Глава 2. Священная клятва

Месяц проходит в заботах о ковене. Приходят в себя пятеро девушек, и уже вместе с ними Сага проводит воскрешающие ритуалы, когда с тихим звоном обрывается несколько связей — где-то умирают их сестры. Ритуалы вытягивают из нее магию почти до последней капли, но она все равно идет с Мирой к озеру. Уже привычная дорога не занимает у них много времени, и травянистый берег встречает их тихим жужжанием сверчков и блеском лунного диска на водной глади. Полнолуние напитывает все вокруг магией Богини луны Селены, и почти сразу девушки скидывают платья и заходят в воду. От ночной прохлады у Саги по светлой коже бегут мурашки, Мира же даже не вздрагивает, окунаясь в воду с головой. Через мгновение она выныривает в паре метров от подруги и довольно улыбается. — Нужно было взять с нами Раду, — с мимолетным сожалением произносит девушка. Сага согласно хмыкает и неторопливо заходит в воду по плечи, задерживая дыхание и наконец ныряя в озеро. Запас ее сил постепенно восстанавливается, а сама она немного расслабляется. Поэтому, конечно же, Мира первая замечает нарушителей их спокойствия, когда они уже подплывают к берегу. Вскидывает худую руку, и одного из инквизиторов пробивает ледяным копьем. — Стой, — приказывает Сага непослушным языком и лишь со следующим ударом сердца узнает эти голубые глаза. Мира с тихим рычанием скалится, но послушно замирает, только юношу по рукам с зажатыми кинжалами и ногам сковывает тонкая корка льда. Они выходят из воды, и пока Мира натягивает на влажное тело платье, Сага подходит к инквизитору, не стесняясь собственной наготы. Мгновение всматривается в взволнованные глаза и после срывает со знакомого лица маску. В горле клокочет восторженный смех, но она прикусывает нижнюю губу и лишь скользит тыльной стороной ладони по чужой щеке на шею. Кожа под ее пальцами бархатная, жилка на шее бешено бьется, а кадык дергается, когда юноша сглатывает от мимолетного ощущения ее длинных ногтей. Сага широко улыбается, вскинув на него зеленые глаза, мерцающие от наполняющей ее магии вокруг. — Заберем его с собой, пора бы узнать, что происходит в мире, — сообщает она подруге, срывая с чужой шеи солнечный амулет и вместе с маской выкидывая его в озеро. Коснувшись виска и мягких светлых волос, вытягивает с него немного жизненной энергии и наблюдает, как глаза закатываются, а его тело обмякает, все еще скованное льдом. — Не боишься, что с его помощью могут найти святилище? — спрашивает Мира, подходя ближе и протягивая ей платье. — Боюсь, — легко соглашается Сага, одеваясь, — но мне кажется, пора уже что-то делать. Или ты хочешь навсегда запереться в пещере и если что надеяться на воскрешающие ритуалы? Мира отводит от нее темные глаза и, сжав кулак, подхватывает юношу с одной стороны, когда лед осыпается на траву мелкой крошкой. Сага закидывает его руку на свое плечо и едва не сгибается под чужой тяжестью. — Великая Эрра, не могла ты выбрать кого-то поменьше, — жалуется Мира, когда они с трудом преодолевают половину пути и останавливаются передохнуть, безжизненной тушей привалив юношу к одному из деревьев. Сага приглушенно смеется, стараясь отдышаться. Действительно, довольно изящный на вид парень оказывается неожиданно тяжелым, к тому же выше их почти на полторы головы. — Немного осталось, — подбадривает она подругу, когда они вновь продолжают путь. Уже в святилище им помогает причитающая Рада. Втроем они дотаскивают парня до свободной комнаты и привязывают к стулу. Он едва ли очнется до утра, но Мира все равно остается за ним следить. — Все ведь будет хорошо? — с надеждой спрашивает Рада, когда они вдвоем выходят в едва освещенный коридор. — Я все сделаю для этого, — обещает Сага, понимая, что привыкшие к благополучной жизни девушки уже устали прятаться в каменных стенах. Она и сама хотела бы вернуться в город к обычным людям, даже вновь служить жрицей, лишь бы больше не слышать тихий звон и не видеть, в каких муках корчится сплетаемое потоками магии тело очередной ее сестры.

***

Арден приходит в себя в темноте. По телу разливается слабость, голова кружится, в запястья впивается грубо сплетенная веревка. Через мгновение вспыхивает шар света, и он зажмуривает глаза, отворачивая голову в сторону. В подбородок впиваются жесткие пальцы и женский голос требует: — Имя. Арден упрямо молчит, даже когда в кожу впиваются ногти и женщина недовольно хмыкает, через мгновение отпуская его. Он наконец промаргивается и открывает глаза. Черноволосую ведьму, которая с такой легкостью убила его напарника, он узнает сразу. Та прислоняется спиной к стене напротив него и буравит его темным взглядом, пока над ними парит шар света. Несколько минут они проводят в напряженной тишине, лишь сверлят друг друга глазами. — Думаешь, так и будешь молчать? — спрашивает ведьма. — Пытать мы тебя может и не будем, мы же не твари, как вы, — она мимолетно усмехается. — А вот менталистка у нас есть, так что в целом можешь и помолчать. Она следит за ним озлобленным взглядом, ожидая хоть какой-то реакции, но Арден закрывает глаза и привычно молится про себя. Гаснет свет, и женщина выходит из комнаты, с лязгом захлопнув за собой дверь. Арден устало вздыхает и шевелит связанными за спиной руками, стараясь ослабить узлы и проверяя веревку на крепость. Порвать ее не получиться при всем желании, поэтому он не тратит силы зря, к тому же в коридоре слышаться приглушенные голоса и вскоре вновь распахивается дверь. Из-за яркого света он не сразу узнает в остановившейся напротив женщине ту, которая приказала его схватить, так или иначе сохранив ему жизнь. Он уверен, что черноволосая не колебалась бы и с его убийством. — Как тебя зовут? — спрашивает женщина значительнее спокойнее своей подруги, когда он привыкает к свету и уже может разглядеть длинные пепельные волосы, впалые щеки, нос с горбинкой и глубокие зеленые глаза. Арден молчит, только все не может оторвать взгляда от глаз напротив. Перед внутренним взором проносятся картины, как чужое тело обхватывает бушующий огонь, а она даже не кричит, только по лицу бегут дорожки слез. — Я помню вас, — дрогнувшим голосом произносит Арден, и женщина заинтересованно наклоняется ближе к нему. — Сага Мортифера, вас обвинили в убийстве короля и казнили в числе первых ведьм. Я видел, что после вас ничего не осталось, вас не могли исцелить. Это не укладывается у него в голове. Он все скользит взглядом по женскому телу без единого следа случившегося и не может до конца поверить тому, что видит. Он все еще не очнулся? Может, с ним уже работает менталистка и это видение ее рук дело? — Ты прав, — легко соглашается Сага, вырывая его из своих мыслей. — Было чертовски больно, — неожиданно даже для себя самой добавляет она и сразу переводит тему: — Кажется, ваши славные Кардиналы не сказали вам главного? Арден впивается цепким взглядом в ее лукавое лицо, и довольная усмешка на розовых губах заставляет его сердце сбиться с ритма. Это от желания знать правду, убеждает он себя. — Ты готов убивать детей? — все тем же спокойным, даже ласковым тоном спрашивает Сага и неторопливо заходит за его спину. По плечу скользят длинные ногти, сама она наклоняется ближе и следующий вопрос произносит рядом с его ухом, едва не задевая кожу губами: — Маленьких, ни в чем неповинных девочек, еще даже не умеющих колдовать, но из-за ваших действий уже получивших дар? Плечи его напрягаются, а сам Арден замирает. Себе он готов признаться, что никогда не сможет убить ребенка, но отвечать ведьме он не собирается. Они убили короля, напоминает он себе, сами обагрили руки кровью, а души грехом. Он лишь восстанавливает справедливость. Он не какой-то убийца, он судья, который обязан вынести им наказание соразмерное их грехам. Сага разочарованно хмыкает, чувствуя, как под ладонью расслабляются плечи, а юноша прикрывает глаза и едва слышно молится. — Вы ослепли от света вашего Солнца, — с упреком произносит она и хватает его за подбородок, запрокидывая чужую голову назад. — Прекрати молиться своему лживому богу, когда с тобой говорит одна из дочерей Эрры. Сталь, впервые зазвучавшая в ее голосе, заставляет его распахнуть удивленные глаза. Даже не ожидавший, что она может быть твердой и жесткой, Арден скользит взглядом по застывшему выражению ее лица, стараясь понять ее дальнейшие действия. — Я жду, — с нажимом произносит женщина и впивается пальцами в его щеки сильнее, напоминая: — Имя. — Арден, — не ожидая сам от себя, отвечает юноша и досадливо морщится, когда жесткие пальцы ласково гладят его по лицу. — Вы как-то воздействуете на меня? Его вопрос заставляет ее мимолетно улыбнуться, и он все еще не может поверить, что выражение ее лица может так преобразиться. Улыбка делает ее черты гораздо мягче, в уголках глаз выступают маленькие морщинки и даже теплеет взгляд. Но так же быстро оно вновь холодеет, словно омытое ледяной волной. — Неужели племянник Ришелье? — спрашивает она и хмыкает, когда он отводит взгляд, не собираясь больше отвечать на ее вопросы. Сага отпускает его и встает напротив, расслабленно прислоняясь к прохладному камню стены. Несколько минут они проводят в глухой тишине, Арден упорно не смотрит на нее, но больше и не молится, только сверлит взглядом угол комнаты. Рассматривать, кроме женщины, тут больше и нечего. — Знаешь, я помню Ришелье еще молодым, — задумчиво произносит Сага, и он переводит на нее недоверчивый взгляд. Скрытый интерес в его глазах едва не заставляет ее засмеяться, но она сдерживает себя. — Он был жестоким уже тогда, костры горели за малейшие проступки и не только для ведьм. Он присутствовал на каждом, иногда даже отправлялся в другие храмы только ради казней. Провожал каждого молитвой, прямо как нас. — Дядя справедлив, — перебив ее, произносит Арден с фанатичной убежденностью, — и милосерден. Он лишь хочет, чтобы каждый искупил грехи своей души и отправился под свет Солнца, где все смогут жить в гармонии и чистоте мира. Сага слушает его молча, не зная плакать ей или смеяться. Сол ушел из земного мира последним из богов, но это было так давно, что то время помнит даже не каждая Изначальная ведьма. Но все равно каждая из них знает, что нет никакого «лучшего» мира после смерти: ведьмы сольются с магией, а люди просто умрут. Не будет никаких сверкающих чертогов, где их будет ждать обожаемый бог. Только сырая земля, пожирающие мертвую плоть черви и безмолвие смерти, безжалостной и к грешникам, и к святым. Сага устало вздыхает и, оттолкнувшись от стены, коротко гладит юношу по бархатной щеке, бросая напоследок: — Отдохни пока. До выхода из комнаты спину ее буравит упрямый взгляд.

***

Рада с Мирой ждут ее прямо за дверью и молча следуют за ней до зала с алтарем. Сага проходит к нему и ласково прикасается к идолу с искусно вырезанным женским лицом. Камень под пальцами теплый, почти как кожа Ардена. Она вспоминает, как касалась его, и мысленно просит у Эрры благоразумия. — Ну что там? — не выдерживает Мира, и Сага оборачивается к девушкам. — Пора бы тебе набраться терпения, — произносит она отстраненно, мыслями все еще пребывая в пустой комнате наедине с юношей. — Даже удивительно, что с твоим характером тебе подвластна стихия льда. Мира опускает пристыженный взгляд, и Рада мимолетно сжимает ее холодную руку теплыми пальцами. — Пока он не сказал ничего существенного, — сосредоточившись на деле, сообщает Сага. — Но племянник Ришелье нам пригодиться так или иначе. Девушки удивленно охают, и даже Мира забывает о мимолетной обиде, вскидывая на нее радостный взгляд. — Даже не знаю, как быстро нас бы нашли, если бы я его все-таки убила, — тут же взволнованно произносит она. — Не все можно решить убийством, — согласно отвечает Сага и переводит взгляд на Раду. — Ганна еще не пришла в себя? — Еще недели две будет спать, с ритуала прошло не так много времени, — с сожалением прикусывает губу рыжая девушка. Сага задумчиво опускает взгляд. Без менталистки будет трудно, и за это время о пропаже Ардена наверняка узнают. Лес наводнит еще больше инквизиторов, и им придется трудно. Небольшой огород у подземного пруда даст им пропитание, а вот травы для ритуалов придется экономить. — Возьми с собой девушек и сходите за травами, — дает она задание Мире. — Если будет возможность поохотиться и собрать плодов и ягод, можете сделать это. — Как скажешь, — с готовностью произносит девушка и скрывается в коридоре. — Собери девочек, нужно уже обучать их не только бытовой магии, — присев на ступени у алтаря, просит она Раду, и та молча уходит вслед за подругой. Сага остается одна в приглушенном свете и безмолвии алтаря. Мысли вновь возвращаются к бездонным голубым глазам и мягким волосам. Она не понимает, почему он так зацепил ее. Из-за мести? Но его не было среди инквизиторов, когда ее схватили в Монастыре, и он не приходил к ней с допросами. Лишь раз увидев его на собственной казни, она уже не может забыть. Разве она так истосковалась по любви? Сага опускает взгляд на правую руку и трет пальцами уже невидимый след от обручального кольца. Она сняла его только через несколько лет после смерти своего мужа, и больше не встречала человека, с которым хотела бы провести пусть крошечный, но отрывок своей жизни. Она не была одинока, да ей и некогда было думать о своем одиночестве. Забота о собственном ковене, служба жрицей занимали все ее мысли, но Сага не жаловалась. Лишь сейчас поняла, что очень давно не задумывалась о себе. В браке ей нравилось рисовать и собирать букеты в торговую лавку мужа. Подобным она больше не занималась, отдыхом для нее был сон без сновидений после выматывающего дня. От неожиданного осознания Сага опустошенно вздыхает — она забыла о себе, почти похоронила собственную жизнь в одной могиле с мужем. Губы растягивает грустная усмешка, и она усилием стирает ее с лица, не позволяя себе тратить время на уныние. Кажется, это один из грехов, за которые любит наказывать Кардинал Ришелье? Его цепные псы готовы утопить в священном пламени весь мир, и в тишине святилища своей умолкнувшей богини Сага обещает себе, что будет ценить собственную жизнь. К тому же вряд ли она сможет прожить так же долго, как могла бы, если Инквизиторий так и будет сжигать их на кострах. Однажды воскрешающий ритуал просто некому будет провести, и она сольется с магией, как и ее мама. — Прими обещание пред алтарем твоим и дай сил на его исполнение, — негромко просит Сага, опустившись коленями на холодный пол и склонив седую голову. Сердце пропускает удар, когда его обвивают нити магии, и она удивлено вздыхает — очень редко Эрра нисходила до их просьб. Она мягко улыбается и поднимает взгляд на идол: — Спасибо, Матерь. В коридоре звучат торопливые шаги, и Сага поднимается на ноги. Пора заняться делами.