Утерянное

​Сквозь дремоту до меня доносились обрывки чужих разговоров, сменяясь ощущением, что я лежу на мягкой кровати. Вскоре я снова проваливалась в сон. Иногда я чувствовала щекочущий нос и порыв морозного воздуха, но, как ни странно, мне не было холодно. Я пыталась открыть глаза уже пару раз за то время, пока находилась в неизведанном месте, но лишь на третий раз пробудилась и поймала ослепляющие лучи света, подобно вспышке. Страх кольнул меня: где я? ​«Она проснулась, Грейси», — услышала я от мужчины с ухоженными светлыми волосами и такой же короткой бородой. Он улыбнулся с таким облегчением, будто ему только что озвучили результаты важного экзамена. ​«Мне бы тоже было некомфортно спать под таким пристальным взглядом такого пугающе высокого старшеклассника, как ты, Рафаэль», — раздался лёгкий смех с обеих сторон, и мне стало чуть спокойнее от этой, по-домашнему теплой на вид, перепалки. ​Я приподнялась на кровати, чтобы опереться о спинку, но тут же пожалела об этом из-за нестерпимо болезненной пульсации в голове. ​— Лея, — мягко обратился ко мне Рафаэль. Его небесно-добрые глаза и улыбка, прячущаяся за ухоженной бородой, чуть успокаивали. — Ты ещё не отошла от Процедуры Памяти, тебе нужно ещё немного отдохнуть. Я принесу тебе попить или поесть, только скажи, — и он заботливо положил свою тёплую широкую ладонь на мою руку, дружески похлопав пару раз. ​Слегка стряхнув его ладонь, я, приложив несколько усилий, всё-таки уселась в кровати, несмотря на боль, чтобы оглядеться. Господи, где я? ​Слева зиял проём: огромное, от пола до потолка, окно. За ним, в заснеженных горах, терялся горизонт. Снег падал копнами, но мгновенно таял, едва долетев до края проёма. Это было самое удивительное. Внезапно снова заболела голова, и я схватилась за лоб. ​— Ах, больно! — я посмотрела на парня. — Откуда я здесь? И откуда вы знаете моё имя? И... — я осеклась, осознавая всю правду. Внутри меня загоралась паника, но я заставила себя быть учтивой. — И я ничего не помню. Совсем... Стоп! Что за процедура? ​— Думаю, стоит ответить по порядку. Ты здесь по собственной воле, поэтому мы и знаем твоё имя. Ты ничего не помнишь из-за Процедуры Памяти, которую добровольно проходят все, чтобы попасть сюда, в Колледж Пробуждения. Не переживай, эта Процедура не лишает тебя твоей личности, навыков, знаний и умений. Ты просто не помнишь своих социальных связей, к которым испытывала привязанность. В остальном ты всё та же Лея: ранее — учащаяся старшеклассница, ныне — студентка первого курса Колледжа. Хочешь есть? ​Вопрос был внезапным, почти нелепым, но я с удивлением поняла, что действительно голодна. Я кивнула. ​— Появление этого желания считаю отличным знаком, Грейси. Принесёшь, пожалуйста, нам что-то съестное из столовой? В следующий раз принесу я нашей новенькой, обещаю, — он слегка улыбнулся, и та, кого он назвал «Грейси», вышла в дверь напротив нас, иронично посмотрев на Рафаэля перед этим. На моём лице, кажется, отображалось много вопросов, и Рафаэль это заметил. ​— Ты можешь спросить меня обо всём, что тебя беспокоит. Я помогу тебе принять твою новую жизнь, насколько смогу, — от его участия мне стало комфортнее, и я удобнее уселась в кровати, поджав ноги. ​— Для начала, зачем я здесь? Ты говоришь, я училась в школе, но я не помню ни сколько мне лет, ни своих родных. По какой-то причине я променяла всё это, видимо, на жизнь среди холодных гор, среди людей, которых не знаю и даже не смогла бы узнать. Почему? ​— Последовательность вопросов совершенно правильная. Значит, твой мозг начинает работать ясно. На самом деле, твоя история такая же значимая, как у многих студентов здесь, и у меня тоже. Небеса и Преисподняя нашли в нас свои частицы и дали нам шанс развить свой потенциал, а нашим семьям дали возможность улучшить свою жизнь за счёт нашего пребывания здесь. Ты стала спасением своей семьи, Лея. ​— Подожди, то есть я отдала себя в дар, чтобы моей семье стало лучше, но я даже не смогу их вспомнить? Я могу всё вернуть? Могу вернуться? — В груди появилась тяжесть, а окружающее пространство вызывало всё больше вопросов: здесь ничего не было моим, и я была ничья. Огромная светлая комната с высокими колоннами и странными символами на стенах; снежные хлопья, тающие при соприкосновении с воздухом комнаты, а не стеклом; парень, который вызывал больше вопросов, чем давал ответов, своим чересчур спокойным, казавшимся высокомерным, взглядом — ничего не казалось своим. ​— Нет. Ты не можешь вернуться, ты понимала это, когда пришла к нам, и подписала Небесный Договор, — казалось, он начинал злиться, или не знал, что со мной делать. ​— И что написано в этом договоре? Как всё теперь должно быть? ​— Всё должно было быть иначе, — разочарованно выдохнул Рафаэль. — Дети попадают сюда в семь лет, как начинают взрослеть, как чистый лист. Тебя мы нашли позже. ​Вдруг дверь вновь открылась, и по комнате разнёсся приятный запах жареной курицы, грибного соуса и парфюма Грейси. ​— Раф, перестань разжёвывать нашей новенькой студентке её прошлое. Лучше от этого не станет, ты сделаешь ей только хуже. Грейси начала раскладывать передо мной еду на прикроватный стол. — Она твоя первая подопечная. Если хочешь баллов к финальному экзамену, пора учиться адаптировать их правильно. ​Я посмотрела на Грейси непонимающим взглядом, просящим «правильных» ответов. Она присела на колени перед моей кроватью и взяла мои руки в свои. ​— Дорогая, сегодня начинается твоя новая жизнь, и тебе нужно к ней готовиться. Прошлое оставь в прошлом, теперь мы с тобой в настоящем. Твоим решением было идти по этому пути, так уважай себя и иди по нему. Тебе скоро шестнадцать, совсем взрослая, и скоро, как и я шесть лет назад, пройдёшь Обряд Инициации, а дальше только самое интересное, я обещаю! ​На вид она была восторженная кокетка. Её слова перебивали собственные мысли и заставляли меня вдохновляться озвученными идеями. В голове было много сомнений, но я поняла, что нужные ответы так просто никто не даст, поэтому могла лишь восторгаться со всеми сейчас, чтобы получить своё потом. ​— Прекрасно! — со слегка вымученной улыбкой произнесла я. Способность изображать нужные эмоции мне не стёрли, и вот это прекрасно. — Что за Обряд Инициации? — Ещё одно непонятное слово для меня. ​— Всё потом, всё потом, милая, сначала еда. Информации на сегодня тебе достаточно, — она начала удаляться из комнаты, натягивая на себя тёмное пальто перед зеркалом, и подбадривающе смотря на меня через отражение, добавила: — Теперь вы с Рафаэлем как неразлучные птицы, он будет твоим наставником и во всём поможет, дорогая. Я пошла, всех целую, одежда на стуле! Прогулка обязательна! — Грейси почти вышла и крикнула из-за двери: — Раф, не будь колючкой, как обычно. Прошлое в прошло-ооом! ​Одежда на стуле? А сейчас я что, голая? Я мигом проверила себя (как мне показалось, незаметно) под одеялом: какая-то длинная пижама на мне всё же есть. ​— Ха-ха-хах, — Рафаэль тихо рассмеялся и вновь принял серьёзное лицо. Я посмотрела на него непонимающе и смущённо. — Мы бы не оставили тебя без одежды, а я ещё и джентльмен и старше тебя на шесть лет. ​— Ты не джентльмен, ты просто адекватный. Спасибо. Я хочу есть. И... Куда мне одеваться? ​— Приветственный бал для всех новых студентов. Как только тебе станет лучше, начнём собираться. *** ​Возможно, это было странно только для меня, но за несколько часов я успела поесть, немного поспать и быстро сходить в душ. Рафаэль ни разу от меня не отошёл — только в кабинку не заходил. Но теперь мне нужно было переодеться в какое-то прекрасное, непышное, изящное платье цвета молочной пены, и тут появились вопросы о том, как это сделать. ​— Рафаэль? – я приподняла бровь. ​— Да? — он выглянул на меня, выходящую из душа в полотенце, отложив книгу с какими-то странными словами, будто на латыни. Он словно не понял моего многозначительного взгляда, а мне очень не хотелось объяснять. ​— Ну, мне нужно одеться. ​— Понял, — он повернулся ко мне со своего кресла и подошёл ближе, чем хотелось бы, заботливо взяв за плечи: — Я не смог рассказать всё сразу, поэтому говорю сейчас. Тебе стоит привыкать к тому, что телесная нагота здесь не является чем-то постыдным в двух случаях. ​— Что? В каких... Случаях? ​— Первое — Обряд Инициации, момент интимности и единения. Второе, и что будет сейчас чаще, — союз Наставника и Подопечной. — Я слушала его, задирая лицо наверх (он высокий, конечно, на кровати это не так было заметно). — Первое время адаптации мне нельзя отходить от тебя, так что не придавай этому земного значения. ​От обжигающего шока и внезапного смущения я, сама того не заметив, перестала удерживать полотенце, и оно вдруг упало, мгновенно оголив моё тело перед Рафаэлем. Мы оба застыли, не в силах пошевелиться. Я — от его слов о союзе и внезапной оплошности; он — от того же, но с иным выражением. Я видела, как он прилагает все усилия воли, чтобы смотреть мне прямо в глаза. ​Такой уж ли он неземной? Джентльмен? Мне стало смешно. Он человек, такой же, как и я, а делает вид, что мудрее меня на шестьдесят лет, а не на шесть. Ему не стоило говорить такие вещи перед своей первой подопечной, раз уж он не знал, как это сработает. ​Через минуту неотрывного взгляда он внезапно развернулся и прошагал прямо к окну, уставившись на заледеневшие скалы. ​— Дорогая Лея, — прозвучало из-за его спины, — нам нужно скорее приводить себя в порядок и выходить на бал. Одевайся. Я готов и пока предамся чтению. ​Скоро закончится этот день, день с чистого листа. Сначала всё казалось странным, не моим, поломанным и искусственным. Но хотя я и не знаю, как будет потом, сейчас всё кажется более чем привычным. Я не помню, каким было привычное в моей прошлой жизни, но ощущение «знакомости» мне тоже не стёрли. ​Я посмотрела в высокое зеркало напротив и внезапно заметила что-то красное вблизи груди и на руке. Подошла ближе и начала разглядывать своё голое тело. Странно. Я приподняла руку, повернулась боком и, кажется, увидела буквы. Нужно было рассмотреть их, и мне было всё равно на Рафаэля, который нервно ждал, пока я оденусь. ​Пара секунд понимания и осознания: там написано, выцарапано чем-то острым, как садистская татуировка: ​«Вспомни. Сестра»