Двойная жизнь: Отблески оранжевого

Малецки сидел в столовой Организации, ковыряясь ложкой в пюрешке. Мысли его были далеки от еды. Лололошка. Этот парень был для него загадкой, ребусом, который Кацпер никак не мог разгадать. Сначала он списывал все на особенности отвязки,но чем больше Малецки общался с Лололошкой, тем отчетливее понимал: что-то тут не так. Все началось с мелочей. Внезапная смена поведения, когда мужчина, обычно тихий и сдержанный, вдруг становился язвительным и самоуверенным. Отсутствующий взгляд, словно смотрящий сквозь своего друга. И знание вещей, о которых шатен знать никак не мог. Например, в одной из миссий, когда они столкнулись со сложной системой кодов, агент Лололошка вдруг без колебаний взломал ее, используя алгоритмы, которые Малецки нигде раньше не встречал. —Откуда ты это знаешь? спросил тогда Малецки, пораженный. Лололошка лишь пожал плечами и неловко улыбнулся —Интуиция, наверное. Сыночка Асы ему, конечно, не поверил. Недавно произошел еще один случай. Кацпи попросил Лололошку помочь ему разобраться с отчётами. Тот согласился, как всегда, с готовностью. Но когда Кацпер вернулся в кабинет через час, он застал мироходца совершенно другим. Он сидел за столом, в белом костюме, рукава которого были небрежно закатаны до локтей. Лицо выражало скуку и презрение. —И что это здесь у нас? Бумажки? Серьезно, Малецки? Ты тратишь мое время на это? Процедил мужчина с насмешкой в голосе. Его голос был хрипловатым, не похожим на мягкий голос мироходца. Малецки замер, потрясенный. —Лололошка? Что с тобой? —Лололошка? Не смеши меня, коротыш. Я Джон. Джон Дейви Харрис, если быть точным. Но для тебя – просто Джон. Дейви окинул парня перед собой презрительным взглядом. —Ну же, не стой как вкопанный. Малецки почувствовал, как внутри поднимается волна гнева, ему казалось, что перед ним далеко не его друг... кто-то другой, но очень похожий. —Что ты сделал с Лололошкой? Харрис хмыкнул и снял очки. —Он в порядке. Просто отдыхает. Он ведь такой наивный и утомляющий. Кто-то же должен заниматься реальными делами, верно? Разговор прервал стук в дверь. Аса вошла в кабинет с папкой в руках. —Кацпер, у нас… Она замолчала, удивленно глядя на L, а точнее, на Джона. —Лололошка? Что это за костюм? Не припомню, чтобы тебе выдавали новую униформу. Джон ухмыльнулся. —Просто решил немного разнообразить серые будни, Аса. Женщина нахмурилась. —Ты сегодня какой-то странный, Лололошка, но мне некогда в тебе разбираться ,мой перерыв подходи к концу. Малецки,не забудь покушать. Она вышла, бросив на Малецки вопросительный взгляд. Как только дверь закрылась, JDH снова сменил тон. —Слушай, Малецки, я советую тебе не лезть не в свое дело. Ты не представляешь, с чем имеешь дело. Просто забудь, что видел. И все будет хорошо! И вдруг, в одно мгновение, Джон исчез. Лололошка сидел за столом и смотрел на Малецки с полным непониманием. —Малецки? Что случилось? Ты чего такой бледный? Спросил отвязанный,поправив очки. —Ничего.. Ответил парнишка, стараясь взять себя в руки. —Просто немного устал. Малецки не сомкнул глаз. Джон.... Кто он? Что он такое? И как он связан с Лололошкой? Агент чувствовал, что наткнулся на очень опасную и запутанную историю. Он понимал, что должен докопаться до правды. Сынок Луизы, сам того не подозревая, был ключом к чему-то невероятно важному. И Малецки собирался этот ключ использовать. На следующем километре начальник решил действовать. Он вызвал своего друга к себе в кабинет. —Лололошка, нам нужно поговорить! Начал он, стараясь не выдавать своего волнения. Лошка сел напротив него, с любопытством глядя на Малецки. —Я знаю, что что-то не так! Продолжил большой Малецки. —Я знаю про Джона. Лицо Лололошки побледнело. —Джона? Какого Джона? Мальчик Цербера внимательно наблюдал за Лололошкой. Он видел страх в его глазах. Настоящий страх. —Не притворяйся, Лололошка. Я знаю, что он существует. Кто он такой? И почему ты мне не рассказал? Лололошка молчал. В комнате повисла напряженная тишина. —Пожалуйста, Лололошка. Тихо произнес Малецки. —Я хочу помочь тебе. Но я не могу этого сделать, если ты не будешь честен со мной. "Шрамолошка" глубоко вздохнул. —Я… я не знаю, что сказать. Я не понимаю, что происходит. Мне… мне страшно. Он закрыл лицо руками и тихо заплакал. Кацпи впервые видел своего товарища таким беспомощным. Он чувствовал, что должен ему помочь, верил, что в Лололошке есть добро, и что Джон – это какая-то ошибка, какое-то проклятие, от которого Лололошку нужно избавить. —Расскажи мне все. Сказал Малецки, положив руку на плечо Лололошки. —Я выслушаю тебя. Обещаю. И Лололошка начал рассказывать… Он говорил о провалах в памяти, о странных видениях, о голосе в голове, который иногда говорит его словами, но совершенно другим тоном. Он говорил о страхе и отчаянии, о чувстве, что теряет себя. Малецки слушал, пораженный и встревоженный. Он понимал, что дело гораздо серьезнее, чем он думал. Лололошка не просто скрывал какую-то тайну – он боролся за свое существование. —Я тебе верю, Лололошка Сказал Малецки, когда тот закончил. —Я верю, что ты не виноват в этом. Мы найдем способ тебе помочь. Мы разберемся с Джоном. Вместе! Лололошка поднял на Малецки заплаканные глаза. —Спасибо, Малецки... Прошептал он. —Спасибо, что веришь мне... Малецки знал, что предстоящий путь будет долгим и трудным. Но он был готов к этому. Он был готов бороться за Лололошку. Когда Ло заснул, Малецки почувствовал сильную тревогу. Он не мог просто сидеть и ждать, пока состояние новичка останется загадкой. Он направился в медвагон, надеясь найти объяснение странному поведению Лололошки. Малецки обратился к медсестрам, подробно описал симптомы и вспомнил про отвязку, но они оказались бессильны. У медсестер не было опыта с такими проявлениями, и их отправили к более специализированному персоналу. Это только усилило его беспокойство. В психиатрическом вагоне Кацпер терпеливо повторил все свои наблюдения психиатру, рассказывая о перепадах настроения своего друга, его странных фразах и о неком Джоне. Врач внимательно записывала каждое слово, не перебивая. Наконец, она откинулась на спинку стула и произнесла: —Возможно… это ДРИ. Эта фраза прозвучала сухо и отстраненно, но для Малецки она была как гром среди ясного неба. Шатен с белой прядью, совершенно не знакомый с этим термином, выглядел смущенным и озадаченным. Психиатр, видя его непонимание, объяснила: —Диссоциативное расстройство идентичности. Психическое расстройство, при котором идентичность человека не является целой. Парню потребовалось немного времени, чтобы осознать смысл этих слов. Его глаза расширились от ужаса, когда он прошептал: —… раздвоение личности? Психиатр кивнула, подтверждая его худшие опасения. Женщина продолжила, сообщая мрачную новость: —Оно не лечится, остается учиться с этим жить. Затем, взглянув на часы, она сухо объявила об окончании приема и попросила Малецки покинуть кабинет, добавив, что в следующий раз он должен прийти вместе с Лололошкой. Сыночек Асы вышел из вагона в полном оцепенении. Диагноз ДРИ был для него сокрушительным ударом, и он понятия не имел, как справиться с этой информацией и как помочь Лололошке.