Часть 1

      Манул Сержио подсчитал выручку и довольно улыбнулся. Монетки и купюры укрылись в несгораемом сейфе. Лапа с перстнем аккуратно залезла в карман зелёного бархатного жилета. Сержио погладил талисман — старую удачливую монетку — и широко зевнул. Время плавно приблизилось к точке невозврата: когда ночь уже точно ушла, но солнце ещё не спешило вставать. Пора отправляться домой.       Сержио с дочкой Паулой жили прямо над казино, в уютной двухэтажной квартире. Вся её обстановка напоминала сказочный лес. Изумрудные ковры ничем не уступали мягкому мху. Высокие когтеточки точь-в-точь имитировали мощные дубы. Столы и стулья повторяли форму пней. Защитники природы даже пытались оштрафовать семью манулов и предъявить им обвинение в краже кусочка леса. Но экспертиза показала: все материалы лапкотворные.       Жители Зверополиса знали Сержио как главного заводилу всей ночной движухи. Казино «Когти Фортуны» приносило неплохой доход и пользовалось бешеной популярностью. Но в отличие от многих других заведений, здесь царила железная честность. Сержио терпеть не мог жуликов — ни среди гостей, ни среди персонала. Всё должно было быть прозрачно: от правил рулетки до состава коктейлей.       Даже мафия землероек — та самая, чей босс однажды был должен Джуди Хоппс за спасение дочери — уважала правила «Когтей Фортуны». Шулеры, пойманные на подкрутке костей, уходили с позором, но без синяков. Сержио верил, что позор страшнее тумаков. Правда, однажды главарь семейства, мистер Биг, лично прислал ему коробку конфет с запиской: «Ваша честность — это мило. Но если мои племянники снова засветятся у вас с краплёными картами — конфеты будут последними, что вы получите. С уважением, Б.». Сержио вежливо отправил в ответ бутылку гороховой настойки и удвоил охрану у покерных столов.       Полиция тоже не сразу поверила в честность манула. Однажды в казино ворвалась сама Джуди и потребовала выдать все финансовые секреты. Но ни она, ни рыжий Ник Уайлд не нашли, за что можно закрыть заведение. Сержио выгонял хулиганов и строго пресекал все попытки пронести в клуб валерьянку. Бар казино предлагал 42 вида коктейлей из овощей и фруктов, а также драники на закуску.       А ещё у Сержио был секрет. Никто не знал, что грозный манул, которого уважали и побаивались в ночном Зверополисе, обожал… готовить. Драники для бара он жарил сам. Его кухня над казино была заставлена книгами с рецептами, а в холодильнике всегда лежали мешки картошки, лука и сметаны. В три часа ночи, когда заведение закрывалось, Сержио надевал фартук с надписью «Не мешайте шефу!» и экспериментировал. Скоро весь город узнает об этом.       Через три дня стартует шоу талантов «От когтя до хвоста». Сержио зарегистрировался под псевдонимом Горох. Его номер — 4 идеальных драника за 60 секунд. Он тренировался неделями: картошка летела в тёрку, лапы месили тесто, сковородка шипела, как разъярённая кошка. Если всё пройдёт хорошо, Сержио запустит на «Лапстриме» собственное кулинарное шоу.       Но пока он молчал. Даже Паула не знала. Всё решится на сцене. ***      Кролик Макс догрыз очередную органическую морковку — уже пятую по счёту за последние полчаса — и швырнул ботву в ведро. Попал. «Есть!» — крикнул Макс и вскочил с соломенного кресла-качалки. Тыц-тыц-тыц, баскетбол всегда был его стихией. Но эйфория длилась недолго: нужная рифма упорно не хотела приходить.       Макс нервно постукивал правой задней лапой и нащупывал ритм будущего трека. Его студия — вернее, угол в съёмной норе — была завалена кассетами с надписями «Не удалять!» и потертыми блокнотами, где строчки песен соседствовали с яростными карикатурами на продюсеров. На стене висел плакат: «Кролики не трусы — они перфекционисты!» с автографом Джуди Хоппс. Подарок на совершеннолетие теперь вызывал лишь горькую усмешку.       Он понятия не имел, что такое землетрясение. Зато прекрасно чувствовал, как настроение утекает в ноль, а потом в минус бесконечность. До запланированного выпуска альбома осталось 2 месяца. Планы грандиозные, а идеи — дурацкие. Конечно, троюродному племяннику двоюродного брата Джуди Хоппс простили бы и самые примитивные треки. Но Макс не такой.       Макс не любит блат и кумовство — особенно когда дело касалось первой полицейской из Малых Норок. Но так уж сложилось в Зверополисе. Весь город обожал Джуди, и её имя открывало все двери. Макс не собирался подписывать контракт с Roar Records и выходить на сцену в дурацком образе Кролика-Гангста. Леопардовые шорты и тяжёлые цепи сразу взбесили. Уж лучше кеды с трёмя полосками.       Раньше каждый вечер Макс просто включал веб-камеру, бренчал на укулеле с наклейкой «Я не еда!» и пел про клубнику размером с дискошар. Скромный канал кролика на «Лапстриме» не собирал миллионные просмотры, но 15 тысяч преданных подписчиков ценили его фирменные фишки. Макс смешно пародировал хиты Газелле и вёл стримы с философскими размышлениями под базилик.       Всё шло удачно. Пока однажды мерзкие хорьки, его нелюбимые одноклассники, не спалили всю контору. Взяли и написали в комментариях: «Лол, это ж племянник Джуди! На концерте Газелле он прыгал, как будто блохи покусали!» Макс едва не сжёг клавиатуру в ярости. Они с Джуди виделись-то мельком на том концерте! Весь их клан тогда действительно тусовался в первых рядах — но только потому, что дядя Боб выиграл билеты в лотерее. Ушкам пришлось несладко от грохота, зато лапки натренировались на годы вперёд. Именно тогда Макс понял, что ритм — его всё.       Когда продюсеры Roar Records потребовали 10 хип-хоп треков о полицейской романтике, Макс взбунтовался. Втайне он уже месяц ходил в «Ухохотальный клуб» — подпольную стендап-площадку для травоядных. Под псевдонимом Не-Умею-Петь он оттачивал монологи: «Вам смешно, что кролики плодятся с бешеной скоростью? А я вот три года пытался записать альбом, и ни одного хита не зачал!»       Регистрация на шоу «От когтя до хвоста» заняла ровно три минуты. За это время семья пополнилась на 5 крольчат. В графе «Талант» Макс написал: «Разрушаю стереотипы со скоростью 10 калорий в минуту». ***      Профессор Гаус закончил лекцию и отложил пульт от проектора. На экране замерло уравнение, которое половина аудитории уже перерисовала с ошибками. Сонные студенты надоели ему ещё в прошлом году, но глава университета не хотел менять расписание. Кто виноват, что математику ставят в 9 утра понедельника и напрочь сбивают циркадные ритмы всех особей? Всё он, чёртов шакал Станислаус. Мерзкий и скользкий тип, что и говорить.       Миролюбивая натура лабрадора требовала обнять каждого несчастного в этой аудитории и подарить ириску в форме косточки. Сладкое ведь улучшает работу мозга, верно? Гаусс плохо разбирался в биологии, ещё хуже — в психологии. Зато обожал математику и немного физику. Его кабинет был увешан постерами с формулами, а на столе стояла статуэтка — лабрадор, балансирующий на гипотенузе египетского треугольника .       Когда он только пришёл в университет, то мечтал о горящих глазах и возбуждённых (наукой, конечно же) вибриссах. Вместо этого получил студента-суслика, который путал число пи с пирогом. Лисицы вообще считали, что вторую производную нужно сжечь спичками в синем море. Каждый третий студент пытался рассказать ему теорему Гаусса из физики, чтобы заслужить хорошее отношение. Каждый второй пытался подкупить его сухариками. Гаус брал, но оценки не повышал из принципа. Каждый первый ошибался, думая, что видит преподавателя насквозь.       Гаус носил бабочки семи цветов в соответствии с радугой и днями недели. Чтобы радовать себя на 100%, лабрадор даже купил себе навороченные очки. Благодаря им он видел мир во всей его яркости. В сочетании с любимым пиджаком аксессуары придавали профессору серьёзности и обаяния.       Гаус любил формулы, вычисления и уравнения. Спорил с коллегами до хрипоты и перехода на слабый лай. Лучше всех докладывался на ежегодном научном симпозиуме. Помогал полиции в расследовании финансовых махинаций. Не признавал калькуляторы и требовал всегда считать в уме, в крайнем случае — на бумаге. Не дружил ни с кем, но и не отдалялся — держал безопасную дистанцию.       По вечерам лабрадор запирался в кабинете, доставал спрятанный проектор — университетский, конечно же. Гаус в этот момент плевал на дисциплину и просто смотрел фильмы Криса Нюхлана — загадочного ушастого ежа. Гениальные сценарии, где герой три часа гнался за преступником в черной дыре, заставляли сердечко трепетать бабочкой. По выходным Гаус готовился дома к лекциям и гипнотизировал волчок. Его талисман всегда останавливался на простых числах.       Однажды среди ночи Гаус внезапно проснулся от собственного рычания. «Эврика!» — выдохнул он, хватая карандаш с тумбочки. Рядом с лапами всегда лежали канцелярские штуки — вдруг приснится доказательство. На листке бумаги, испещрённом следами лап, появились стремительные строки: «Если lim (n→∞) студенческой мотивации = 0, то преподаватель обязан стать… актёром».       Кажется, тогда ему приснилась вовсе не теорема. Психологи называют такое состояние кризисом идентичности. И с того самой ночи лабрадор всё свободное время посвящал актёрскому мастерству. Даже купил фигурку ежа в фирменном магазине фанатов Нюхлана. К шоу «От когтя до хвоста» Гаус подготовил актёрский этюд «Последняя лекция». Он хотел выразить всю свою профессорскую боль и оказаться услышанным. ***      Белые перья упали на клавиатуру, как первый снег на съёмочную площадку. Сержан де Шевалье — единственный какаду в Зверополисе, чьи сценарии к клипам Газеллы собирали миллионы просмотров, — щёлкнул клювом и откинулся в кресле. Его апартаменты на последнем этаже «Небоскрёба Медиа» были стерильно белыми. Клиенты особенно любили диван в форме облака. А его личной гордостью была настоящая пальма в углу — единственный гость из диких джунглей в этом хай-теке.       На стене висел плакат: «Счастье — это когда тебе платят за твои грёзы». Никто не знал, что на обратной стороне — фотография клетки из инопланетного зоопарка. Сержан выбрался из неё несколько лет назад, когда в его родном мире повсюду бушевала эпидемия царь-вируса. Все заведения закрывались на неопределённый срок. Ценных экземпляров из зоопарка спасли от голода и забрали во дворец тирана. На попугаев, хомяков, змей и прочих особей все наплевали.       Сержан де Шевалье много дней подтачивал клювом защёлку на своей клетке, чтобы потом обессиленно выпасть из неё и пролежать пару часов на полу. Потом удалось доползти до забытой миски с водой. Когда сил стало больше, Сержан освободил товарищей по несчастью и смылся из города.       На пустыре, который больше напоминал свалку, какаду подслушал разговор о межпланетном космолёте. Тихо пробрался туда, активировал панель управления и взмыл вверх. Чувство мощного полёта навсегда осталось в памяти как чудо. Из-за перегрузки Шевалье отключился сразу после выхода в открытый космос. Очнулся он уже в Тундратауне, когда белый фенек и рыжий лис пытались разобрать космолёт на запчасти. Сержан согласился им помочь — острый клюв отлично справлялся с металлом. Лисы в ответ подбросили его до Зверополиса, где высадили на окраине.       Но всё это было в прошлом. В настоящем Шевалье каждое утро получал кучу сообщений в мессенджере Жуй-Отвечай. Газелла обычно записывала видеокружок: «Дорогой, мне нужно что-то про любовь и обязательно с качелями!» Ей Сержан обычно отправлял отпечаток клюва — знак, что всё понял и принял. Коллеги из рекламного агентства записывали взволнованные аудио: «Ты ж креативный, придумай, как продать шампунь для ежей без намёка на колючесть». Шевалье вздыхал, вспоминал шевелюру Криса Нюхлана и отвечал стикерами с мистером Бигом. Так он давал понять, что излишний креатив может привести к серьёзным проблемам.       Остальные сообщение сыпались от менее ценных клиентов и новых желающих стать ими. Лист ожидания переполнился уже на полгода вперёд. Шевалье писал сценарии с безупречным вкусом и нужно долей креативности. Его клипы гремели, реклама заставляла плакать даже крокодилов, а сам он давно скучал. Шевалье вот уже полгода пытался написать книгу.       На экране рабочего компьютера насмешливо мигал курсор над чистой страницей в документе. Слова не шли. Казалось, что вокруг слишком много вранья и мишуры. Какаду мечтал написать драматическую историю об обычном зверьке. Такую, что подвинет биографию Джуди Хопс с вершины рейтинга продаж.       Письмо счастья пришло в четверг: «Дорогой месье де Шевалье! Приглашаем вас в жюри шоу «От когтя до хвоста». Ваш экспертный взгляд нужен, чтобы по достоинству оценить многообразие наших талантов и выбрать лучших. Ждём вас в воскресенье на центральной арене в 12:00».       Сержан поправил красный платок на шее и улыбнулся. Вот где он сможет найти вдохновение для книги! ***      Гримёрка гудела, как потревоженный улей. За кулисами пахло лаком для копыт, дешёвым парфюмом и страхом.       Манул Сержио теребил лапками фартук. Бейджик на нём гласил, что конкурсанта с блестящими от масла глазами зовут Горох. Никаких жилетов и перстней, только мука и картошка. Никто бы не узнал в этом скромном поваре заводилу покерных турниров. Только дочурка Паула знала секрет — с сегодняшнего утра. Вонзив когти в разделочную доску, Сержио рубил лук с яростью, достойной самурая. — Четыре драника. Шестьдесят секунд. Никаких компромиссов, — бормотал он, будто отбивал ритм.       В углу Макс метался перед зеркалом, чтобы придать ушам боевую стойку. Его лапки дрожали, оставляя влажные отпечатки на бумажке с текстом. Изо рта вылетали выверенные фразы: — Всем йоу! Да, я не умею петь, и я не спою вам про красивые глаза полицейских. Зато расскажу, как позавчера лев заказал огуречный бургер с диетической колой. А ещё у меня длинные уши. Прекрасно слышу, как вы шепчетесь на последнем ряду!       В углу, заваленном ящиками с бутафорскими интегралами, Гаус чертил на стене мелом странные петляющие линии. Его этюд начинался через пятнадцать минут, а он всё ещё не знал, стоит ли в финале выть. — Профессор, — прошипела за его спиной крыса-гримёрша, — вам бы тушь для ресниц… — У лабрадоров нет ресниц, — огрызнулся Гаус, но всё равно поднял морду.       Тем временем на сцене две альпаки исполняли чечётку. Зал орал в полном восторге. В жюри, помимо Шевалье, восседал Бенджамин Когтяузер — легендарный любитель пончиков из полиции. Его когти барабанили по судейскому столу в такт выступающим. Рядом восседал Крис Нюхлан, его иголки топорщились от возмущения. — Где драма? Где экзистенциальный ужас? — ворчал ёж.       Сержан де Шевалье строчил в блокноте. Его красный шейный платок трепетал как флажок на ветру. — Боже, — говорил он, — они все такие... яркие. Так и просятся на страницы моего романа.       Громкий хруст попкорна за спиной вдруг напомнил Сержану зоопарк на той далёкой планете. Он обернулся и грозно щёлкнул клювом: — Вам тут не парк развлечений!       Шакал Станислаус от страха выронил ведёрко попкорна на пол. Сладкий карамельный запах тут же привлёк внимание Когтяузера. Зрачки полицейского расширились. Шакал жалобно пискнул и выбежал из зрительного зала. Больше никто не мешал Сержану творить.       А над ареной уже раздался мелодичный голос Газелле: — Наш следующий конкурсант — шеф-повар Горох. Он покажет нам готовку драников на скорость. ***      К вечеру Когтяузер, Сержан и Нюхлан выбрали десяток самых ярких номеров. Каждый член жюри собирался наградить своих фаворитов личными подарками. Организаторы уже вынесли на сцену дипломы. Все замерли. — Итак, — взял слово Когтяузер. — Сегодня Зверополис увидел, как много талантов у нас проживает. Мне безумно приятно сидеть в жюри и хвалить вас всех. Надеюсь, что шоу станет ежегодным. Ну а пока… — Слышь, киса, не томи, — заворчал Шевалье. — Мы сюда не болтать пришли. Давай, награждай уже своих альпак! — Эй, ты испортил мне всю интригу! Ну ладно, да, признаюсь. Сегодня моё сердце покорили сестрички Аль и Пака. Им достаётся годовой абонемент в мою любимую пончиковую. И ещё я бы хотел отметить шеф-повара Гороха. Идея с драниками просто супер. Сдаётся мне, их вкус мне знаком. Не вы ли готовите закуски в «Когтях фортуны»? Нет, не отвечайте, я узнал вас! И мой подарок вам — грузовик высококачественного картофеля.       Манул на сцене прыснул в фартук. Что ж, его маленький секрет раскрыли. Зато Паула в восторге — сияет на первом ряду. Это главное.       Дальше заговорил Крис Нюхлан: — Скажу сразу: мне мало кто понравился. Я ждал увидеть больше глубины, больше потаённых смыслов, больше неразделённых чувств! Лишь один участник дал мне эти эмоции. И это Гаус, под ваши аплодисменты!       Лабрадор сделал шаг вперёд. Лапки подкосились от восторга и страха. Сам Нюхлан похвалил его! — Да, уважаемый профессор Гаус, вы покорили меня актёрской игрой. Приглашаю вас сняться в моём новом фильме «Клоузгеймер».       Чёрный хвост завилял по сцене со скоростью пропеллера. Жаль, что Станислаус не видел и не слышал этого.       Оставался только Сержан де Шевалье. Он расправил белые крылья и важно заговорил: — Признаться честно, я пришёл сюда за вдохновением, за душой, за правдой. У меня нет ценных подарков, но зато есть предложение троим из вас. Я напишу о вас книгу. Вы расскажете свои истории через меня.       Все замерли в напряженном ожидании. Книга того самого Шевалье обречена стать шедевром ещё до выхода в печать. О ком же расскажет знаменитый сценарист? — Кхм-кхм-кхм. Мой меткий клюв сегодня выбрал… кролика со стендапом!       Макс подпрыгнул на сцене так, что чуть не улетел под крышу арены. — А также повара с драниками!              Сержио победно вскинул лапу. — И прекрасного математика с теоремой об актёрстве.       Гаус не помнил, когда в последний раз был так же счастлив, как в этот вечер. ***      Год спустя четверо друзей сидели в белоснежных апартаментах Шевалье и спорили. — Книга началась с творческого кризиса, — твердил какаду. — С запаха жареного масла и картошки, — шипел Сержио. — С ошибки в расчётах! — Да нет же! Всё началось с мечты, — улыбнулся Макс.       Запах драников и коктейлей из базилика окутывал друзей весельем. Диван в форме облака казался ещё более мягким, чем обычно. На стене напротив висела афиша шоу «От когтя до хвоста» с автографом Криса Нюхлана. А где-то в типографии выходил со станка многотысячный роман «Громко и весело» автора Сержана де Шевалье.