Часть 1

Можешь молиться своим богам мир узнает меня как врага.. «Мир обречён»-ЩЕНКИ Эта комната давно не была чистой, а тем более светлой. Всё вокруг пропахло никотином и дешевым алкоголем. Революция изменила всех, даже детей. Казалось, теперь никто не посмотрит искренне и по-доброму на человека, не равного ему по статусу, но Готье (уже Киллиан) и Скэриэл вновь опровергали это утверждение. Сейчас, сидя на одной кровати, полуголые и разбитые, они казались счастливыми. Они давно не были шестнадцатилетними, но всё так же пробирались друг к другу в дома. Однако теперь не было той непосредственности; сейчас их отношения были слишком близкими. Иногда они кричали друг на друга, их любовь превращалась в ненависть, а поцелуи — в тёмную материю. Никто из них не был готов признать, что их отношения давно не такие, как несколько лет назад. Киллиан произнёс: — Обещай умереть в один день со мной или хотя бы простыть в тот день со мной. Сейчас разговоры о смерти звучали всё чаще, и никто уже не шутил о ней. Все магазины работали строго по графику, на каждом шагу была охрана, а Франк Лафар, похоже, скоро сможет исполнить мечту — всех перестрелять. Бёрко клялся, что если это произойдёт, он убьёт того. Теперь его трудно было назвать неженкой; для многих в совете он был нежелательным лицом, конечно, после Скэриэла. Скэриэл хрипло сказал: — Я как преданный пёс буду хранить тебе верность, хотя бы за то, что на фоне заката мы сбегали из твоего дома, пока Гедеон сходил с ума. Под конец он рассмеялся. Киллиан думал, что однажды Скэриэл умрёт. Наверное, этого он не сможет пережить, слишком многое их связывало. Блондин никогда не говорил о любви, но его действия показывали её; пожалуй, Скэриэл был единственным, кто у него остался. — Ты же осознаёшь, что однажды мы встретимся на поле боя? — вновь сказал Скэриэл. Эти слова ещё давно висели в воздухе, но они боялись их произнести. — Есть ещё куча вариантов, — солгал в очередной раз Киллиан. Интересно, с каких пор они поменялись ролями? Наверное, с тех пор, когда Скэриэл окончательно сошёл с ума. Хотя, наверное, сумасшедший здесь только он. — Ты думаешь, что вариантов миллиарды, а их только два: жизнь и смерть, либо-либо, — чуть надрывно произнёс полукровка. Ему хотелось кричать от безысходности. Он не должен был привязываться к Хитклиффу, а тем более лежать вот так и говорить о смерти. — Дальше не будет хуже, — возразил будущий император. Этот статус раньше приносил мнимую надежду, сейчас он эту надежду забирал. — Просто не будет дальше, — рассмеялся Скэриэл. В последнее время смех редко услышишь, поэтому Бёрко жадно хватал это звучание. Следующие дни он будет прокручивать в голове эти моменты и заставит себя жить ради этого звука. — Помнишь, я давал тебе кинжал? — зачем-то вспомнил это Лоу. Блондин закатил глаза и ответил: — Я никогда не использую его против тебя. Чувство безнадёжности не покидало его ещё с тех времён. Раньше он думал, что у них будет всё отлично, теперь же осознавал, что после этой ночи они вряд ли проживут столько, чтобы повторить её. Их жизнь сейчас — это череда сражений, боли и предательства. Они выросли слишком быстро, и теперь их называют детьми с глазами мёртвых взрослых. — Ты не понимаешь, Готье, — теперь это имя резало слух. Оно напоминало о временах, когда всё было хорошо. От него захотелось съёжиться и просто закрыть уши. Скэриэл заметил реакцию, и в его глазах промелькнула боль. Готье изменился, осознавал тот; изменился и мир. Наверное, потому что его мир — это Готье. Как же он глуп, что позволил ему посадить себя на поводок. — В нашей ситуации придётся умереть одному из нас. Я не хочу твоей смерти, — он был слишком откровенным, но ситуация была такой, где врать можно только о хорошем будущем. — Если ты умрёшь, моя жизнь окончится, — за это время Скэриэл стал его якорем. Киллиан отдалился буквально от всех; Скэриэл был единственным, кто смог пробиться сквозь стену. Теперь Скэриэл был тем, кто держит его на этом свете. Суицид не был выходом, до тех пор, пока Лоу жив. — Смерть неизбежна, — произнёс Скэриэл. Никто из них ещё не подозревал, что спустя две недели они будут застрелены, держась за руки, как предатели Октавии. Гедеон с Габриеллой покинут Октавию и переедут во Францию, а Уильям умрёт от сердечного приступа. Их убийцей был Люмьер Уолден.