Фаза 2

Мюнхен. Лето 2013. Кайзеру — 13. --- Лето в Мюнхене было жарким, как будто город решил испытать всех на прочность. Асфальт плавился под ногами, а липы стояли неподвижно — даже ветер боялся нарушить порядок. Кайзер выиграл юношеский турнир. Его команда обыграла «Баварию» со счётом 3:1. Он забил два гола. Третий — ассист. Все аплодировали. Тренер обнял его. Фотографы щёлкали. Он искал её взгляд. Сара стояла у ограждения. В белом платье, с косой до пояса. Серые глаза — непроницаемы. Она не хлопала. Не улыбалась. Просто смотрела. Позже, в машине, она сказала: — Ты играл… приемлемо. — Приемлемо? Я выиграл! — Выиграть — это минимум. От тебя я жду большего. Он молчал. Она открыла книгу. «История дипломатии. От Вестфальского мира до Версаля». Ей было 16. Он смотрел в окно. Машина проезжала мимо парка. Там, на скамейке, сидела Аспазия — старшая сестра Сары. Всегда в костюме, даже летом. Волосы — в тугой косе. Рядом — ноутбук, чашка кофе, папка с надписью «Deutsche Bank». Она подняла глаза. Увидела их. Кивнула. Сара не ответила. — Почему ты не здоровалась? — спросил Кайзер. — У неё есть работа. У меня — ты. Он не понял тогда, что это "иерархия". В тот вечер он пришёл домой. Отец снимал сцену в саду. Актриса плакала. — Не так! — кричал он. — Слёзы — это слабость! Покажи "гнев"! Кайзер прошёл мимо. В своей комнате он нашёл записку под дверью. • Она коллекционирует успехи. Ты — её новый экспонат?) — А. Он знал, кто написал. Аспазия. Он смял записку. Бросил в мусорку. Потом достал. Разгладил. Спрятал под матрас. Но на следующий день, когда Сара спросила: — Ты готов к следующему турниру? Он ответил: — Да. Я сделаю тебя гордой. Она улыбнулась. И он отрицал всё, что видел. Всё, что чувствовал. Потому что без неё он — никто. А с ней… он — что-то?.. --- Лондон. Весна 2025. Кайзеру — 25. --- Весна в Лондоне — это не пробуждение. Это колебание". Дождь и солнце сменяют друг друга каждые полчаса, как будто небо не может решить, плакать или смеяться. Кайзер жил в квартире у Темзы. Просторной. Безличной. Как гостиничный номер, только с видом на мост. Он встречался с Элисой. Она была актрисой. Не звездой. Просто… актрисой. Играла в театре. Люди не узнавали её на улице. И это нравилось ему. Они пили вино на балконе. — Ты никогда не говоришь о себе, — сказала она, глядя на реку. — О чём говорить? — О том, что ты чувствуешь. Он посмотрел на неё. В её глазах — не интерес. ...... Он не знал, что с этим делать. — Я чувствую… усталость, — сказал он. — От чего? Он не ответил. В кармане вибрировал телефон. Он не достал. Но знал: это Сара. Через час Элиса ушла. Он не проводил. Он сел у окна. Включил ноутбук. На экране — фото. Сара и Исаги. В Париже. На приёме. Она в чёрном платье. Волосы — теперь каре. Короткие. Взрослые. Исаги в смокинге. Смеётся. Под фото — подпись в её Instagram (аккаунт закрытый, но он видит — она разрешила): «Некоторые люди рождаются с огнём внутри. Другие — учатся его разжигать. Интересно, кто из нас кто?» Он закрыл ноутбук. Встал. Подошёл к книжной полке. Взял «Гамлета». Раскрыл на той же странице. «Я мог бы быть заключён в ореховой скорлупе и считать себя владыкой бесконечного пространства — если бы не мои дурные сны». Он положил книгу обратно. Взял телефон. Написал Элисе: Извини. Я не тот, кем кажусь. Потом — Саре: Когда следующий матч Исаги? Она ответила через три минуты: Через две недели. «Реал» против «Манчестера». Ты будешь смотреть? Он написал: Я буду играть. Она не ответила. Но он знал: это "одобрение". Он вышел на балкон. Дождь начался снова. Он не чувствовал холода, лишь "смысл".