокой моде.       – Извини меня, очаровательная Паймон, – как всегда с безупречным лукавством отреагировал Кэйа, – Но чтобы не слышать твой милый звонкий голосок, всей улице бы пришлось заткнуть уши.       – Хэй! – только и воскликнула Паймон, так для себя и не решив, обидеться ли на это высказывание или прийти в восторг от комплимента.       – Ты нас искал? – спросил Райли, чувствуя, что Кэйа к чему-то клонит, но ещё не понимая, к чему.       – Скорее, это счастливое совпадение, – ответил тот и, приложив руку ко рту, тихим голосом добавил: – Хочу поделиться с вами секретом.       – Ой нет, только не опять! – в один голос прогудели путешественники, и Кэйа с деланным непониманием спросил:       – Не понял, вам что, не нравятся секреты?       – Секреты – это замечательно, – заявила раздосадованная неприятным воспоминанием Паймон. – Но только не в твоём исполнении.       – Да, – ответил на невинный взгляд капитана Райли, – Помним мы твоё пиратское сокровище.       – Нет-нет, в этот раз ничего такого, – усмехнулся несостоявшийся наследник пиратского клада. – Право слово, разве можно быть такими злопамятными? Да и я вроде как уже загладил свою вину перед вами, разве нет?       «Ну да, ну да, миф о ценности твоего предвестника зари мы тоже уже развенчали», – подумал Райли, но вслух озвучивать не стал, вместо этого скрестив руки на груди с видом «давай, выкладывай».       – В этот раз всё серьёзно, – с и впрямь серьёзной миной заявил Кэйа и принялся излагать суть проблемы: – Вы же знаете, что мои отношения с братом, мягко говоря, не очень. Но это далеко не значит, что мне плевать на то, что у него в жизни происходит. Поэтому я в стороне стоять не собираюсь, когда он в опасности.       – У Дилюка какие-то проблемы? – тут же позабыв о злосчастной пиратской истории, спросил Райли.       – Да, – подтвердил Кэйа. – Дилюк до безобразия прямолинеен, так что врагов наживает с такой же лёгкостью, как и деловых партнёров. Недавно он снова получил письмо от Ордена Бездны, в котором его вызывают на поединок. Это будет сегодня во время фестиваля.       – Опять этот Орден Бездны? – взорвался в ушах окружающих гневный окрик Паймон. – Постой, если ты с ним не разговариваешь, как ты вообще об этом узнал?       – У меня свои методы, – ухмыльнулся Кэйа.       – Но он ведь не пойдёт, конечно? – спросила Паймон. – Выглядит как ловушка.       – Вот именно это я и прошу вас ему втолковать.       – Хорошо, – кивнул Райли, – Но я думаю, ты напрасно беспокоишься. Дилюк – умный парень, да и с Орденом Бездны у него давняя вражда. Уверен, он знает, что делает. Да и зачем бы ему оставлять гостей в разгаре праздника, чтобы отдаться в лапы Ордена?       – В письме они пытаются спровоцировать его тем, что, если он не придёт сам, они заявятся к нему на фестиваль и устроят там настоящий переполох, – пояснил Кэйа.       – А сами же и получат по полной! – почти что злорадно воскликнула Паймон. – Кроме Дилюка, там соберутся многие сильные личности Мондштадта. Уж все вместе они всыпят этим магам по первое число! Так что Дилюк ничего не теряет.        – Да, кроме своей безупречной репутации, – вздохнул Кэйа. – Вы разве не знаете моего брата? Даже если он не носит звание рыцаря, рыцарская честь и достоинство для него превыше всего. Как он может допустить, что на мероприятии, за которое он в ответе, случится такой вопиющий беспорядок, который подвергнет опасности его гостей? Уж скорее, он пойдёт один на один разбираться с Орденом.       – Вообще-то да, это на него похоже, – пробурчала Паймон.       – Но это всё неважно, – вдруг припечатал Кэйа, – Потому что, насколько мне известно, Орден вообще не планирует нападение на «Рассвет». Они устроили всё это для отвода глаз, а сами хотят совершить диверсию на Мондштадт, пока его оборона ослаблена. Что ни говори, а рыцари – и не рыцари – с Глазами Бога играют решающую роль в битве против магов бездны. Их отсутствие в нужный момент может быть критическим.       – Ого, так надо предупредить об этом магистра Джинн! – встрепенулась Паймон. – Нужно скорее принять необходимые меры!       – Нет, не поднимайте шумихи, – поднеся палец ко рту, прошептал Кэйа, – Иначе мы рискуем вспугнуть их, и тогда они нанесут удар, когда мы не будем готовы. Сегодня у нас наконец-то появился шанс разбить их. Поверьте, у меня всё схвачено. От вас прошу только прийти на фестиваль и предупредить Дилюка. Я бы и сам сходил, но вы же понимаете, мне туда путь заказан.       – Не переживай, сейчас и отправимся! – прищёлкнула пальцами Паймон.       – Благодарю вас, друзья, – сверкнул белозубой улыбкой Кэйа. – Я знал, что могу на вас рассчитывать! Помните, не выпускайте Дилюка с фестиваля и сами не уходите – это может быть опасно.       На этом они и распрощались.       – Как думаешь, насколько можно верить тому, что наговорил Кэйа? – с предупредительной осторожностью спросила у путешественника Паймон по дороге к винокурне.       – Думаю, процентов на сорок точно можно, – сделал вывод Райли, который тоже относился ко всему, сказанному Кэйей, с известной долей предубеждения.       – Знаешь, в прошлый раз, когда он говорил: «Ни в коем случае не рассказывайте никому мой секрет про пиратское сокровище», он хотел от нас как раз-таки обратного. Значит ли это, что, говоря «не уходите с фестиваля», он ожидает, что в этот момент мы припрёмся к воротам Мондштадта?       – Думаю, именно такого мышления он от нас и ждёт, – подтвердил Райли.       – Ну уж нет! – объявила Паймон. – В этот раз не позволю ему так нас одурачить! Вот возьмём и останемся на винокурне. А вдруг он нам лапши на уши навешал, а сам задумал что-то на фестивале? Тут-то мы его, голубчика, и поймаем!       В ответ на это умозаключение Райли ехидно хмыкнул, а потом сказал:       – Но Дилюка предупредить всё же стоит. Опасность может быть реальной.       – Само собой, – с полуслова поняла его Паймон. ***       Яркие огни винокурни освещали пространство вокруг – так, что облака, низко плывущие над землёй, как будто отражали на себе их лёгкое золотистое прикосновение. Стрёкот сверчков, который здесь частенько можно было услышать в обволакивающей, как пуховое одеяло, тишине, был сейчас едва различим. Громкие голоса, смех и музыка заглушали его и делали привычно спокойное место более живым и суетливым. Райли не был знаком с обычаями Мондштадта, а потому чувствовал в воздухе сладкое предвкушение какого-то исключительного события. И чем больше они с Паймон приближались, пробираясь через ряды виноградников, тем сильнее им хотелось окунуться с головой в атмосферу праздника, забыв о поручении, данном Кэйей.       – Добро пожаловать на винокурню «Рассвет», – в почтительном полупоклоне поприветствовала их главная горничная Аделинда, которая стояла на входе и встречала гостей.       Как и всегда, она выглядела очень опрятно в строгом платье и кружевном фартуке, но Райли показалось, что сегодня даже униформа работников винокурни была какой-то особенной, наверное, по случаю праздника.       – Вау! Как много народу! – восторженно ахнула Паймон, окидывая взглядом гостей.       Гости, как и ожидалось исходя из характера мероприятия, принадлежали разным социальным кругам. На самом деле, отличить их друг от друга было нетрудно – достаточно было только взглянуть на их внешний вид и манеру поведения. Кто-то, не заботясь слишком сильно производимым на окружающих впечатлением, громко разговаривал, весело смеялся, обнимался со знакомыми и без стеснения набирал в тарелку все возможные десерты и закуски. Эти люди, обычные горожане, были рады возможности развеяться, отдохнуть и задаром насладиться хорошим вином и вкусной едой. Для других же этот приём был настоящей работой, требующей множества усилий, внимания и заблаговременной подготовки: правильно преподнести себя в обществе, завести парочку предумышленных «случайных» знакомств, зарекомендовать себя с хорошей стороны в частном кругу влиятельных лиц, держаться элегантно и с достоинством, чтобы ни у кого даже мысли не было о том, что статус члена высшего общества ты носишь незаслуженно.       Одной из представительниц как раз такого класса людей была действующий магистр Джинн. Желая того или нет, она надела на лицо хорошо натренированную улыбку, смеялась, когда это от неё требовалось, кивала в ответ на относящиеся к ней высказывания и отвечала на вопросы столпившихся вокруг неё деловых господ. С приходом Райли её собеседники окинули его быстрым изучающим взглядом: кто со скукой неузнавания в глазах, а кто-то с искрами живого интереса, после чего магистр Джинн поспешно с ними распрощалась и наконец вырвалась из цепких лап своих деловых обязанностей.       – Почётный рыцарь, – поздоровалась она и улыбнулась своей самой настоящей улыбкой. – Я рада, что ты тоже смог прийти на этот праздник.       – Джинн! – опережая приветствия Райли, воскликнула его летающая спутница. – Какая ты сегодня красивая!       Джинн и правда выглядела необычно. Путешественники привыкли видеть её в деловом костюме, но сегодня она нарядилась соответствующе мероприятию: в длинном платье, которое шло ей чрезвычайно, в туфлях на высоком каблуке и с распущенными вьющимися волосами, перетянутыми лёгкой атласной ленточкой. Паймон даже на секунду показалось, что в таком образе Джинн стала похожа на Барбару, только повзрослевшую.       – Благодарю, – вопреки ожиданию, Джинн вдруг засмущалась и в ответ на вопросительные лица пояснила. – Я нечасто выхожу в свет в таком виде.       – Очень даже жаль! – сказала Паймон. – Спорим, большинство жителей в обычной жизни даже не замечают, насколько Джинн великолепная!       – Такая репутация мне ни к чему, – тут же отмела эту идею девушка. – Народу нужна умная и решительная женщина во главе города. Если в их глазах я хоть сколько-то приближусь к этому определению, этого будет достаточно для меня. И к тому же, – Джинн немного замешкалась, как будто сказала то, что не собиралась, – мероприятия такого рода – это не для меня.       – Почему же? – искренне изумилась Паймон.       – Ну, знаете, вращаясь в деловых кругах, приходится тратить время на пустые разговоры. А время – такой ценный для меня ресурс.       Джинн вздохнула и, заправив за ухо выбившуюся из причёски прядь золотых волос, вдруг поспешно уточнила:       – Ой, извините, к вам это совершенно не относится. Забудьте, что я только что сказала, и наслаждайтесь праздником.       – Почему бы нам не насладиться им вместе и не воспользоваться такой редкой возможностью отдохнуть? – примиряюще предложил Райли.       – Отдых? – даже как-то испуганно переспросила Джинн. – Нет, я не могу себе этого позволить.       – Почему бы и нет? – развела ручками Паймон. – Раз уж ты всё равно здесь, почему бы не потратить время с пользой для себя? Например, провести его с друзьями или поделать то, что давно хотелось.       С этими словами Паймон схватила Джинн за руку и раскрутила её на пару оборотов вокруг собственной оси.       – Эх, жаль, что здесь не играют такую заводную музыку, которую исполняет Барбара, – добавила девчушка, изобразив в воздухе активные танцевальные движения. – Господин Дилюк мог бы и озаботиться тем, чтобы пригласить её.       – Может быть, и пригласил, – ответила на это рассуждение Джинн. – Но Барбара сегодня занята своими церковными обязанностями, поэтому не может прийти.       – Ого, жизнь у сестёр Фавония такая насыщенная. Очень жаль, что Барбару загрузили делами прямо в праздник. С ней атмосфера бы сразу преобразилась.       – Здесь танцуют другие танцы, – пояснила Джинн. – Вон, посмотрите туда.       Путешественники посмотрели в направлении, указанном Джинн, и заметили немного поодаль от винокурни танцевальную площадку, на которой под классическую музыку и правда кружились люди.       – Вау, Райли, давай тоже потанцуем, а? – вдруг воодушевилась Паймон, подёргав его за рукав.       – Почётный рыцарь, а ты и танцевать умеешь? – с затаённым восторгом в голосе уточнила Джинн.       Путешественник только смущённо почесал затылок и сказал:       – Наверное, в глазах Паймон я умею гораздо больше, чем на самом деле.       – Да ладно, – махнула рукой Паймон, – раз ты умеешь петь, то танцевать, наверняка, тоже сможешь. Надеюсь только, танцами своими ты не призовёшь сюда попрыгунью.       Джинн вопросительно подняла брови, но переспросить, при чём здесь маскирующийся под цветок монстр, не успела, потому что Паймон привела её в замешательство следующим вопросом:       – Магистр Джинн, а ты умеешь танцевать?       – Только немного, – сконфуженно призналась она. – Я же говорила, такие приёмы – это не мой конёк. Да и есть не так много партнёров, которые будут терпеть мой неуклюжий танец, – она неосознанно заозиралась по сторонам, как будто ища в толпе кого-то.       Последовав за направлением её взгляда, путешественники тоже оглядели толпу и обнаружили, что в районе накрытых столов вдруг скопилось множество народу: кто-то что-то громко говорил, и тон его голоса был не самым дружелюбным.       – Паймон, пойдём посмотрим, в чём там дело, – уже предвкушая какие-то неприятности, предложил Райли. ***       Инициатором скопления людей был высокий человек в очках и красивом аристократического вида костюме. Люди, столпившиеся вокруг, внимали его пламенным речам, но смотрели с явным неодобрением.       – А на прошлой неделе, – пропустив начало, услышал Райли, – буквально на прошлой неделе я заказывал партию дорогого красного вина из винокурни «Рассвет», и что вы думаете, достопочтенные дамы и господа? Дешёвка, безвкусица! Держу пари, молодой хозяин винокурни разбавляет вино, чтобы сэкономить на ресурсах и нажить на этом состояние. Какое кощунство! Какое неслыханное неуважение к традициям!       Слушая Шуберта Лоуренса, а это был именно он, один из наследников древнейшего аристократического рода Мондштадта, люди переглядывались с выражением чистейшего непонимания и неприятия на лице: «Господин Дилюк? Да что вы, никогда!». Тем не менее знатного господина, похоже, не заботила реакция публики, и он вдохновенно продолжил:       – Вот она, нынешняя молодёжь. Им бы только потоптаться на чужих интересах и набить карманы морой. Кому мы вверяем будущее нашего города? Вот во времена моей молодости такое поведение было немыслимым. А вы пришли на фестиваль, поддерживая этого бессовестного наглеца. Где же ваше чувство собственного достоинства, где ваша гордость, я спрашиваю? Неужели хотите, чтобы он вас и дальше держал за дураков?       Райли сжал кулаки и почувствовал, как от гнева потемнело перед глазами. Хуже того, когда тебя поливают грязью, может быть только клевета на хорошего друга. Путешественник уже готовился выступить в защиту молодого главы Рагнвиндр, как вдруг услышал за спиной снисходительный смешок.       – За дураков, говорите? Занятно.       Вошедший во вкус Шуберт резко крутанулся на каблуках и встретился лицом к лицу с самим ответчиком. Дилюк вышел в центр круга, собравшегося возле грозного аристократа, и, скрестив руки на груди, молча ждал продолжения гневной тирады.       – А вот и он, – ткнул в него пальцем Шуберт. – Посмел явиться пред глаза людские. Как только совесть ему позволила?       Дилюк выдержал тактическую паузу, и хладнокровно спросил:       – Сэр, вы уже закончили? Если нет, то продолжайте, пожалуйста. Я внимательно слушаю.       Шуберт, немного сбитый с толку таким спокойствием, потерялся на секунду, а затем уже менее уверенно проговорил:       – Конечно, я с тобой ещё не закончил. Я требую, чтобы сегодня, здесь, сейчас ты принёс мне свои извинения перед всеми этими достопочтенными людьми, – он почти что торжествующе обвёл рукой окружающее пространство, как будто автоматически заставив всех присутствующих принять свою сторону.       – Я извиняюсь, – вдруг сказал Дилюк, приведя в ступор абсолютно всех, включая самого Шуберта. – Извиняюсь, что вам приходится быть свидетелями этого конфликта, – пояснил он, обращаясь к гостям. – Пусть он не омрачает ваше праздничное настроение. А у вас, господин, если есть, что мне сказать предметно, или, скажем, вещественные доказательства того, что вам был продан некачественный товар, милости просим, предъявите их. Я уклоняться не буду.        «Ну конечно, – загудела толпа многоголосым, но приводимым к общему знаменателю мнением. – Совесть Дилюка кристально чиста, поэтому и дела его идут в гору. А этот шут только посмешище из себя делает».       – Я… Я это так не оставлю, – совсем растерялся господин аристократ, – я буду требовать возврата средств! Это возмутительно!       «Видать, дела у клана Лоуренсов совсем плохи, раз они пытаются делать деньги на провокациях», – сказал кто-то, и по толпе пролетел смешок.       – Безобразие! Вопиющее безобразие! Помяните моё слово, этот мальчишка приведёт семейный бизнес к банкротству! – продолжал распинаться Шуберт, но никто его уже не слушал.       – Оставь его, – сказал Дилюк, подойдя к Райли, и взглядом показал ему в сторону, мол, «давай поговорим».       – Чего это он на тебя набросился? – спросил Райли, стараясь поспевать за широким шагом хозяина торжества.       – Лоуренсы давно не ладят с моей семьёй, – пояснил тот. – Вот они и ищут любой возможности устроить скандал. Но в народе их всё равно почти не поддерживают.       Райли понимающе кивнул и хотел было перейти к сути разговора об Ордене Бездны, но не успел, потому что молодого господина со всех сторон обступила восторженная толпа.       – Поздравляю, молодой человек, так легко обернули критику провалом оппонента. Вот это истинный дух семьи Рагнвиндр.       – Знавал я вашего отца. Должен сказать, вы оправдали мои ожидания.       – В таком возрасте так успешно ведёте бизнес! Всегда хотел получить возможность иметь с вами дело.       – Господин Дилюк, позвольте тост в честь вас!       – Спасибо, спасибо, – Дилюк сдержанно улыбался в ответ на любезные комментарии, а затем взял бокал, поднял его в воздух вместе со всеми и, дождавшись, когда собеседники пригубили вино, поставил его на место. – Прошу простить, у меня ещё есть дела, – сказал он тоном, не терпящим возражений, и удалился.       – Вау… – только и выдохнула очарованная Паймон. – Господин Дилюк настолько уверен в себе, что не боится потерять уважение гостей из-за отказа выпить вместе с ними.       – Пф, уважение, – многозначительно хмыкнул молодой человек. – Как вино может показать уважение к кому-то? Я сторонник действий и уважаю только тех, чьи поступки этого заслуживают. Если кто-то думает иначе – да ради Бога. Мне с ними не по пути.       – О-о, – впечатлившись таким ответом, протянула Паймон, одновременно с этим пытаясь осмыслить всё сказанное. – А всё-таки любопытно, что хозяин самого крупного винного бизнеса в Мондштадте сам терпеть не может выпивку. Меня прям разбирает от любопытства, почему.       – Может, он, как и все финансовые магнаты: производит, но не употребляет? – предположил Райли.       – Я не вижу в этом ничего хорошего, – заявил Дилюк. – На вкус – ужасно, для здоровья – плохо, да и рассудок мне ещё нужен трезвым. Терпеть не могу, когда мысли путаются в голове.       – Что ж ты тогда не оставишь этот бизнес? – удивился этому категоричному мнению Райли.       – Я не могу загубить дело отца, – вдруг помрачнел Дилюк. – Я и так во многом не оправдал его ожидания.       На лицо молодого человека легла смутная тень какого-то сложного чувства: то ли горечи, то ли раскаяния, то ли печали. От этого его приятные черты лица сразу стали казаться какими-то более суровыми и усталыми. Паймон с Райли переглянулись, одновременно почувствовав укол совести из-за того, что заставили друга вспомнить что-то плохое.       – Давайте лучше к делу, – резко перевёл разговор в другое русло Дилюк. – Вы меня искали?       – Откуда ты знаешь? – в очередной раз поразилась его смекалке Паймон.       – Да по вашим лицам можно мысли как по открытой книге читать, – ответил тот.       – Да-а? – Паймон от удивления даже неосознанно приложила руки к щекам, пытаясь обнаружить написанные на них мысли.       – Ну так что? – продолжал ждать ответ на свой вопрос Дилюк, уже немного теряя терпение.       Вот тут-то Паймон и Райли пересказали ему всё, что знали, о планах Ордена Бездны. Дилюк молча выслушал всё от начала до конца и лишь потом в затаённом раздражении спросил:       – Кэйа? А ему-то откуда известно? – но получить ответ на свой вопрос он и не рассчитывал, а потому, тряхнув головой, дополнил сказанное: – Впрочем, неважно. С ним я разберусь позже.       – Так ты… не пойдёшь? – осторожно спросил Райли, всё ещё держа в голове просьбу Кэйи не выпускать Дилюка из винокурни.       – Давайте так, – предложил тот. – Прежде чем озвучить своё мнение, я хочу выслушать ваше.       – Ну, кажется, идти на встречу с Орденом, как было уговорено, не имеет смысла, – начал рассуждать Райли, – ведь их целью изначально является Мондштадт. Твоя поддержка может оказаться полезной там, но, если верить Кэйе, рыцари будут готовы встретить их во всеоружии.       – Вот именно – «если», – нарочито подчеркнул это слово Дилюк. – Во всём, сказанном Кэйей, всегда слишком много «если». С тем же успехом я могу спросить: а что если он врёт? Что если он заблуждается? Что если он не справится? Я бы не стал слишком на него рассчитывать.       – Но, если ты уйдёшь, люди на фестивале останутся без защиты! – чувствуя, что они начинают терять позиции, воскликнула Паймон.        – Разумеется, нет, – абсолютно уверенный в сказанном, успокоил её Дилюк. – И потом, здесь останетесь вы. А на вас я могу всецело положиться.       – Но… – Паймон открыла было рот, чтобы возразить, но их разговор снова прервали.       – О, Всемогущий Барбатос! Кого я вижу? Дилюк, мальчик мой, сын моего старинного друга, сколько лет, сколько зим!       К друзьям приблизилось несколько мужчин средних лет в компании молодой симпатичной девушки, которая показалась Райли смутно знакомой. Из завязавшегося разговора путешественник выяснил, что один из подошедших – давний друг и деловой партнёр старшего Рагнвиндра. С тёплой улыбкой и светлой печалью он рассказывал о событиях дней минувших: о том, каким приятным был его опыт общения с отцом Дилюка, какими молодыми они были тогда, а их дети – совсем крохами, играющими вместе на одной поляне одуванчиков, – ах, как это было замечательно! Но время идёт, грозное и неумолимое к старшему поколению, зато их дети, цветы юности, распустились и вступили в самое прекрасное время своей жизни.       – Ты помнишь мою младшую дочь Донну? – спросил мужчина, приобняв девушку за плечи и уступив ей место рядом с молодым человеком. – Наверное, не помнишь. Дети быстро забывают своих первых товарищей по играм. Но с тех пор она выросла такой красавицей, доброй и рассудительной.       – Па, – понизив голос, прошептала девушка и подёргала отца за рукав. Хоть она и попыталась скрыть свои истинные чувства, но по её лицу всё равно было понятно, что она сейчас готова провалиться под землю со стыда.       – Не сомневаюсь, – подарив девушке вежливую полуулыбку, произнёс Дилюк.       – Признаться, я бы любому юноше позавидовал, которому она достанется в жёны. Но она, фантазёрка, денно и нощно грезит тобой. Да и я, чего греха таить, был бы счастлив иметь такого зятя.       Бедная Донна залилась румянцем, заметным даже в темноте, и не знала, куда деваться от смущения.       – Сэр, – очевидно понимая, к чему он ведёт разговор, поспешил прервать его Дилюк, – я глубоко тронут вашими словами, но, боюсь, не могу ответить согласием.       Лицо мужчины посерьёзнело, он смерил молодого человека долгим внимательным взглядом, потом перевёл его на дочь и обратно.       – По-вашему, ей чего-то недостаёт? – скорее, по-деловому, чем по-отечески поинтересовался он, будто ища изъяны у товара.       – Боже упаси, – открестился от него Дилюк. – Дело не в ней. Ваша дочь заслуживает лучшего человека, чем я. И, кроме того, в ближайшие несколько лет я жениться не собираюсь.       «Старинный друг семьи», мечтавший породниться с таким выгодным в плане бизнеса человеком, может, и нашёл бы, что ещё ему противопоставить, но Дилюк уже холодно кивнул им, бросил короткий взгляд на Донну и, извинившись, растворился в ночной темноте.       – Э… – только и успела сказать ему вдогонку Паймон и развела руками, – так он пошёл в итоге к Мондштадту или нет? ***       Изумрудные лозы виноградника, темнеющие по периметру винокурни, так и притягивали к себе взгляд, потому что немного выбивались из общего осеннего контекста. Крупные, налитые соком виноградины гроздьями свисали вниз и ожидали чётко выверенного для них момента сбора урожая, когда вкус, сладость и консистенция ягод достигнут своего идеала. Наматывая уже второй круг возле винокурни, Райли сорвал одну из давно манивших его ягод и, сунув её в рот, зажмурился от удовольствия. Что ни говори, а виноград с «Рассвета» был самым вкусным, который он когда-либо пробовал в своей жизни.       – А-а! – Паймон, которая в отличие от него находилась не в самом добром расположении духа, послала мирозданию пару бессмысленных междометий, а для непонятливых пояснила: – Мы уже полчаса здесь бродим, и никаких следов присутствия магов бездны не нашли. Может, уже признаем, что они сюда не заявятся?       Райли, которого в общем-то ничуть не тяготила эта вынужденная прогулка, пожал плечами и благосклонно кивнул. Похоже, так и есть. Всё-таки Кэйа не кривил душой, когда рассказал им про планы Ордена Бездны. Не удержавшись, и набрав в ладонь ещё несколько спелых ягод – ну а что, имеют они на это право в конце концов, раз уж Дилюк оставил их тут за главных – Райли вместе со своей спутницей направился обратно к центру скопления людей со светом, музыкой и вкусной едой. Когда он проходил мимо беседки в саду, увитой всё теми же виноградными лозами, путешественнику вдруг послышался какой-то шум, и он подошёл ближе.       У беседки, обнимая металлический прут, сидела знакомая девушка. За неимением скамейки она упала прямо на траву и, спрятав лицо, тихо плакала, даже не заметив, как к ней приблизились путешественники.       – Ой, кажется, эта та самая девушка, которую отверг Дилюк, – резюмировала Паймон, и, обернувшись на путешественника, тревожно спросила: – Что же нам с ней делать?       А Райли и рад бы был чем-то помочь, да как здесь поможешь? Дилюк категорично ответил ей отказом, и на его мнение они повлиять не могут – да и надо ли? Если нет чувств, что уж тут поделаешь?       – Предоставьте это мне, – за спиной вдруг послышался знакомый голос, который в текущей обстановке прозвучал очень неожиданно и заставил путешественников подскочить.       – Кто здесь? – услышав голоса, подняла заплаканное лицо девушка. – Кто вы?       – Кто я, это не важно, – присев рядом с ней на корточки, ласково проговорил Кэйа. – Гораздо важнее, что с вами случилось. Вас кто-то обидел?       Смущённо и бессвязно, постоянно сбиваясь с разговора на плач, простодушная Донна тем не менее выложила ему всё, как есть.       – Я всегда думала… что мы с Дилюком созданы друг для друга, – вытирая слёзы рукавом, сказала она. – Это было наивно, конечно, предполагать, что он, такой замечательный, обратит внимание на такую простушку, как я. Но… чтобы вот так…       После этих слов бедняжку снова накрыло волной неконтролируемого плача. Кэйа молча сидел и успокаивающе похлопывал её по плечу, очевидно предоставив ей возможность выплакаться. А затем, когда она немного успокоилась, извлёк из кармана носовой платок и осторожно сказал:       – И вовсе не простушку, – аккуратно вытирая её слёзы, мягко проговорил он. – Как вы могли о себе так плохо подумать?       – Но это же очевидно! – всплеснула руками девушка. – Я такая дурнушка, как можно полюбить такую, как я?       – Ах, любовь… – вкрадчиво, почти нараспев произнёс Кэйа. – Какая жестокая вещь. Как жаль, что в вашем нежном возрасте приходится переживать горе неразделённой любви. Юная девушка – что цветок: сорвал и бросил.       – Вот Кэйа сказал, и я вспомнила, – прошептала Паймон на ухо путешественнику. – Эта девушка, Донна, разве не продаёт цветы на входе в город? Наверное, её отец заведует цветочным бизнесом…       – Бросил – какое любопытное слово, – тем временем продолжил молодой человек. – Будто вещь какую-то: как монетку на стол или камешек в воду. Но вы-то не вещь, вы никому не принадлежите. И если вы кому-то не нравитесь, это не значит, что надо менять себя, чтобы соответствовать чьим-то симпатиям.       Девушка отняла руки от лица и подняла глаза с подрагивающими капельками слёз.       – Увы, не всем мы в этой жизни симпатичны. Кто-то просто не способен нас понять, а кто-то просто ещё не научился видеть, – Кэйа отвёл взгляд и театрально покачал головой. – Эх, Дилюк, Дилюк. Так ценишь искренность, но ты, верно, глуп и слеп, раз не замечаешь такие чистые душевные порывы рядом с собой.       – Нет, что вы! – пылко запротестовала девушка. – Дилюк – он… Он самый лучший!       – Конечно, – не стал спорить с ней Кэйа. – У него просто не было возможности узнать вас получше. Вы очень переживали, наверное, а в следующий раз, когда увидите его, улыбнитесь и держите голову выше. Так он поймёт, что потерял.       – Вот так? – спросила девушка, подняв голову и даже слегка улыбнувшись.       – Точно, вот так! – похвалил её Кэйа и, обернувшись к аудитории в лице Райли и Паймон, добавил: – Смотрите, как разулыбалась!       – Да, настоящая красавица! – мгновенно считав намёк, поддержала его малышка.       – Но что если… – улыбка на лице Донны вдруг снова заменилась слезами. – Что если отец решит выдать меня за другого? Я не пойду, я не хочу!       – Если такое случится, – молодой человек подал ей руку, чтобы подняться, – идите в штаб Ордо Фавониус и спросите капитана Кэйю. Я вам помогу.       – Правда? – переспросила девушка.       – Зачем мне обманывать? – усмехнулся тот. – Как рыцарь города свободы, разве я могу вам позволить выйти замуж против воли?       Донна всхлипнула, успокаиваясь, и Кэйа аккуратно повёл её по направлению к усадьбе.       – Видите вон там, – он вскинул руку по направлению дорожки. – Стоит горничная у входа. Она вас пустит в дом умыться. А потом присоединяйтесь ко всем. Не сидеть же на празднике здесь одной, правда?       Донна часто закивала.       – А хотите леденец? – вдруг огорошил своим предложением Кэйа. – Он точно поднимет вам настроение.       Девушка помедлила секунду, не зная, как отказаться от гостинца, а потом всё же взяла его и, поблагодарив, удалилась в направлении, указанном капитаном.       – Вот и все дела, – стукнув ладонью о ладонь, заключил Кэйа.       Путешественники только синхронно показали ему палец вверх.       – Если бы я не знала тебя лучше, – начала Паймон, – подумала бы, что ты сам к ней неровно дышишь.       Кэйа только рассмеялся в ответ.       – Наверное, это уже не первый раз, когда ему приходится утешать девушек, отвергнутых Дилюком, – поддержал подтрунивания над капитаном Райли. – Как он хорошо понимает психологию юных девушек.       – А вот и не только юных девушек, – вступил в полемику Кэйа. – Тебе я тоже свою жилетку подставлю, если будет надо о чём-нибудь выплакаться.       – Э, нет, спасибо, я как-нибудь обойдусь, – игриво отмахнулся Райли, но глубоко внутри знал, что Кэйа – и правда тот человек, который поддержит его в тяжёлой ситуации.       – Кэйа, – как будто из воздуха возникла рядом Паймон. – А ты всегда с собой конфеты носишь? Может, у тебя и для друзей что-нибудь найдётся, а?       – Для тебя, дорогая Паймон, у меня и правда кое-что есть. – Кэйа извлёк из кармана горсть конфет в красивых ярких фантиках. – Видишь ли, недавно в своих дальних странствиях я набрёл на небольшой магазинчик со сладостями и сразу вспомнил про Паймон.       – Правда? – у девочки даже дрогнул голосок, когда она принимала в руки подарок, настолько её тронула эта забота.       Паймон с неземным наслаждением на лице развернула конфету и положила её в рот, а затем, посмаковав её несколько секунд, снова вернула утраченную было бдительность:       – Минуточку, а что ты вообще здесь делаешь?       – Да-а, – подхватил Райли. – А кто там говорил, что будет стоять на воротах, охраняя Мондштадт?       – Просто планы немного поменялись – только и всего, – легко и непринуждённо уклонился от ответа Кэйа и тут же переключился на другое: – Ух, я сто лет здесь не был! Ого, а что это там? Пойдём посмотрим.       – Что-то он всё-таки темнит, – с радостью детектива, раскрывающего дело, шепнула Паймон, когда они с Райли, сбавляя шаг, направились вслед за капитаном. – Давай не спускать с него глаз.       Кэйа, правда, ничего такого не затевал, на первый взгляд. Подойдя к накрытым столам с едой, он подцепил с подноса бокал с вином и с видом истинного ценителя сделал глоток.       – Да, вкус точно такой, каким я его помню, – словно довольный кот, мурлыкнул он.       – Кэйа! – позабыв о всякой конспирации, гневно топнула ножкой Паймон. – Только не говори мне, что придумал всю эту историю с Орденом, только чтобы тайком проскользнуть на банкет!       – Не только на банкет, – разуверил её Кэйа. – Раз уж мы здесь, пойдёмте ещё и в дом залезем.       – Что? – только и успели крикнуть ему вдогонку путешественники. ***       В доме Рагнвиндров было уютно, но слегка темно. В главном зале горело лишь несколько канделябров – видимо, для горничных или для главы ассоциации виноделов, который часто занимался делами прямо здесь. Кэйа на мгновение остановился на пороге, а затем двинулся вперёд, осторожно ступая сапогами по красному ковру и стараясь не создавать лишнего шума.       – Эм, Кэйа, может, не стоит ходить тут, как у себя дома? – чувствуя себя вором, проникшим в чужой дом, спросила Паймон. Она хоть и была избавлена от опасности обнаружить себя звуком шагов, но у друзей-то такой привилегии не было.       – Вообще-то он и есть у себя дома, – шепнул ей Райли.       По лицу Кэйи сложно было сказать, о чём он думает. Наверное, за годы тренировок он настолько научился скрывать свои истинные чувства, что даже друзьям было сейчас сложно догадаться, грустит ли он по поводу возвращения домой, радуется или ровным счётом ничего из этого не испытывает. Лишь проходя мимо старинной, красочной и наверное, очень ценной вазы он неоднозначно хмыкнул и сказал:       – Я думал, ты её давно уже продал.       Поднявшись на второй этаж, Кэйа свернул к двери налево и толкнул её. Она оказалась не заперта. Чиркнув спичкой, разжалованный хозяин поместья зажёг свет и безмолвно остановился по середине комнаты.       – А что это за место? – с любопытством разглядывая обстановку, спросила Паймон.       – Моя комната, – ответил тот и, распластав в воздухе руки, заявил. – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.       Райли и Паймон с недоверием переглянулись.       – Ха-ха, да не бойтесь вы. Даже если нас поймают, попросят отсюда, вот и всё. Я же здесь известное лицо как-никак.       С этими словами Кэйа провёл рукой по книжной полке и, к удивлению своему, обнаружил, что на ней нету пыли, как, собственно, и нигде в этой комнате.       – Похоже, Дилюк настолько терпеть не может грязи, что даже в моей комнате заставляет горничных убираться, – усмехнулся он, и тут его взгляд остановился на письменном столе.       Там стояла шахматная доска, на которой вне времени застыли фигуры явно незаконченной партии.       – Всё осталось точно таким, как в тот день, – произнёс вслух Кэйа, погрузившись в свои раздумья и уже позабыв, что рядом был кто-то ещё.       Лучи солнца проникали сквозь полуоткрытое окно, подсвечивая фигуры на шахматной доске и как будто подсказывая следующий ход. На лице оппонента – молодого парня в сверкающих рыцарских доспехах – застыло выражение азарта от происходящей игры. Казалось, помимо огненно-рыжих волос пылал также весь его дух: как будто он сейчас возьмёт и прожжёт взглядом игровое поле не без помощи своего недавно приобретённого Глаза Бога. Эх, говорил же ему столько раз: когда просчитываешь тактику соперника, остуди свой разум и не входи в раж, гонясь за победой. Иначе младший брат так и продолжит тебя обыгрывать.       На массивных напольных часах вдруг пробило 12 часов, и Дилюк, встрепенувшись, подскочил на месте.       – Ой, что, уже пора? – спросил он, оглядываясь на стрелку часов. – Прости, брат, доиграем позже, ладно? Ты не забудешь, на чём мы остановились?       – Разве я могу забыть? – прошептал Кэйа, взяв в руку неказистую маленькую фигурку ладьи.       Она отличалась от остальных. Помнится, однажды, вернувшись из дальней поездки, Крепус Рагнвиндр, зная о его увлечении шахматами, привёз ему набор с красивейшими фигурками, вырезанными из песчаного дерева. Кэйа страшно гордился им, но в один злосчастный день, вернувшись из похода, обнаружил, что потерял одну из фигурок. Это обстоятельство сильно по нему ударило. И тогда Дилюк, не умея ещё так ловко обращаться с холодным оружием, вырезал недостающую ладью и подарил её Кэйе. По качеству она, конечно, была несравнима с оригиналом: кривая, угловатая, да и вырезана не из песчаного дерева, а из старой доброй сосны, – но по ценности она для Кэйи была в тысячу раз дороже, чем все остальные, вместе взятые.       – Конечно, доиграем потом, – кивнул Кэйа. – Не знаю, правда, когда. Сегодня точно не до того будет.       – Ага, – широко улыбнувшись, подтвердил Дилюк. – В честь отца устроим вечером настоящий пир! У него, наверняка, для нас накопилось столько историй.       – Во сколько ты его встречаешь? – уточнил Кэйа.       – В шесть, – бросил через плечо Дилюк, уже торопясь уходить в патруль.       – Я буду там, – крикнул ему вдогонку брат.       – Эй, куда это ты её прячешь? – переживая за целостность поместья после их несанкционированного налёта, спросила Паймон, но Кэйа всё равно сунул фигурку в карман и был таков. – Вот ведь, не стесняется красть у себя дома, – только и пробурчала в ответ на это девочка.       – Слушайте, я же хотел показать вам кое-что, – тряхнув головой, как будто сбросив с себя оцепенение накативших воспоминаний, сказал Кэйа.       Подойдя к сундуку у кровати, он открыл его и извлёк оттуда небольшую рукодельную книжку.       – Что это такое? – листая вручную исписанные страницы, спросил Райли.       – Это сценарий кукольного спектакля, – с улыбкой пояснил хозяин комнаты. – Знаете, в Ли Юэ есть такой вид искусства – театр теней. Отец как-то рассказывал об этом, вернувшись из одного из своих странствий. Так вот мы с братом как-то тоже устраивали нечто подобное. Сюжет придумывали сами. Я хочу, чтобы вы это прочитали.       – Сейчас, что ли? – почти что с негодованием спросила сроду не любящая чтение Паймон.       – Сейчас, – благодушно, но настойчиво попросил Кэйа и со смешком добавил: – Я потом проверю.       – Хэй! – возмутилась Паймон, но всё же принялась читать:       «Два совёнка»       Драма в пяти актах       Действующие лица…       – Райли, а ты уверен, что всё надо читать и вступление тоже? Пожалуй, я его пропущу.       Акт первый       Однажды, возвращаясь с охоты, папа-сова обнаружил в прелой листве пушистый шевелящийся комочек.       – Эй, Райли, а ты уверен, что пьесы так пишут?       – Не отвлекайся, читай.       – Кто ты? – спросил он у комочка. Тот только пискнул в ответ. И тогда, пожалев несчастного птенчика, оставшегося без родителей, он взял его в своё гнездо.       – Папа, кто это? – спросил маленький совёнок, когда отец вернулся.       – Это твой новый брат, – ответил тот.       – Хм, что-то мне это напоминает. А тебе, Райли?       Акт второй       Птенчики быстро сдружились и стали всё делать вместе: учиться летать, охотиться и даже отбиваться от ястребов. Но чем больше они становились, тем меньше походили друг на друга.       Акт третий       В один дождливый день птенчики ждали отца с охоты, но он так и не вернулся. Полетев узнать, в чём дело, старший брат обнаружил, что на него напали ястребы.       – Ох, Райли, как страшно! Давай лучше ты.       Будь младший птенчик вместе с ним, возможно, им удалось бы выручить отца, но было слишком поздно. В тот самый день они разлетелись из отчего гнезда и больше не встречались.       Акт четвёртый       Летая по свету, младший птенчик был сначала одинок. Но потом он встретил двух друзей, с которыми мог разделить и радость, и горе. Однажды он услышал о том, что старший совёнок в опасности и вместо него полетел в логово ястребов.       Акт пятый       Ястребы не поняли его обман и приняли за старшего брата. Они издевались над младшим братом, но он так и не выдал им правду. По счастью, мимо пролетали его друзья, и спасли его.       – Всё? И на этом всё? Какая ужасная история, зачем нам Кэйа её подсунул? А, постой, тут ещё приписка есть.       Послесловие       Начинайте действовать после пятого акта. Что бы не происходило до этого, не вмешивайтесь.       – Это ещё что значит? Райли, ты что-нибудь понял? Постой, а куда Кэйа уже делся?       Кэйи в комнате и правда не было, и Райли, почувствовав недоброе, поспешил вскочить на ноги и выйти наружу. Тихонько выбравшись из спальни, путешественники затаились на антресоли, расположенной прямо над гостиной, и, к удивлению своему, обнаружили внизу… Дилюка. Выглядел он, правда, как-то немного не так, но, с первого взгляда, и не скажешь, почему. Может, он казался хрупче и тоньше обычного?       – Входите, чего уж, я вас уже заждался, – сказал Дилюк почему-то голосом Кэйи, и Райли с Паймон в недоумении переглянулись.       Из темноты комнаты вдруг вышел ещё один силуэт. Это был худощавый молодой человек с серыми волосами, в шляпе и костюме, соответствующем мероприятию. Видимо, он пробрался в поместье под прикрытием гостя на фестивале.       – О, так вы меня ждали, господин Дилюк? – спросил он, и по слегка роботическому голосу путешественники узнали в нём агента Фатуи.       – Вы считаете, что у меня нет глаз и ушей? – спросил ненастоящий Дилюк в своей вполне дилюковской манере. – Я вас уже давно приметил. Наконец-то у меня появилась возможность допросить вас один на один.        – Мне кажется, вы заблуждаетесь, – передвигаясь по комнате как хищная кошка, прошипел оппонент. – Здесь только я буду задавать вопросы.       – Ого, – присвистнул молодой хозяин поместья. – А с чего это такая уверенность?       С этими словами он достал меч, который даже выглядел для него слишком тяжёлым, и, держа его обеими руками, приготовился к бою.       – Поверьте, это нам не потребуется, – оскалил зубы в улыбке агент Фатуи и в один неуловимый прыжок оказался рядом с Дилюком.       Комнату вдруг озарила короткая яркая вспышка, и в следующий момент в ушах путешественников прозвучал громкий металлический звук упавшего на паркет меча.       – Что случилось? Что с ним? – испугалась Паймон, наблюдая, как Дилюк, обезоруженный, упал на колени перед агентом. – Надо его скорее выручать!       – Нет, – Райли вдруг понял всё. – Ещё не время.       – Талантливый молодой господин, гроза Ордена Бездны, неуловимый Полуночный герой – это далеко не все ваши достижения, я полагаю, – демонстративно вышагивая перед поверженным противником, нараспев проговорил Фатуи. – Вы оттачивали навыки до мастерства столько лет. Увы, сегодня вам это не поможет.       Он схватил Дилюка за воротник и поднёс к его лицу маленький светящийся предмет. Он был чем-то похож на Глаз Бога – такого же размера и формы, но от него исходила совершенно другая энергия, от которой было не по себе даже с дальнего расстояния.       – Вот эта крохотная штучка, – как и любой злодей, с готовностью выложил все карты на стол самопровозглашённый дознаватель. – Поможет мне разговорить вас даже без боя. О, поверьте, мы её уже на многих протестировали, и никого она не оставила равнодушным.       – Глаз Порчи, – съедаемый злостью и отчаянием, сжал руку в кулак Райли.       – Не дождётесь, – сквозь зубы прошипел Дилюк.       – Вот это мы сейчас и посмотрим, – агент вложил в руку противника проклятый камень, заставив его скривиться от боли.       – Райли, почему ты бездействуешь? – злым шёпотом прикрикнула на него Паймон, но путешественник жестом остановил её.       – Так вот, на чём мы остановились? – намеренно продлевая мучения допрашиваемого, спросил Фатуи. – Ах да, может быть, на том, что всё-то ты про нас выведываешь, разнюхиваешь. Отвечай, что ты знаешь про Фатуи?       – Организация из Снежной, – едва выговаривая слова от боли, сказал Дилюк. – Она делится на две ветви: военную и дипломатическую. Под видом дипломатии они пытаются взять власть в Мондштадте под свой контроль. Сюда даже приходила одна из одиннадцати Предвестников Фатуи. Как уж её?.. Синьора. Кажется, её цель пребывания здесь была связана с Анемо Архонтом, но я не уверен…       Дилюк закашлялся – так много слов подряд давались ему нелегко.       – Назови всех Предвестников Фатуи, которых ты знаешь.       – Синьора, – вымученно повторил Дилюк и замолчал.       – А остальные?       – Не знаю.       – Быть того не может, – присев так, что оказался с Дилюком лицом к лицу, сказал агент.       – Сказал же, не знаю, – прохрипел несчастный парень.       Агент Фатуи встал и, расхаживая из стороны в сторону, пробурчал себе под нос:       – Да как может быть, что он под нас копает, но до сих пор ничего не узнал. С другой стороны, эта штука не позволит ему соврать. Ладно, – сказал он, обращаясь к Дилюку, – скажи тогда, что ты знаешь о царице Снежной.       – Вот только это и знаю.       – А цели её знаешь?       – Не знаю.       – Да чтоб тебя! – от негодования агент Фатуи пнул противника в грудь, и Дилюк, упав на пол, наконец выпустил из руки злосчастный камень. Содрогаясь всем телом, он тяжело дышал, как будто во время допроса даже не помнил, как набрать в лёгкие воздух.       – Однако… Ну и методы у вас… – прохрипел он немного погодя, опершись на руку, чтобы приподняться над землёй. – Хоть трагедию пиши «Фатуи и их камень допроса». Жаль только, никто не досмотрит эту пьесу до пятого акта…       – Пора! – с полуслова понял Райли и спрыгнул с антресоли вниз.       – А это ещё кто? – встрепенулся агент Фатуи и, прищурив глаза, с подозрением спросил: – Постой, я тебя знаю?       – Нет, – сказал Райли, доставая меч. – И никогда не узнаешь.       Райли с Фатуи скрестили клинки, а Паймон тем временем подлетела к измученному парню и растерянно пролепетала:       – Кэйа, миленький! Мы давно поняли, что это ты. Ну как же ты так, а?       Пока Райли махал мечом, Кэйа кое-как поднялся на ноги, и в руке его рефлекторно возникло родное холодное лезвие – наверное, в неосознанной попытке защититься.       – Ну что, прогнал его? – всё ещё с трудом выговаривая слова, спросил он у Райли, когда тот вернулся.       – Прогнал, – подтвердил путешественник.       – Хорошо. Пусть себе уходит.       – Кто-нибудь наконец объяснит мне, что здесь происходит? – горя праведным гневом, поинтересовалась Паймон.       – Подожди, дай ему в себя прийти, – осадил её Райли и, обращаясь к другу, спросил: – Тебе ещё больно?       – Нет, – помотал головой он. – Только элементарная энергия во мне с ума сходит. Не дружит она с Глазами Порчи.       В руке Кэйи и правда подрагивала рукоятка меча – как будто от холода он был почти не в состоянии удержать её.       – Надо же, – попытался улыбнуться он. – Уже сто лет, как использую свою Крио энергию, а теперь вот она против меня что-то имеет. Попробовать её на себе, что ли?       – Не болтай, иди к огню и грейся! – вдруг окружила его заботой Паймон.       Кэйа проковылял к растопленному камину и протянул к нему заледеневшие руки. Цвет его волос тем временем снова стал привычным, как будто действие какого-то магического эликсира, наверняка созданного не без помощи Альбедо, подошло к концу.       – Я рад, что вы поняли всё правильно, – немного оттаяв, проговорил капитан. – Теперь я могу вздохнуть спокойнее.       – Ты вроде как знал, что Фатуи сегодня будут здесь, – сказала Паймон. – Почему же позволил им так себя измучить?       – Я специально разыграл для них этот спектакль, – пояснил Кэйа. – Так они ещё на какое-то время отстанут от Дилюка.       – А чем он им так не угодил-то? – спросил в свою очередь Райли.       – Ох, это давняя и невесёлая история, – судорожно вздохнул Кэйа. – Мой приёмный отец, Крепус Рагнвиндр, погиб из-за Глаза Порчи. Узнав, что их делают Фатуи, Дилюк давно ведёт расследование, намереваясь отомстить им. Они прознали про это и теперь хотят его убрать. Но прежде этого им нужно выяснить, что он уже узнал и разболтал другим. Вот они и заслали сюда одного из агентов с их новой разработкой Глаза Порчи – будь она неладна. Она работает похлеще сыворотки правды, такой не соврёшь. – И поэтому ты решил подставиться сам?       – Да, мне-то о Фатуи почти ничего не известно. А представляете, если бы на моём месте оказался мой брат? Вы же его знаете. Он, скорее, покончит с собой, чем позволит врагу взять себя под контроль.       – Ой, – испуганно поднесла ручки ко рту Паймон.       – Но теперь они убедились в том, что Дилюк почти ничего не знает, и, надеюсь, оставят его в покое на какое-то время.       На напольных часах в поместье вдруг прозвенело 9 часов вечера, и Кэйа подскочил.       – Ого, сколько времени-то уже. Мне пора отсюда исчезнуть.       С этими словами он встал, выпрямился и осторожно пошёл к выходу.       – Куда ты так торопишься? – полетела следом Паймон.       – Скоро Дилюк вернётся, меня к этому времени тут быть не должно.       – Может, останешься и расскажешь ему всё? Это же очевидно, что вы заботитесь друг о друге! Может, пора уже положить конец этой бессмысленной вражде?       – Эх, если бы всё было так просто, – вздохнул Кэйа. – Нет, Дилюк – он ведь такой… Если уж любит, то всем сердцем, если ненавидит – то до глубины души. Боюсь, своей неоднозначностью я только нарушу его хрупкий душевный баланс. Если ненавидеть меня ему проще, то пусть лучше ненавидит. По крайней мере, так он меньше винит себя. И я вас прошу: всё, что сегодня произошло, останется между нами, ладно?       Райли с Паймон грустно переглянулись, но ничего противопоставить ему не смогли.       – Всё, мне пора, – сказал Кэйа, выходя за дверь. – Боюсь, Орден Бездны не сможет задержать его ещё дольше.       – Постой, – оторопели путешественники, провожая Кэйю вдоль всё тех виноградников. – Так Орден Бездны всё-таки был?       – Ну да, – подтвердил капитан. – Я их сам нацелил на Мондштадт сегодня.       – Да ты что? – взорвалась негодованием Паймон. – Ты... Как ты можешь вообще так спокойно об этом говорить?       – Я же говорил, у меня всё схвачено. И потом, надо же мне было задержать Дилюка подольше.       – Ага, а сам ещё нас просил, чтобы мы уболтали Дилюка остаться на винокурне и чтобы сами не уходили. Знал ведь, что мы все к Мондштадту пойдём. Но мы всё-таки тебя перехитрили!       – Да нет, я вообще-то так изначально и планировал, – как ни в чём не бывало заявил Кэйа.       – То есть как?       – Очень просто, – начал объяснять свой ход мыслей он. – Дилюк – он всегда всё наоборот делает, а вы… Я решил, что вы пойдёте дальше него.       – Ты, коварный ты человек, снова нас обошёл что ли?       Кэйа хотел было рассмеяться, но вместо этого закашлялся.       – Ну не расстраивайтесь, – сказал он. – Я же обещал тебе, Паймон, не использовать один и тот же приём дважды.       – А вот обязательно так, да? – упёрла руки в боки Паймон. – Сказать что ль не мог: ребята, останьтесь на винокурне, иначе некому будет спасать мою шкуру?       – Ну я вроде так и сказал – в общих чертах, – улыбнулся Кэйа и, кажется, окончательно сбил бедную девочку с толку.       Все вместе они дошли до границ винокурни. Кэйа остановился и сказал:       – Ну всё, дальше я сам, – и в ответ на с готовностью полетевшую вперёд Паймон, добавил: – Не надо меня провожать.       – А может, всё-таки стоит? – переспросил Райли. – Ты, наверное, себя ещё неважно чувствуешь.       – Я капитан кавалерии Ордо Фавониус, – подмигнул Кэйа. – Уж дойду сам как-нибудь.       – Хотя бы сходи к Барбаре подлечиться, – предложила Паймон.       Кэйа кивнул, хотя это далеко не означало, что он так и сделает.       – Спасибо вам, друзья! – тепло улыбнувшись, сказал он. – Без вас у меня ничего бы не вышло. Я ваш должник.       – Да ладно, что уж там, – засмущались путешественники и, помахав Кэйе рукой, вернулись на винокурню.       Спустя пару минут и правда вернулся Дилюк, ворча на Кэйю, что тот так и не явился, впрочем, как и всегда.       – Может, у него возникли какие-то другие серьёзные обстоятельства? – не имея возможности сказать прямо, всё-таки заступилась за него Паймон.       – Ах да, конечно, – пробурчал Дилюк. – Наверное, напился и потерял счёт времени в какой-нибудь таверне, – после этого он тяжело вздохнул, а потом перевёл своё внимание на путешественников. – Пока меня не было, ничего не произошло?       – Н-нет, – слишком быстро отреагировала Паймон. – Совсем ничего, нет.       Дилюк прищурился, но уточнять не стал.       – Ну ладно, – сказал он и достал из кармана небольшой, но увесистый мешочек с морой. – Позвольте мне отплатить вам за вашу помощь сегодня. Не думайте, что я с вами, как с деловыми партнёрами. Просто я сам знаю, что в путешествиях можно испытывать проблемы с деньгами.       – Да не стоит, – попытался отказаться Райли.       – Да ладно, если уж он сам так хочет, то пусть, – поспешила переубедить его Паймон.       – Если вам будет нужна помощь в будущем, вы всегда можете меня найти, – подытожил Дилюк. ***       – И всё-таки так жаль, что Кэйа не позволил нам рассказать Дилюку правду про сегодня. Когда он принялся ругать его, мне стало так за него обидно, – посетовала Паймон по дороге домой.       Тучи на ночном небе уже расступились, и на нём проступили звёзды. Райли шёл, подняв голову, и любовался ими.       – Боюсь, проблему между ними могут уладить только они сами, – сказал он в ответ на бесцельную жалобу Паймон.       – И всё-таки, что не говори, – продолжила девчушка. – Но Кэйа вполне даже неплохой парень. Хоть он иногда и безрассуден, и по лицу ему врезать время от времени охота, но удивительным образом, когда он рядом, всё всегда почему-то получается так, как он задумал.       Райли усмехнулся, потому что не мог не согласиться с этой мыслью.       – То, как он заботится о брате, даже несмотря на то, что они в ссоре, тронуло Паймон до глубины души!       Девочка вдруг радостно ахнула, вспомнив что-то, и извлекла из кармана конфету в нарядном фантике.       – А ещё Паймон было очень приятно, что Кэйа вспомнил про неё во время своих странствий и даже привёз ей гостинец!       Она развернула конфетку и сунула её в рот.       – Ага, – хихикнул Райли и своей весёлостью обратил на себя внимание девочки.       – Что? – спросила она.       – Даже не знаю, говорить тебе или нет.       – Эй, что ты там скрываешь от Паймон! – возмутилась она.       – На самом деле, эти конфеты подавали сегодня на банкете, – поделился с ней страшным открытием он.       – Что? Ты… Он… – от негодования Паймон даже лишилась дара речи на секунду.       – Угу, – кивнул Райли с как можно более сочувствующим видом, но получилось плохо, потому что сам он в этот момент содрогался от беззвучного хохота.       – Ну всё! – Паймон обернулась в сторону Мондштадта, где какое-то время назад исчез капитан Кэйа: – В следующий раз ему не уйти от гнева Паймон!