Глава 1

Глава 1 Я проспала. В комнате было светло. Пожалуй, слишком светло для утра выходного. Ненавижу белые ночи. Если бы я хотя бы в половину меньше думала, то смогла бы выспаться и встать наконец вовремя. А теперь я не успела помыть голову. Отдавать утро выходного дня на встречу с очередным психотерапевтом было на мой взгляд пустым расточительством. Он мне просто не поможет. Это уже смешно. Но я не теряю надежду. Три года я не могу построить ни карьеру, ни отношения, но это не диагноз. Как будто это зависит только от меня. Я ходила и на собеседования, и на свидания, что, в сущности, почти одно и то же. Но все они оказались пустыми и одноразовыми. Это происходит не так. Совсем не так. Может быть мама права, и я просто веду себя как тряпка? Да и что психолог сможет понять в моей голове? Там даже чёрт ногу сломит, а уж ему то не раз приходилось наставлять меня на путь истины. Я шла по Гороховой улице в сторону набережной. Утро выдалось на редкость прохладным для июня, но приятно бодрило. Вообще я бы с удовольствием жила где-то неподалёку от Сенной. Некрасов бы скептически хмыкнул, но в этом уголке центрального района намного больше жизни и правды, чем на Петроградке, где люди без селфи и матчи на кокосовом не представляют свой день. Особенно по вечерам. Жаль, что я не привела его сюда. Я открыла дверь в парадную и втянула носом запах влажного бетона. В сочетании с сигаретным амбре и шлейфом от чужеродно богатых духов эта смесь всегда навевала мне приятные воспоминания. Мне вспомнилось, как я пришла сюда в прошлый раз. Квартира номер 34, третий этаж, четвертая слева. Значит три и четыре, император и императрица, а в сумме семь – колесница. Как будто бы добрый знак. И я позвонила в звонок. Ремонт, откровенно сказать, совковый. Длинный коридор с несущими стенами и тремя комнатами по одну сторону выглядел как типичная коммуналка. Обои выцветшего молочного оттенка с коричневыми узорами, по текстуре напоминающие бумагу, покрытую клейстером. Не хватает только шторки из бусин…А вот и она, прикрывает вход на кухню. Есть у меня лёгкая слабость ко всему профсоюзному. - Вы могли бы разуться, вот тапочки, - прозвучало позади меня. Я обернулась и увидела это. Сказать иначе у меня бы в тот момент не повернулся язык. Парень, стоявший у входной двери с ложкой для обуви в руках, в полной мере дополнял этот дореволюционный ансамбль. Он, безусловно красив, хоть и старательно это скрывает. Матерчатые тапочки, зеленые вельветовые штаны и рубашка из плотного хлопка в широкую полоску – ему самому очевидно нужен психолог. Он старше меня лет на семь, но из-за прически кажется, что больше. Длинные кудрявые волосы были собраны в хвост, но пара локон спадала ему на лоб. Тусклый цвет лица и рыжеватая щетина, голубые глаза. Он кажется приятным. Возможно, случится так, что я не стану кошмарить его. Сразу. Он протянул мне пару таких же матерчатых тапок и сказал: - Проходите, когда будете готовы. И, указав на первую дверь, зашёл в комнату. Я шмыгнула следом. Здесь было куда приятнее, чем в остальной части квартиры, которую я успела просмотреть. Я как будто не вылезала из антуража советского союза, но эта комната скорее была похожа на гостиную в интуристе, какими их я видела в кино. Обтянутые зеленой и красной тканью кресла и стулья, тумбы четкой геометрической формы, покрытые лаком, зеленая настольная лампа на дубовом резном письменном столе… Я задержала свой взгляд на виниловом проигрывателе и пластинках в картонных упаковках. Я могла бы подарить пластинку, он хотел их коллекционировать. В центре стояло кресло-кушетка, предназначенное мне. Я аккуратно присела: вся моя напыщенность куда-то испарилась. Первым заговорил психолог. -Меня зовут Максим. Вы, я думаю, знаете. - Да, очень приятно. -А Вы не хотите представиться? -Ну вы же знаете, кто я. - Но и Вы знали, как меня зовут. - А это обязательно? -Можете не представляться, я всё равно знаю, как Вас зовут, Мария. От услышанного я поморщилась. Он явно ошибся намеренно. От этой наглости я вздернула брови и не смогла сдержать усмешку. Он не пытался, как другие психологи, обойти острые углы. Может и не намеренно, но он сразу попал чётко в цель. Кто сюда пришёл, тот и отвечает за все свои слова. Иначе зачем я здесь? Это утро постепенно обретало смысл. Я уже ходила к психологам и примерно представляла возможный сценарий. Но этот решил действовать в лоб. -Что вы сейчас чувствуете? Я даже опешила. Буквально сидела и не знала, что сказать. А вас это как касается? Не то. А что так сразу, с места в карьер? Тоже хамство. И я перешла в нападение: -Мне кажется я не совсем понимаю этот вопрос. Что я чувствую в целом или что меня беспокоит? - Просто начните говорить хоть что-нибудь, этого уже будет достаточно. Нога покачивалась в такт музыке в моём наушнике. Вот ещё. Ты мне что, подружка, чтоб я всё так сразу и выложила? На самом деле я точно знала, с каким чувством проснулась. С ним я жила уже целых пять лет. И за это время я успела понять о нём всё. Но вслух, конечно, сказала совсем не это. -Я не знаю, не могу описать. -Мы можем просто помолчать. И когда Вам станет свободнее, Вы сможете начать. Я кивнула. Ну не хотелось мне рассказывать совершенно незнакомому человеку о том, что у меня на душе. Психологи вообще самые циничные люди. Часами слушать чужие проблемы, задавать наводящие вопросы за пять тысяч в час и отпускать человека в ощущении, что сегодня он явно ушел с чем-то куда более ценным, чем шуршащая красная бумажка. Разве для этого не нужно быть чёрствым жестоким манипулятором? Я внимательно посмотрела на него. Спокойный, не пронзающий взгляд, мягкая мимика и открытая поза действительно редким образом располагали. Ну а что я ему скажу? Нет, он не поймёт. Как и другие не понимали. Я и сама бы очень желала не понимать такого. Жить в такой зависимости с семнадцати лет и никак с ней не справиться к двадцати… Это говорит лишь о моей бесхребетности. Вот я и дошла до самобичевания. Это называется кабинетный газлайтинг. Я замечала это ещё в школе: зайдёшь к директору — и уже чувствуешь себя виноватой, даже если ничего не натворила. Так и здесь. Чем дольше сидишь в кабинете психолога, тем больше кажется, что проблемы и правда есть. А то и не одна. И через месяц ты уже в каждом предложении вставляешь «а вот мой психолог…». Но вот он сидит, ждёт. Даже ни разу не открыл свой телефон, хотя по моим ощущениям прошло уже не меньше двадцати минут. В конце концов, что я теряю? Даже если он не поймёт – одним таким человеком в мире станет больше. Я подняла на него глаза. Он совершенно не поменялся в лице, будто знал, что это произойдёт. - Меня зовут Марина. - Рад познакомиться. -Я могу продолжать? -К сожалению наш час подходит к концу, но я с удовольствием выслушаю Вас с того момента, на котором мы остановились, в следующий раз. Я мотнула головой в сторону часов. - Уже прошёл целый час? Я ужаснулась. Кабинетный газлайтинг в этом месте превышал все допустимые значения. - Как незаметно летит время в хорошей компании. Молчать с Вами было истинным удовольствием. До встречи в следующий раз! Я натянуто улыбнулась, встала и направилась к выходу. Там уже разувался следующий визитёр. Я скинула тапки, хапнула сумку и, буркнув до свидания, выскочила за дверь. По пути на остановку я говорила с мамой. Она позвонила почти сразу, как за мной закрылась подъездная дверь. - Ну и как прошло, рассказывай – что он сказал? - Всё нормально. В рабочем режиме. — Значит он тебе понравился? - Мам, мутить с психологом нельзя, это нарушение этики. - Ты же поняла, что я имею ввиду. Ты ещё пойдёшь к нему? - Наверное да. - Слава богу. Запишись дальше. - Пойду во вторник. Ладно мам, мне пора, автобус приехал. Давай. - Давай, пока, будь умницей. Я убрала телефон в карман и прикрыла глаза. Быть умницей у меня в последнее время получалось из рук вон плохо. Я сделала затяжку из старой одноразки и закашлялась. Гадость. Зачем люди курят? Эта — точно последняя. Хорошего понемножку. Так прошла моя первая встреча с этим психологом. И сейчас, по пути на второй сеанс, я думала, с чего бы мне начать. Это был первый раз, когда я шла к психологу в намерении говорить. Я поднялась по лестнице, поправила волосы, одернула рубашку и позвонила в звонок. Он встретил меня, как и в прошлый раз, с ложкой для обуви в руках и с готовностью принял с моих плеч джинсовую куртку, аккуратно повесив её на крючок. Пара тапочек ужасного коричневого цвета ждала меня в углу этой тесной прихожей. Разместившись в уже знакомом кресле, я сделала музыку в наушнике чуть потише и осипшим от долгого молчания голосом произнесла: - Доброе утро. - Действительно, доброе, - с мягкой улыбкой сказал он. Я поджала губы. - Вы знаете, я думала, с чего начать, правда думала, но запуталась окончательно. Я ожидала от него помощи, чтобы выдавить из себя хоть словечко правды. Но соломинка, которую он мне протянул, оказалась едва ли полезной: - Что вы сейчас чувствуете? Я посмотрела на него и закатила глаза. У него слишком топорный подход. Разве чувства вообще могут быть рациональны? Обычно в кабинетах психологов мои мысли были сосредоточены на других, более важных вещах. Прозаические мелочи вроде цели моей терапии волновали меня в эти моменты ничтожно мало. Почему, например он сочетает широкий розовый свитер с этими отвратительными штанами цвета горчицы? Иногда вообще складывается ощущение, будто люди не видят себя в зеркало. Как я могу в серьёз воспринимать его вопросы, когда эта прядь волос так неуместно свисает на лицо? Убрать бы её за ухо, мне бы стало намного спокойнее… Но я ответила: -Нормально. Тревожно. Наверное, так описать моё состояние будет точнее всего. -А что Вас тревожит? - Я сегодня злая. Не успела помыть голову и теперь весь день можно выкинуть на помойку. - Ловко же Вы готовы расстаться с целым днём вашей жизни. За день кто-то мог бы отдать очень многое. -Например? Мне было забавно тормошить своих терапевтов одного за другим, даром что каждый сеанс был отнюдь не бесплатный. Терапия, очевидно, выйдет в копеечку. Наверное, следовало бы сменить психолога на психиатра, но если уж выбирать, кому проговаривать свою проблему из раза в раз, то пусть лучше это будет кудрявый красавчик. Пусть и в ужасной одежде. - Ну а Вы сами во что смогли бы оценить один день своей жизни? Если не горячиться. В моей голове медленно поползли картины. Что-то внутри начало медленно закипать. Я старалась не придавать этому значения. Желудок затянуло и замотало в разные стороны, как перед экзаменом. Мне захотелось поскорее покончить с этим мазохизмом, и я выпалила: - Понимаете, я знаю в чём моя проблема. Я отпугиваю мужчин. Я три года без отношений, в моем окружении нет ни одного парня и ни единого шанса на их появление. И честно говоря, я уже сдалась. Он улыбнулся. Казалось, он не собирался, но улыбка сорвалась с его губ быстрее, чем он успел её сдержать. Холодная искра вспыхнула в моих глазах. И я взорвалась. - Вам смешно? Отлично. Ещё один скептик на мою голову. Я вскочила с кресла и с грохотом пронеслась через дверь прихожей, сдёрнув куртку со стены вместе с хлипким пластиковым крючком. Он что-то сказал мне вслед, но не пытался остановить. Я не услышала его слов, но эта улыбка висела у меня перед глазами, как красная тряпка. Этого хватило, чтобы я пересекла весь двор, прежде чем поняла, что всё ещё шлёпаю по асфальту в этих дурацких тапочках. Глупый был вид, наверное. Но возвращаться туда мне не хотелось. Не сегодня. Не сейчас. Я посмотрела на свои ноги в этой уродливой обуви, и что-то шевельнулось в моей памяти: -Ты пойдёшь в тапках по городу? — Это кроксы, сейчас так все ходят. - Своеобразно. Идти по бордюру, когда он держал меня за руку, ощущалось как парить в воздухе. - Ты ведь не станешь меня стесняться из-за резиновых тапок? - Нет, принцесса. Я остановилась, спрыгнула с бордюра, встряхнула волосы и встала на цыпочки. Мне не хватало пары сантиметров, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. -Ты меня любишь? -Очень. -Что очень? Он наклонился и сказал очень тихо: - Я очень люблю тебя. И в тапках. И не в тапках. - И даже… - И даже если бы ты была червяком. Я довольно улыбнулась и снова залезла на бордюр, а он придерживал меня за театрально протянутую ладонь.