Часть 3 Дом с пятью стенами

Маршрутка, компьютер, телефон, пять часов, ура, домой. Раньше она смотрела политические новости и думала: интересно, может революция будет. Не будет. И политические блогеры сменились на каких-то других. Кажется опять блогеры рефлексисты. Может любимую анимешку посмотреть еще раз. О боже, этот прекрасный мир аниме... будто дышать легче стало. спасибо, мангака. Что-то пошло иначе в этот раз. Герои были глубже, живее. Один персонаж оказался настолько живым, что явился в те ее фантазии во время секса и сказал: "хватит насилия, пусть будет любовь!". Да и вообще захватили голову. Стало светлее и приятнее жить. Так прошло полгода. И ещё было огромным удивлением узнать, что есть люди, которые рисуют арты и пишут фанфики. Наталья читала книгу, а точнее фанфик. Третий раз подряд. Странным образом она затянула ее, как давно она не читала с таким упоением. А возможно и никогда. Обычно она спит как сурок в любое свободное время. Да и вообще ее старый девиз по жизни, до рождения детей, был такой: в любой подходящей ситуации ложись спать. А в какой-то книге герой советовал лежать и не увеличивать энтропию Вселенной. Наверное, тоже любил спать или устал. Но эта книга будила ее в семь утра в субботу. И не давала ей спать в среду в три ночи. А после прочтения у нее не было аппетита неделю, она даже испугалась, стала думать, разное. Это рак кожи? - потому что на коже появились красные микроточки. Это проблемы с щитовидной железой?- потому что не хотелось есть и лицо покраснело. Моя старая личность умерла и это продукты распада бродят в организме? - эта мысль была просто изгнана, слишком она необычная. Думать про всякий рак проще, роднее. После этой книги было так странно, она не хотела читать ничего другого. Даже аниме не могла смотреть, хотя последнее время только оно и спасало. Какая-то энергия блуждала в ней. Она захотела ещё подобную книгу. Но все было не то, обозлилась и решила написать свой фанфик. Она писала, благо никто не читал, да она бы и не дала. Это слишком личное. Так больно от мысли, что кто-то скажет: ну.... ну такое. Однако собственный внутренний критик разносил все в клочья, рвал все в щепки, разматывал на верёвочки, поливал бензином и жег. Каждая сцена - это война. Сомнение, боль и движение сквозь засохший бурелом на северных склонах гор. Это был сначала колючий одинокий голос, бросающий короткие фразы: - Ерунда! - Примитив! -Пошлость! - Герои не похожи на себя! А потом он обрёл образ и плоть. Она показалась первой. Это была девочка Сомнение. Просторные черные брюки, широкая черная ковта с длинными рукавами. Руки часто скрещены на груди, взгляд исподлобья или сверху вниз. Она не носит украшений, не пользуется косметикой - она ей ни к лицу. Черные брови, черные ресницы и светлая кожа итак хорошо выглядят. Губы тонкие, без улыбки. Острый нос. Волосы до плеч тоже черные и собраны в хвост обычной резинкой. Она стройная, черты лица угловатые. Плечи слегка опущены, осанка прямая. Любит ножи и мечи. Сильная физически, хоть и кажется худоватой. Из еды предпочитает овощи и мясо или просто не ест. Вместе с ней появилось пространство. Это был дом с пятью углами. С большими окнами, пейзаж за которыми мог легко меняться. Сейчас было сумрачно. - Твой фанфик ерунда, о чем ты пишешь? Любовь двух мужчин, фууу... Взрослая женщина, а такое писать взялась. Лучше с детьми поиграй - больше пользы будет, - смотрит внимательно, взгляд колючий и холодный и она не одна. Привела помощников. Философский спецназ в лице Виктора Пелевина и Фридриха Ницше. Ну здравствуйте, гости дорогие... Пелевин улыбался своей фирменной улыбкой: «все суета и иллюзия», был спокоен, и даже казался доброжелательным, хотя вернее сказать он не был воинственным. Когда он говорил, сумрак за окнами перемешивался с туманом, мягко окутывая дом пеленой. - Новое бегство от реальности под соусом 'я не потребитель'. Ты сменила наркотик-аниме на наркотик-фанфик. Подсела на более отборный дофамин. Прячешься в вымышленном мире, прикрываясь духовными исканиями. Ты все та же белка в поезде, - голос спокойный, взгляд отстраненный, не спорит, не доказывает, просто говорит. Ницше был воодушевленным, энергичным, выражение лица как у памятника Ленина. Туман за окном стал сгущаться в грозовые облака. -Ты создала идола! Бежишь от реальности в фанфик! Ты предала жизнь! Вместо того чтобы сражаться здесь и сейчас, ты создала себе двух богов и поклоняешься им. Это трусость! Девочка Сомнение с удовольствием продолжала: - Писатель с грязной посудой, да что ты там написала? Ничего нового, все уже написали до тебя, ни одной свежей мысли, - она ходила по дому размеренно, как хозяйка. При этом всем внутреннем монологе Наталья то закрывала глаза рукой, то морщилась, то вжимала голову в плечи. После того, как эти трое разнесли ее в пух и прах, ещё один голос начал пробираться сквозь это уничтожение. Сначала тихо бубнил что-то неразборчиво из дальнего угла комнаты. А потом и он обрел свою форму. - Наверняка вы, правы, дорогие гости: это все несерьезное занятие, но пусть это будет игра! - взгляд прямой, уверенный. Это была девочка Правда. На ней грубая одежда из натуральной ткани, никаких юбок, рюшек, цветочков и всего такого, черные штаны и темно - зелёная ковта, свободного покроя на спортивном теле. Короткая стрижка под мальчика, темно-русые волосы. Обычно ест что хочет и когда хочет. Ещё один голос, он был весёлый, азартный: - Неужели Виктор Олегович и Фридрих Ницше пришли к нам! Да это же праздник!- это была девочка Ум, она любила умных людей. Она чуть ли не танцевала от восторга. Это был праздник для неё, она ликовала от этого театра. Девочка Ум одета в неприметную офисную одежду - обычно носит почти что попало, лишь бы удобно было, то брюки, то простые платья-футляры серых цветов, или синие. Волосы русые, собраны в пучок. Зрение минус один, поэтому видит плоховато. Щурится, если без очков, иногда все же носит очки, иногда линзы. Взгляд либо любопытный либо отсутствующий - она в своем мире, что то анализирует или вспоминает. Осанка слегка сутулая, но когда вспоминает, что сутулится, то делает быструю разминку шеи и плеч и выправляется. Но этого не хватает надолго. Ест мясо, и всякое правильное питание. На спине рюкзак в котором пара книг, блокнот, фонарь, спички, фотоаппарат. Девочка Сомнение сверкнула на этих двоих глазами, а потот закатила их под потолок громко цыкая: - Ну, ну, как же, написать она хочет, она всегда сначала хочет, а потом лежит на диванчике. Да мне даже и говорить ничего не надо, просто подожду, когда энтузиазм иссякнет. Виктор Олегович поддержал ее: - Идеальное цукиеми для Натальи: она каждое утро просыпается с важным вопросом о себе, о мире, потом день рефлексии лёжа в постели, вечером просветление. А утром новый круг, и так до смерти. Девочка Ум, улыбается, она же любит Пелевина и Ницше, хоть и побаивается их. - Дорогие наши гости! Спасибо, мы все ваши указания учтем! А про цукиеми это вы прям в яблочко, Виктор Олегович! Мне очень понравилось бы: думаешь, думаешь а после сна все забыла и снова думать и думать! - Дак ты записывай, чтоб одно и то же не думать, - девочка Правда развела руками и выразила недоумение на лице. - А... Записывать, ну да, попробую, потом. А сейчас, уважаемые, давайте Берна позовём! И Юнга! У нас тут важный разговор о гейском фанфике. Они появились, Фридрих не чуть не смягчился. Появившийся в пространстве Юнг осмотрелся, и вместе с ним появился в центре большой дубовый стол и стулья. Он сел на старый основательный деревянный стул. И с азартом и опаской посмотрел в сторону Фридриха. Берн думает, способны ли эти люди разыграть игру, или они слишком сильны для игр, игра не выдержит такие глыбы. Пелевин улыбается, ему нравятся эти люди. Вышла ещё одна девушка, точнее сказать выползла, смотрит полусонным глазами на всех: - Ну зачем шумите, зачем будите? И что за представление, и зачем...- она зевнула, - Писать? Что за ерунда, зачем? Все равно не напишешь то, что было у той реки тем прекрасным летом... Покроемся пылью и лягем в уголок... Пледик лучше дайте. - Кто это?- спросил Юнг заинтересовано. - Моя сестра близнец, - ответила девочка Сомнение, - Это девочка Ветошь. Ветошь одета в растянутые хлопковые то ли лоскуты, то ли это был поношенный оверсайз. Волосы не мытые и даже не расчесаны, осанки кажется нет совсем. Она чаще лежит, редко сидит. Лицо какое-то понурое и серое. Ест все что остается- чёрствый хлеб, старые макароны, гнилую черешню, сухую лапшу. Доедает за детьми, и как при таком рационе у нее лишний вес - не понятно. Но ей все равно, ей давным-давно на все ровно. Но все-таки есть немножечко энергии для черного юмора. - Дай мне пледик, юный педик...- девочка Ветошь понуро смотрит на этих всех собравшихся и совершенно никем не впечатлена. Девочка Правда закатывает глаза, девочка Ум сделала вид что не слышала. Ветошь продолжила: - Хорошо вам, Фридрих, и тебе Витя: у вас нет детей. Хочешь проявляй волю сегодня, хочешь завтра, хочешь замухоморься на месяц для душевных поисков. - А вы, товарищ Юнг, сталкивался ли ты с бедностью? Рос на удобренных почвах, явно тебя не занимали вопросы купить роллтон или Бигбон. Эрик, дорогой, и как это ты женился трижды? наверняка первый брак это брак ребенка, а второй родителя, а третий... ну ты понял, ха, философы-аналитики. Сами-то справились со своей жизнью? не лезьте ко мне, уйдите, дайте поспать... Ветошь продолжила, сбавив громкость. -А Пелевин-то самый прошаренный- стирает свою личную историю, чтоб не за что было ударять. Интересно, он сам пишет книги, или уже давно пишет команда во главе с искусственным интеллектом?- она продолжала говорить с закрытыми глазами. Пелевин не ответил, просто улыбался. Однако девочка Правда поняла, что пишет он сам, а иначе бы умер, или превратился в Ветошь. - Виктор, вы не написали про то, что в реальности после поезда стал делать главный герой «Желтой стрелы», потому что каждый сам должен решить это вопрос? Пелевин хихикнул, слегка пожимая плечами типа "да я и сам не знаю". - Ага, герой сошел с поезда, а потом стал писать книгу, как сойти с поезда, в которой герой сходит с поезда и пишет книгу...ахащаха! Прямо как Витя!, - Ветошь сложилась пополам и беззвучно хохотала, а потом закашляла. Пелевин опять улыбнулся и растворился в каком то симулякре, наверное полетел пить чай с Буддой, а может заскочил в гости к Дону Хуану. Девочка Ум, пользуясь моментом, решила узнать у собравшихся что же делать дальше. - Я люблю четкие инструкции! Что нам делать? Вы же умные, я вам доверяю! - Я напишу тебе инструкцию, дорогая моя, - сказала Ветошь,- залюбуешься... Девочка Ум скептически отнеслась к этому, но любопытно стало, что там напишет Ветошь? Хотя..."Пункт один: ляг поспи и все пройдет..." И наверняка все в таком духе. Ветошь протянула листочек девочке Уму: - На, вот тебе. Девочка Ум раскрыла лист: схематично изображён пенис и написано большими буквами ХУЙ. Девочка Ветошь хохотала снова, как дурочка. -Ахаха, на каждом заборе инструкция, а ты и не видишь! -Шарик, ты балбес, - ответила девочка Ум, - Фрейду ты бы явно понравилась. Она знала, что Ветошь любит ее по-своему, такие инструкции не дают тем, кто безразличен, такую шутку только очень близкому человеку можно адресовать. Один только Берн молча сидит за столом, анализирует, какие тут происходят транзакции, кто тут ребенок, кто родитель, а кто взрослый и ведет записи в своем блокноте. И зачем меня позвали...