Зайчонок и муха: На самом деле

      — Ну же, солнышко, поешь хоть за папу, — уговаривала сына Зайчиха, поглаживая его по голове. Отец Зайчонка, Заяц, был моряком дальнего плавания, сына видел нечасто, и в силу объективных обстоятельств его воспитанием заняться всерьёз не мог.              — У-у, — упрямо замотал головой Зайчонок.              — Ну, смотри мне… — проворчала потерявшая всякое терпение Зайчиха. Резко встав из-за стола, отодвинув свой стул, она вышла из кухни и вернулась через полминуты с матросским ремнём. — Ну-ка! Где ты там?!              В этот момент её взгляд упал на пустую тарелку. Зайчиха расплылась в улыбке, хотела было похвалить сына, но заметила, что окно открыто. Странно… оно ведь было закрыто ещё полминуты назад…              — Сколько раз я говорила — не сиди на сквозняке! Простудишься! — Строго сказала Зайчиха, подходя к окну. Взялась за створки, чтобы закрыть его, случайно посмотрела вниз и ахнула: под окном в беспорядке лежали в грязи морковки, яблоки, даже ватрушки, которые она пекла с такой любовью и заботой… Закрыв окно и задёрнув штору, Зайчиха повернулась к Зайчонку, уперев лапы в бока и натянув на лицо грозное выражение. Зайчонок сглотнул. Только тогда Зайчиха осознала, что всё ещё держит в лапе ремень. И, хотя она раньше никогда не пускала его в ход (старый ремень её мужа висел на гвозде возле чулана), решение пришло спонтанно: такой отвратительный поступок нельзя оставлять безнаказанным!              — Ну?! — грозно спросила Зайчиха. — Объяснишься?!              — Н-нет… — пролепетал Зайчонок, бледнея.              — Не слышу. Что ты сказал?              — Нет, — громче повторил Зайчонок, снова сглатывая.              — Ну, раз объясняться ты не собираешься… — Зайчиха последний раз прикинула, стоит ли так поступать. Она никогда раньше так не наказывала сына. Даже в мыслях такого не допускала. Другой вопрос, что раньше он не поступал настолько безобразно… Выбросить в грязь её собственнолапно испечённые ватрушки!..              Углубившись в свои мысли, Зайчиха не заметила, как Зайчонок тихонько сполз под стол. Опомнившись, она осмотрелась и, заметив торчащие из-под стола длинные уши, за них вытащила сына на свет, за уши отнесла его к кровати. Невзирая на сопротивление, сдёрнула с него штаны. Положила на кровать лицом вниз.              — Не дёргайся, — велела.              — Мам-ма, не надо… — всхлипнул Зайчонок. — Я больше не буду…              — Можешь говорить что угодно, но пока я не буду уверена, что ты усвоил урок… — Зайчиха занесла ремень, — я тебя не отпущу!              — Ай! — вырвалось у Зайчонка — ремень больно обжёг его. — Мама, я…              — Ты ещё ничего не усвоил! — отрезала Зайчиха.              — Я усвоил, правда! — зачастил Зайчонок.              — Не думаю! Это ещё додуматься надо было — еду за окно выбрасывать!..              Зайчонок всхлипнул — каждый удар ремня обжигал:              — Мама-а, пожалуйста-а-а, хватит!.. Я всё понял… так нельзя поступать…              — Как нельзя поступать? — сурово вопросила Зайчиха, снова занося ремень.              — Выбрасывать еду!!! — завопил Зайчонок.              — И почему так нельзя поступать?              — Потому что ты расстраиваешься?.. Ай!!!              — Неверно! — отрезала Зайчиха. — Потому что ты обманывал меня всё это время! А обманывать очень, очень плохо!              — Я понял, правда понял! — зачастил Зайчонок.              — Надеюсь. Потому что если ещё раз поймаю тебя на таком безобразии, так легко ты не отделаешься.              Отбросив ремень, Зайчиха натянула на Зайчонка штаны. Опустилась рядом на кровать, закрыла лицо лапами. Зайчонок, убедившись, что экзекуция закончена, осторожно встал. Увидел, что мама плачет, спросил:              — Мама… что случилось?              — Думаешь, мне легко это даётся? — всхлипнула Зайчиха. — Тебя наказать? Нет… вовсе нет. Но ты иногда ведёшь себя так, что выбора просто нет…              Помолчав, Зайчиха закончила:              — Ладно. С этим разобрались — и ладно. Надеюсь только, что ты сделал выводы и больше не будешь вести себя так безобразно.