Сновидение дитя Ночи

      Тускло-розовые волосы медузообразной формы осторожно скатываются по аккуратным и утончённым женственным плечам. Яркие красные глаза были на грани воссиять фонарём, уже не в силах сдерживать кипиш эмоций. Бледная кожа хорошо констатировала с образом: вырезом на юбке и небольшим декольте в сочетании с чем-то мрачным. Трудно не признать, что девушка выглядела симпатично и по-императорски. Может быть, она была во главенстве какой-либо фракции, эон знает, каким образом она могла попасть в подобную неприятную ситуацию.       Но всем присутствующим было очевидно: кем бы девушка перед ними ни была, судьба загнала её в угол, вынуждая искать спасение там, куда в здравом смысле не ступала нога приверженцев её пути.       — То есть «нет»? — вскинула бровь красноглазая особа, сложив ладони домиком, не сводя взгляд с генерала перед ней. Бедняга, которого сопоставили на переговоры с незнакомкой, растерянно отвёл взгляд. Безусловно, женщина с розовыми волосами не вызывала признаков агрессии, по большей части будучи лишь недовольной поведением фракции. Но всё же небольшую толику опасения вызывала, из-за чего и возникал вопрос: «Как бы не спровоцировать».       Вокруг пристани собралась небольшая толпа, к коим с трепетом и интересом присоединился Дань Фэн. Всё же дело было не только в любопытстве, но и в обеспечении безопасности. Чужеземцы зачастую по своей сути непредсказуемы. И даже если память обычно была... Так, погодите. А не от памяти ли бежит последовательница... памяти?       — Простите, мисс, Альянс ничем не сможет Вам помочь в этой ситуации. — качает головой юный генерал, на момент возжелав что-то добавить, но, заприметив, как на месте переговоров стало многолюдно, тут же осекся. Ну конечно, нельзя что вздумается ляпнуть чужеземке при такой толпе. Репутация, всё такое. Особенно учитывая, что от девушки с розовыми волосами исходила подозрительная энергетика эманатора.       — Понимаю. — с сожалением произносит, на момент уловив облегчённый взгляд генерала. — Люди мешают Вам сказать всё, что думается? — красноглазая обнажает осторожные островатые клыки, переводя свой хладнокровный взгляд на собравшихся вокруг. И розоволосая на момент застывает, ощутив нечеловеческий дискомфорт, что проник глубоко под кожу. Мелко вздрогнув, девушка чуть щурится. И вспоминает. Ей тоже неприятно, когда глупцы окружают и жаждают вставить свои пять копеек, куда не надо. Дураками рождаются. А дураки в толпе — сплошные идиоты. — Простите, господа, но мы правда можем разобраться с глазу на глаз. — ласково воркует, смягчаясь в взгляде.       Это немного помогло, заставив некоторую партию любопытных зевак махнуть рукой и, извинившись, удалиться. Некоторые особо настырные долгое время играли в гляделки с красноглазой особой и генералом, прежде чем неловко сдаться под давлением. Остались только те, кто, как розоволосая понимала, имеют сильное влияние в рамках Альянса. Покачивая головой, девушка с красными глазами лёгким блаженством выдыхает, обернувшись в сторону генерала. Что же, теперь им никто не мешает.       — Касаемо Вашего вопроса, у меня нет имени в абстрактном понятии этого слова. — более свободно произносит девушка, стараясь сохранить нейтрально-позитивный настрой диалога. Всё-таки когда ищешь ночлег, лучше не заводить конфликты с теми, кто его тебе может предоставить. — У меня нет матери, а что касается людей, которые меня вырастили... — девушка делает паузу. Ощутилось, как с грустью блеснули её налитые кровью глаза. — Не будем порочить святое. — твёрдо подмечает, качнув головой. — Так что зовите меня «Темень». Именно этим словом меня определяют некоторые хранители памяти. Так что, думаю, оно мне подходит.       — Прошу меня понять, Темень, моё мнение непреклонно, — твёрдо отвечает генерал, пытаясь как можно мягче подметить свою точку зрения. — Хорошо, что Вы решились так легко раскрыться и довериться Альянсу, но и Вы нас поймите. По Вашим словам, за Вами гонится Сад Воспоминаний, верно? Это обширная фракция, которая представляет из себя огромное множество живых душ. Покрывательство, даже ради защиты, ставит нас в невыгодное положение. — Темень понимает, что факт того, что ей нельзя доверять, просто умолчали. Правдиво, что когда за тобой ведут погоню, большинство усомнится, а не преступница ли красноглазая.       — Замечательно. — шипением слетает с её уст. — В таком случае; сколько фракций, рас и путей Вы готовы свергнуть? — нервы делают лёгкий щелчок, заставляя глаза блеснуть. Хотелось заплакать от своего положения.       —Простите, что? — удивлённо хлопнув глазами, вопрошает.       — Генерал, Вы не понимаете одну истину, — Темень хохотнула, подойдя до опасности близко. — Всего день помощи может спасти не только мою жизнь, а фракции, расы и целый путь. Правда ли Вы готовы пожертвовать всем этим, чтобы обезопасить свою шкуру? — Темень скалится. Зажатый в угол зверь из-за всех сил хватается за возможность к существованию. Именно поэтому агрессия — последний способ достучаться. — Я боюсь не столько за себя, сколько за них. За неё. — шёпотом произносит, сжимая руку в ладонь. Она поклялась, что защитит её...       Эта передряга моральных ценностей могла бы длиться дни и ночи, если бы стоявший в углу старейшина в конце концов не пришёл в действие, махнув массивным хвостом в знак «Стоп».       — Прекратите. Я думаю, Темень права, и одна ночь не обойдётся нам боком. — Девушка чуть улыбнулась, в готовности прямо на месте обвалиться с ног. Сколько она терпела? — В наше время жизнь фракций, а уж тем более рас, дорого стоит. Если Темень нас не обманывает, то, возможно, наша халатность может сгубить сотни жизни. — Громогласно произнёс Дань Фэн, привлекая к себе внимание оставшихся людей.       — Даже Эоны нуждаются в отдыхе и, может быть, еде. Я не буду требовать многого, честно. — не дав возможности ответить генералу, кивнула на чужие слова Темень.       Смирение наступает после осознания. Генерал долгое время смотрит на непреклонного Дань Фэна, прежде чем, качнув головой, отступить:       — Я понял. В таком случае чувствуйте себя как дома, Темень. — С лёгким недоверием касается взглядом незнакомки. — Дань Фэн, сможешь проводить нашу гостью? — И глупцам очевидно, что это было сказано с сокрытым контекстом из разряда «Раз уж защитил, то и возись теперь с ней сам». Дракон сдержанно кивает, поманив розоволосую за собой лишь движением хвоста.       — Предпочту не сравнивать здешнюю атмосферу с тем местом, откуда я родом. — Было заметно, как красноглазую слегка передёрнуло под призмой столь сладостных слов. Неужели есть в её доме нечто, что заставляет незнакомку избегать собственный кров? Хотя, если Темень родом из сада воспоминаний, то это становится уже не столь удивительно. Всё же именно от них она в бегах. — Благодарю за проявленную милосердность, генерал. Я не буду Вам мешать. — Произносит, вальяжно двинувшись за своим сопровождающим в лице Дань Фэна.       Молчание длилось долго. Темень равномерным шагом двигалась следом, чуть выглядывая из-за плеча Дань Фэна. Лишь краем глаза розоволосая заприметила, как начал рассекаться народ; разбредаясь вновь по своим делам. И лишь полуиспуганный взгляд генерала смотрел им в спину. Он явно понимал больше, чем «дракончик», что решил стать благодетелем. Зрачок чуть сужается, а на лице расцветает грустная улыбка. Даже сама Темень, будучи отпрыском памяти, понимала и сожалела о том, что она делает. Но любой мимолётный способ к выживанию был неотъемлемой частью сущного каждого человека и получеловека. Это было вынуждением, попыткой выплыть во время шторма. И если её опасения подтвердятся — Темень предпочтёт забыть себя, нежели жить с подобным грехом глубоко в душе.       — Простите, мисс, но по какой причине они Вас преследуют? — внезапно, пронзая остриём копья тишину, вопрошает Дань Фэн, вполоборота глянув на девушку позади себя. Безусловно, он отлично знал дорогу, раз ему не надо было смотреть под ноги.       — Ха? — выдыхает красноглазая, стряхивая сумбурный поток разных мыслей из головы. Чуть щурится и вздыхает, отводя взгляд. — Знаю больше, чем надо. И являюсь большим, чем могла. Другие причины им не нужны. — мелодично отвечает Темень, прислонив ладонь к собственной груди, выражая толику сожаления.       — То есть буквально «излишние знания губят любопытных»? — вопрошает Дань Фэн, вновь обернувшись лицом к узким улочкам. Драконья чувствительность хорошо отражает чужие шаги позади. Не нужно за ней наблюдать. Многолюдность не позволит той совершить что-то неправомерное.       — Нет, не совсем. Хотя, с какой-то стороны, может быть, очень близко. — в конце концов немного кивает Темень. Её взгляд хоть и содержал в себе красный омут бездомных чувств, но был мягким и даже с какой-то стороны усталым. По крайней мере выражение лица не выражало никакой озлоблённости. — В нашем Пути нет цены физической оболочки. Это лишь плоть, благодаря которой можно соприкоснуться с чем-то ценным и дать понять, что ты рядом. — Темень мягко улыбнулась, будто вспоминая о ком-либо. — Большего функционала нам оно не несёт. Им не важен мой труп или смерть, зная, что духовно я могу выплыть из любого притока забвения. Им нужно изъять и заточить мою душу. Забрать память, превратив её в нечто отторженное и непоправимое... — Темень выдыхает, ощущая, как лёгкий ветерок подхватывает её медузообразные волосы.       — Какое право фракция имеет поступать таким образом с собственными неотъемлемыми участниками? — задаёт риторический вопрос Дань Фэн, ощущая на душе укус несправедливости за незнакомку. Она не кажется опасной; по своей натуре хитроватой, но никак не опасной. Вполне себе адекватная и статная женщина, которую могут в любой момент сгубить без видных на то причин.       — У каждого отпрыска сада Воспоминаний своё мнение. С этим ничего нельзя сделать. — произносит красноглазая, равномерным шагом пересекая небольшой мост, взглядом наблюдая за летающими где-то в ярких красках небес яликами. — Именно поэтому мне не у кого спросить помощи. Знаете ведь игру в «Мафию»? Тут похожий принцип. Ты можешь обратиться, но не можешь быть уверен, что человек окажется «комиссаром», а не самой «мафией». — грустно усмехается Темень. — Поэтому вы и были моим последним шансом... — шёпотом добавляет та, останавливаясь. — Спасибо, я правда ценю это.       — Внутри фракции свои фракции... Это интересно. — про себя произносит Дань Фэн, стараясь не реагировать на чужую, пусть и искреннюю, лесть. Он не хочет заставлять девушку перед собой чуть ли не вставать на колени. — Что чисто в теории произойдёт с Вами, если они выполнят задуманное? — осторожно спрашивает, опасаясь вызвать неприятные воспоминания.       — Я не знаю. — кратко и хрипло отвечает Темень, оставляя после себя минутную паузу. — Может, я умру. Может, моё тело станет пристанищем чистого листа; чистой и неомрачённой версией меня. Я... не хочу об этом думать, хорошо? И знать тем более. — девушка чуть улыбается, переводя взгляд. — Незнание спасает глупцов, знаете ли? И позвольте, я у Вас тоже кое-что поспрашиваю. Уже касаемо Вас. — оборачивается девушка, складывая руки на груди и чуть облокачиваясь на поручень моста.       Сколько прошло времени? Дань Фэн и вправду моргнуть не успел, как внезапно сблизился с этой странной незнакомкой. Ночь чужого ночевания постепенно растягивалась в целую неделю. Эта глупая, внезапно возникшая нить привязанности никак не работала на руку. И сам дракон не знал, что может ждать того впереди, ощущая неопределённый комок чувств изнутри. ***       Расцветает нежным притоком изобилие чувств и чуждых ощущений. За маленьким квадратнообразным столиком собрались две фигуры. Мужчина, являющийся старейшиной своей исключительной расы. И девушка, чья сила сопоставима с эманаторской, но по мимолётным ощущениям до сих пор с какой-то стороны являлась человеком. Сам стол имел скудные украшения, включающие в себя лишь однотонную скатерть и съестные угощения по обе стороны от собравшихся.       Это и не должно было быть свиданием. Это обычная встреча, чья цель — обсудить и выявить какие-либо планы на дальнейшее. В конце концов, Темень по сей день оставалась дамой в беде. И обсудить, что делать дальше, было обычным обстоятельством.       Вилка осторожно шелестела по салату, безоговорочно закладывая съестное в рот розоволосой девы. Салат чем-то напоминал близкий его аналог — «Цезарь». До боли однотипная конструкция. Разве что продукты, положенные в тарелку, имели более яркий вкус, нежели Темень когда-либо пробовала. Либо это голод сыграл с ней в злую шутку? Девушка, во всяком случае, не спешила заполнить желудок, равномерно поедая предоставленную пищу.       — Куски мяса? С чего ты взял, что обычная среднестатистическая девушка не захотела бы более вегетарианский вариант? — ехидно спрашивает красноглазая девушка, склонив голову. И в разрез своим словам с огромным аппетитом возложила одинокий кусочек мяса себе в рот. Она не знала, чьё это мясо. Да и в целом Темень была из тех, кому было бы плевать, будь это даже человеческим мясом. Главное — вкус.       — Твои клыки, — Дань Фэн движением пальцев указывает на чужие уста. Вместо осторожных и ровных зубов, которые обычно присущи человеку, выглядывали тонкие и остроконечные клычки. Темень неловко оттягивает верхнюю губу, обнажая один из них. После чего склоняет голову, чуть цокнув.       — Я не из сказки про страшного серого волчонка, что по ночам откусывает маленьким лисятам бочок, — подмечает розоволосая, поджав нижнюю губу.       — Я просто подумал, что, возможно, вы полухищной расы, которые обычно нуждаются в пропитании в виде плоти. В конце концов, за всё время вы не очень охотно ели обычную еду и угощения.       — Нет, я обычный человек, — качает головой Темень, в подтверждение своим словам с огромной охотой засунув куски салата в рот. — И, дорогой Дань Фэн, по-моему, мы не по этому поводу тут собрались, не так ли? — прожевав пищу, вопрошает.       — Да, прошу прощения.       Не начавшаяся нить диалога вновь угасает, когда к двоице подходит низкорослая лисица, протянув тем поднос, на котором стояло два стакана среднего размера, доверху наполненные какой-то странной тёмно-бордовой жидкостью. С первого взгляда Темени показалось, что это обыкновенный чай, но резкий запах, ударивший в ноздри, заставил тут же отречься от этой мысли.       — Как и заказывали, господин Дань Фэн! Удачи вам и вашей спутнице! — мило проворковала лисица, заставив дракона на момент смутиться произнесённому.       — Всё на мой счёт. — произносит, проследив взором, как скрывается официантка из лисьего народа, приступив к обслуживанию других клиентов, что-то наскоро записывая в блокнот. Лисички в этой местности и вправду красивая раса.       — И так, мой хороший. — Лёгкий сарказм касается чужих чувствительных ушей, заставляя драконоподобного слегка вздрогнуть, переводя взгляд на девушку. — Только не говори, что это кровь. Серьёзно. — Темень в недоверии щурится.       — Это чай. — легко и без принуждений произносит Дань Фэн.       — Нет, это не чай, — тут же отрицает чужие слова Темень, фыркнув под давлением пресловутых эмоций. — Чай подобным образом не пахнет.       — Это чай.       Темень закатывает глаза, легко подхватив чуть нагретый напиток, прислонив его к носу и со всей силой вдохнув исходящий от напитка запах. Разум на момент погрузился в неизведанную укромку полнейшего тумана, развеивая любые мысли и заставляя утонуть в истинном явлении забвения. Лишь слегка встряхнув головой, девушка едва ли смогла прийти в себя, переведя непонимающий взгляд на Дань Фэна.       — Алкоголь. Альянс часто пьёт крепкий чай в каких-либо деловых диалогах. Обычно он слабоалкогольный в небольших дозах, так что можете воспринимать его за обычный чай, к которому привыкли. — мягко объясняет Дань Фэн, видя, как взгляд Темени постепенно смягчается и та кратко кивает на чужие слова.       — У вашей фракции, как я погляжу, нрав — споить гостей? — мелодично усмехается Темень, с толикой нежности улыбаясь.       — Это обычная вежливость. — Лёгкий отпечаток румянца постепенно появляется на чужих щеках, одновременно с желанием отвлечься и запить ощущения сродни змеи, пойманной за хвост.       Темень мотает головой, наблюдая, как дракон чуть ли не залпом воспивает чудный нектар туманности и неопределенности. Жажда пробы возгорает в противовес здравому смыслу, и, поддавшись обыкновенному желанию, девушка пригубила напиток, сделав пару глотков. Терпкий и горечный привкус оставался на нежно-розоватых губах. Секунды, и Темень ставит чашку на стол, сладостно выдыхая. Алкоголь пробрался в глубины разума, вскруживая голову. Но розоволосая была из тех, кто до последнего была способна держать разум.       — И правда. Почти как чай. — облокотившись на руку, улыбнулась та, ощущая, как постепенно на лице выступает испарина. Алкоголь согревает душу, заставляет обледеневшее тело в ускоренном темпе работать.       Дань Фэн чуть улыбается, покрутив меж пальцев вилку, входящую в комплекцию его блюда.       — Вернёмся обратно к обсуждению, Темень? Каков шанс, что Сад Воспоминаний пойдёт по Вашим следам в попытках выловить или найти? — спрашивает, отпивая глоток чая. Разум покрывается тонкой паутинкой безрассудства. Дань Фэн смотрит на Темень. И щёки покрываются розоватым отблеском.       Если так подумать, Темень в сравнении с обычными девушками Лофу очень даже симпатичная. У неё яркие, притягательные, кровавого оттенка глаза, выражающие женственность в противовес с воинственностью. Длинные розоватые волосы необычной формы. Энергетика её силы завораживала душу дракона. Заставляет неосознанно тянуться к ней, надеясь познать, какой именно силой обладает Темень. А характер — пучина чего-то таинственного и неизведанного. Эонам неясно, кем является эта девушка. Кем когда-то была. Может, именно эта нотка таинственности и познания жизни привлекала дракона.       И Дань Фэн постепенно ощущал где-то глубоко в груди трепещущие ощущения неопознанных чувств, до боли напоминающие влюблённость. Любовь к путнице, что в любой момент может покинуть Лофу, было одной самой главной глупостью, которую дракон только мог совершить в своей жизни. Хотелось вцепиться когтями в грудь и вырвать сердце вместе с текущей струйкой кровью. Дань Фэн вовсе не понимал, легальна ли его любовь. Ведь Темень совсем другой расы. Даже если утверждает, что она обычный человек, в ней есть что-то отчужденное, что не присуще обычному человеку. Ведь Темень совсем другого пути. Отпрыск Памяти не может сосуществовать вместе с наследником Постоянства. Ведь Темень совсем другой фракции. Будучи бывшей жительницей Сада Воспоминания, ей не предназначена судьба Лофу. В конце концов она уйдёт. Покинет Дань Фэна.       — Я пыталась благодаря силам забвения отвести подозрения от себя. — произносит Темень, постукивая ногтем по окраине стакана. — Но моё постоянство на этом месте с каждым днём всё опасней. В конце концов они поймут. Мне пора уходить. — В её красных глазах мелькнула грусть. Привязанность. Темень явно не хотела уходить. Между ними пролетела мимолётная искра. И Дань Фэн для себя решил, что риски всегда лучше бездействия.       — Не уходи. — шёпотом произнёс Дань Фэн, положив свою ладонь поверх чужой, ощущая, как мимолетно разгораются свинцом его щёки. — Я обязательно что-то придумаю. Останься на ещё немного. Вы в безопасности только здесь.       Темень смотрела в его драконьи глаза. Смущение на столь бледной коже было отлично видно. И только ради того, чтобы скрыть те неозвученные чувства, Темень тут же решает отпить ещё немного «чая», который только мешает здраво мыслить. Её разум под пеленой пьянства приходит лишь к одному выводу.       — Я подожду... ***       Алый свет взмывает к небесам, небрежно поглощая суть всего сущего. Кровавой трещиной идёт похоронный след бывалого, чистого покрова. Ощущение, что всё, что когда-то было, теперь разорвано, уничтожено тиранией обезумевшей фракции. Темень знала, что это призыв к войне. И её обычная девичья жизнь может привести к катастрофе. А будет это обыкновенной жизнью фракции или вселенной — знать не хотелось.       Кто бы мог подумать, что хищник за выбранным лакомым кусочком может проскакать через целые вселенные. Питаемый лишь надеждой вкусить аппетитного свежего мясца и насытить свою неугомонную душу.       И теперь «зверьё» притаилось, оно выжидает. Оно хуже любых борисинцев, готовые вцепиться когтями в глотку. Надорвать её. Испить необычайное блюдо в виде молодой крови. Иссушить физическую оболочку дитя неомрачённых досуха.       Темень следит за небесами, переводя взгляд, пересекаясь взором с настороженным Дань Фэном. Его брови чуть нахмурились, а глаза выражали стойкость, спокойствие и готовность ринуться в бой. Кого он ценит? Обычную розоволосую доходягу, которая своим присутствием приносит сплошные проблемы? Нет, Темень так больше не может.       Любовь можно навсегда увековечить в сердце, не оставляя внутри него место для кого-либо другого. Но чужую жизнь нельзя покрыть слоем льда и сохранить. Чужая жизнь ценнее любых мимолётных чувств.       — Полагаю, нам пора прощаться, дорогой Дань Фэн. — Темень в кривой полуухмылке слегка обнажает белоснежные зубы, растерянно созерцая за драконом. Ей не хочется уходить. Она устала бегать. Очень сильно устала. Она не выбирала подобную жизнь.       — Темень, — окликает её Дань Фэн, не сдирая свой драконий взгляд с небес. Готовясь в любой момент отдать команду защиты ради красноглазой. — Куда ты пойдёшь? — слова хрипло слетают с его уст.       Темень не знает.       — Что ты будешь делать дальше? — девушка встречается с взволнованным взглядом. Правда, что месяца жизни бок о бок дают свои плоды. Верность, дружба и любовь. Всё это смешалось в сплошной коктейль чувств. И Темень очень хотелось выразить это. Сильно. Но она понимала, что любое её слово — обречённая пословица в лице старейшины. Им не бывать вместе. По многим причинам.       Темень не знает, что будет дальше. Она лишь молчит, опустив взгляд наземь. Пока не ощущает лёгкое касание мужской руки своего запястья. Хвост обвивает её за талию, оказывая мимолётную поддержку, в которой девушка непосредственно нуждалась.       — Прости. — произносит она, пытаясь сохранить хладнокровный нрав. — Так будет лучше для всех нас. — полушёпотом произносит, тускнея с каждым словом.       — А если ты пропадёшь? А если с тобой что-то случится? Альянс принял тебя за свою. Останься. Мы вместе сможем тебя защитить. Ты сможешь остаться тут. Ты сможешь жить обычной жизнью. — Хвост чуть сильнее обвивает её, пережимая кости, готовясь чуть ли не до хруста сжать слабое девичье тело. Кажется, Темень опять перестала есть. От чего это зависит?       — Такие, как я, не способны пропасть, — слабо усмехается девушка, положив голову на чужое плечо. — Те, кем я являюсь, живут подобно настоящей опухоли. Устранить можно, но со временем она вновь разрастётся, — короткая вспышка за окном стала предупреждением чужих смертей. Полувскрик констатировал с тишью. Больно.       Дань Фэн молчит, боясь её отпустить. Почему что-то ценное постоянно ускользает из его рук? Почему жизнь так обходится с ним?       — Для Альянса я обычная чужачка. Они терпели меня из-за тебя. Мой единственный выход — уйти, пока не поздно. Я очень ценю всё, что ты для меня сделал, — Темень чуть приулыбнулась, уткнувшись носом в чужую шею. — Но ты сам должен был понимать, что всему есть свой конец. Прости. Я разочаровала тебя. «Съела» твоё сердце. Оставила ни с чем. Я должна была ещё давно уйти. — Сожаление скребётся о сердце некогда хладнокровной и несколько безумной женщины. Хотелось закрыть глаза и раствориться в объятиях. В последний раз.       — Это жизнь. — с лёгким унынием произносит Дань Фэн, грустно усмехнувшись. Тот отпускает, чуть отходит и приподнимает пальцами розоволосую макушку, вновь пересекаясь с ней взглядом. — И я ценю всё, что когда-либо получил. — И после этих слов Дань Фэн осторожно целует её в губы. Это не было чем-то страстным или пошлым, обычным и мягким поцелуем, коим болеет скучающий и верный человек. Он не хотел ничего от Темени. Но хотел проявить. Показать, как она ему дорога.       Темень ощутила, как сердце пропустило удар. Было ли это тем, о чём она мечтала? Последние пару дней, может, так оно и было. Охотный ответ отображался в объятых чужими ладонями лопатках. И лишь новая вспышка позволила им отстраниться, осознавая, что если Темень хочет уйти с миром, то желательно это сделать быстрей.       Хотелось бы им ещё? Да, они, впрочем, хотели остаться друг с другом. Но у богов свои правила и законы. Если такова их воля, Постоянству не быть с Памятью. Они были вынуждены только стоять в объятиях, взирая друг другу в глаза.       — Иди. — произнёс Дань Фэн, легонько оттолкнув розоволосую в предплечье. Это должно произойти быстрей, пока он не придумал способ удержать её. — Если тебя хотят отобрать — я найду способ найти тебя. Поверь. — произносит, следя за тем, как розоволосая отходит в сторону, но тут же резко останавливается.       — Не выйдет. — качает головой. — Им невыгодно, чтобы на моей стороне были союзники. Им невыгодно, чтобы у них были враги. Они исказят вашу память. Они исказят твою память. Я исчезну из ваших воспоминаний. Или стану вашим заклятым врагом. — голос хриплый, усталый. Но вернуться и поддержать нельзя. Дань Фэн держится.       И отводит взгляд, качая головой. Будто так и желая, махнув хвостом, вскрикнуть: «Не забуду! Буду любить!»       — Это не сладкая сказка про любовь, увы. Ты столкнёшься с этой реальностью. Мне жаль. — Ровный голос режет уши. Непривычно видеть, как Темень вновь скрывает все свои эмоции. — По крайней мере, это будет сугубо моя боль. — И подходит к раскрытому окну, планируя раз и навсегда испариться.       — Получается, я больше никогда тебя не увижу? — спрашивает больше в пустоту Дань Фэн. Получая сдавленный кивок в ответ. Но внезапно девушка приостановилась и задумалась. Словно внезапно что-то увидела. Предвидела в будущем.       — Или, кто знает, может, в каком-то смысле судьба вновь нас сведёт, — хищная ухмылка растворяется вместе с небесами и драгоценной памятью.