***

Прошло полтора года с тех пор, как нет Гарри. А Джинни есть. Есть Невилл, Полумна, Гермиона. А так же Симус, Дин, Колин и Лаванда, Анджелина и Флер. Вся семья Уизли. А так же большая часть преподавателей Хогвартса, кроме Снейпа и Слизнорта. Снейп отправился вместе с Гарри, а Слизнорт оказался слишком труслив, чтобы примкнуть хоть к кому-то, и, возможно, живет среди магглов, потерянной иголкой в стоге сена, а возможно его тоже уже не существует. Зато существует журнал “Придира” и “Поттеровский дозор”. Вся старая гвардия в сборе. Только вот Гарри среди них нет. Джинни пытается не плакать, когда говорит: — Я клянусь, что я продолжу его дело. Клянусь, что доведу его до конца. Джинни пытается не. Они давно не в Англии, а на Аляске, и вряд ли когда вернутся. У Ордена Феникса, точнее, того, что от него осталось, не такие длинные руки, чтобы добраться до припрятанных Томом Рэддлом крестражей, но расстояние — это не всегда плохо. Расстояние — это то, что может спасти. К счастью, и Авада Кедавра ограничена расстоянием. Если бы Гарри это знал… Просто допустил бы мысль… Но это был Гарри. Никак иначе он поступить не мог. И Джинни любит его за это. Спустя полтора года, десятки лет, всю жизнь — любит. *** В каморке, что трудно назвать даже штаб-квартирой, по-осеннему холодно и сыро. Если читать между строк безнадежно, но глаза не фокусируются на строчках. — Я ухожу, ясно?! — орет Рон. После смерти Гарри, теперь он — нежелательное лицо номер один. В самом начале он красовался на плакатах по всей Англии: “Отрекшимся — смерть”. Раньше за него обещали мешок галлеонов, теперь им всем выбрали отречение. Об Ордене Феникса не упоминается. Слушать Поттеровский дозор не разрешено. Пожиратели решили стереть с лица земли даже тень погибшего Гарри. И сдается Джинни, что сделали они это не зря. Ноздри Рона опасно расширяются. Он пыхтел так на близнецов, когда те начинили его подушку маленькими паучками, очень симпатичными, как для Джинни. Но Рон давно уже не ребенок. Его гнев — не праведное возмущение, а одна из возможных эмоций защиты. — Вы ничего не делаете! Ничего не происходит! Вы должны были продолжить дело Гарри, а в итоге сидите по норам и занимаетесь — неизвестно чем! — А ты, Рон? Ты знаешь? — спрашивает Гермиона. Ее волосы заметно обветшали за время войны. Из буйного гнезда они стали вяло стекающим водопадом, кое-где появились седые пряди. Гермиона как-то сказала, что это генетика. Джинни поспорила, что это — война. — Я предлагал! — возмущается Рон. — Поддержка для тех, кто уехал. Подпольная борьба тем, кто остался. Волшебники… Волшебникам нужна помощь! — кричит Рон. — Там никого не осталось, — тихо говорит Невилл. Обычно он предпочитает молчать. А сейчас говорит, откашлявшись. — Все, кто хотели пойти против, уже это сделали. Те, кто остались… Видимо, их все устраивает. — Ты говоришь, как истинный гриффиндорец, — нараспев произносит Луна, приближаясь, словно белесый призрак посреди черного кладбища, к Невилловой руке и поглаживая ее в успокаивающем жесте. — Но есть и когтевранцы, есть пуффендуйцы… И даже слизеринцы… — П-ф-ф, — выдыхает Рон. Его ноздри уже краснющие. — Так и представляю, что Малфои… — Я видела, как ему было плохо, — перебивает его Полумна. После того, как десяток глаз переводятся на нее — потому что к склокам с Роном все уже привыкли и, подобно Джинни, предпочитают от них отключаться. — Я имею в виду Драко. Тогда, в темнице. Происходящее явно не приносило ему удовольствия. С пола в углу хмыкает Джордж. — Полумна. Ты просто слишком добрая и во всех пытаешься видеть ту самую доброту. Луну это совершенно не задевает, она отстраняется от вздохнувшего в сердцах Невилла и уходит на кухню. Там, отправившиеся с ними домовики, готовят им обед. Если бы не они, все давно умерли с голода. Даже Гермиона не знает, откуда те добывают продукты. Джинни тем более, она просто не хочет этого знать. У нее и без этого раскалывается голова. — Я ухожу! Не смейте меня останавливать! — снова повторяет Рон, закидывая рюкзак на плечи и светя Люмосом себе под ноги. Джинни впервые думает, что уход Рона разбил бы Гаррино сердце. Хорошо, что Гарри этого никогда не увидит. Потом Джинни пугается — она почти подумала о том, что хорошо, что Гарри умер. *** Ссора с Роном оседает в горле назойливым пеплом. Джинни думает написать родителям, узнать, не отправился ли Рон к ним, ведь они поселились на заброшенной ферме магглов, — отец был в восторге от деталей для трактора, — но тут же откидывает эту мысль. Нечего огорчать маму. Та и так не находит себе места. После того, как Билл устроился на официальную работу в Гринготтс отделения США, она каждый день ожидает подвох. Но зарабатывать деньги кому-то надо. Политическому сообществу не выгодно его выдавать. Он хороший ликвидатор. И, кажется, Америка больше приобрела, чем потеряла. Но Джинни боиться в это поверить. Она знает: иногда добро проигрывает, а зло побеждает. И надо как-то с этим жить. *** Следующий раз входная дверь открывается спустя восемь дней. Не то чтобы Джинни считала. Ей просто нечем заняться. Она перемалывает мысли в своей голове, точно землю в теплицах Стебль. Невилл скучает по ее теплицам. Джинни скучает по Гарри. А теперь еще и Рон ушел… И это все в целом грозит разворачивающимся под ногами адом. Под подошвами кипит лава, и Джинни бежит, словно во сне, в котором всегда остаешься на месте. За дверью стоит еще одна рыжая макушка. Это Перси после очередной вылазки в Министерство. Он пытается по закону вернуть причитающиеся им дома и деньги из сейфов. Пусть у Уизли их мало, но наследство Гарри исчисляется тысячами галлеонов, и вряд ли бы он хотел, чтобы на деньги его семьи Темный Лорд продолжал строительство своей империи. Перси действует инкогнито, пишет гневные письма в Департамент недвижимости и наследования — но никто никогда не отвечает на них. Обычно Перси возвращается еще более изуродованным, чем уходит. На его лице нет шрамов, как на лице Билла, но прорехи в его броне еще глубже. Джинни видит их ясно; возможно, от горя стал сильнее не только ее летучемышиный взгляд, но и то, что называется глазом третьим. Перси ошибся, выбрав карьеру, а потом вернулся в семью. И когда он терпит неудачи, на уже существующие шрамы никчемности накладываются новые и новые, новые и новые. Круговорот самобичевания бесконечен. Джинни устала это замечать. Но сегодня в его руках сверток. — Представляете, — воодушевленно, как давно не слышали эти стены, начинает он. — Сегодня в моей ячейке было это! — Ты проверил его на заклинания? Невилл в мгновение ока оказывается рядом. Он сжимает в руке палочку и требует: — Какой пароль я забыл на первом курсе? — Невилл, ты забывал все пароли, — закатывает глаза Перси, но сверток прижимает к себе еще ближе и неосознанно шагает назад. Джинни привыкла видеть Перси более собранным, более честолюбивым, но сейчас он стоит на входе полуразрушенного здания, которое даже не отмечается на карте, что делает его идеальным убежищам для тех, кому нельзя больше никуда вернуться, — слишком это опасно, — и выглядит так, будто бы он всему этому соответствует. Джинни не может представить, как выглядит она сама. — На первом курсе! — требовательно повторяет Невилл и прижимает острие палочки к горлу Перси. — Капут драконис. Кажется, первым был капут драконис. — Фух, — выдыхает Невилл. Палочка исчезает в мгновение ока. — Я подумал, что нас раскрыли. — Только не говори, что ты испугался! — Истинные гриффиндорцы ничего не боятся! К брату подходят близнецы и забирают увесистый сверток из его рук. — Так что ты там рассказывал? — напоминает ему Гермиона, с любопытством разглядывая мешковатую ткань, в которую, словно в кокон, упакована простая на вид коробка. — Это было в моей ячейке. Проклятий нет, но черной магией разит за версту. — Так какого черта ты ее сюда приволок? Переполох, вызванный визитом Перси, достигает второго и последующего этажей, откуда начинают спускаться все обитатели. Их штаб-квартира напоминает собой общежитие: настроенные вверх этажи, одна на всех уборная, отсутствие отопления и света. Твори магию, сколько хочешь. Но и с этим была беда. Любая магия оставляет следы. Им было лучше не отсвечивать. Поэтому близнецы вручную распаковывают таинственную посылку. Никакой осторожности. Гарри бы ими гордился. Дин праведно возмутился, но Перси пожал плечами. — Это показалось мне интересным. Внутри коробки что-то блеснуло. — Это что, чаша? Нам предлагают напиться? — Отойдите отсюда, быстро! Вот и в Гермионе проснулась воительница. Она отталкивает близнецов невербальным флиппендо, они разлетаются в разные стороны, врезавшись в стену, но внимание всех привлекает другое: золотистая чаша, глухо ударившаяся об пол. — Быть этого не может, — машет головой Гермиона, а потом, будто опомнившись, повелительно произносит: — Не смейте никто приближаться. Это оно! То самое! Симус свистит. Но в остальном все погружаются в тишину, прерываемую лишь густым дыханием Гермионы. — То, о чем нам сообщил Гарри. Это часть души Реддла. Нам надо его уничтожить. — И как… Как мы это сделаем? — впервые за долгие месяцы, прошедшие после пустых обещаний, произносит Джинни. — Смотрите, здесь есть кое-что еще, — порывшись в коробке, Перси вытаскивает оттуда кусок сложенного вдвое пергамента. Гермиона выдергивает его из его рук и начинает читать. Джинни рада, что она делает это вслух, иначе картинка бы смазалась. Джинни словно дрейфует по волнам. Впервые за полтора года что-то происходит. Джинни еще не понимает, надежда это или полный крах, и неведение кружит ей голову. — “Если об этом станет известно, мне крышка. Зачеркнуто. Ну кто же еще мог в течение года забрасывать мой отдел столь наглыми письмами? В течение пары месяцев я сомневался, спустя полгода я стал уверен: больше ни у кого не хватило бы смелости это продолжать. Я даже не удивлюсь, что текст к прошениям, которые больше походят на угрозы, придумывала Грейнджер. Ха-ха. Зачеркнуто. Одним словом, это то, что вам надо. Между стенок коробки яд василиска. Думаю, вы знаете, что с этим делать. И да. На моей кухне еще много еды для моих — зачеркнуто — ваших домовиков. Грейнджер, если ты это читаешь, то ты не так уж и ужасна”. Гермиона перестает читать и в изумлении окидывает всех собравшихся взглядом. — Это то, что я думаю? — Только не говорите мне, что это… — Это Малфой! Кто же еще… — Оказывается, вот откуда у нас еда! — И Гермиона… — Почему он так часто пишет о Гермионе?.. Перси спешно зачаровывает коробку, по крупице забирая оттуда присланный для них яд. Джинни уже знает, что они с ним сделают: пропитают им кинжал или нож и убьют эту мерзость. Раскроят еще одну часть души Тома Реддла, превращая ее в ничто, точно так же, как он раскроил Гарри, заставил перестать его существовать. Почему-то сейчас эта мысль отзывается не глухой болью, а непоколебимой решимостью. — Зовите репортеров! — громогласно заявляет голосом та Джинни, которая обещала всех спасти. Которая клялась продолжить дело Гарри. Которая делала лучший в мире летучемышиный сглаз и продолжала любить одного героя всю свою жизнь. — Зовите репортеров! — и пусть у них есть только “Придира”. А еще Гермиона, и Невилл, и Полумна. Симус, Дин, Колин и Лаванда, Анджелина. Флер. Все Уизли и большая часть преподавательского состава. У них есть мудрость Дамблдора и смелость Гарри. И все шансы победить. — У Ордена Феникса появился союзник!