Глава 20

— Только не снова! — прошипела я, когда Скользящий Лист ткнул хвостом в сторону логова старейшин. — Я же вчера там убиралась! — Тогда уберись лучше, — буркнул он и пошёл прочь, не оборачиваясь. Как всегда. Из всех заданий в лагере это — самое липкое, пахучее и утомительное. Но спорить с ним после позора у Камня Предводителя — всё равно что бросаться когтями на ежа. Лучше просто сделать и поскорее забыть. Я сгребла лапой пучок свежего мха и направилась к колючему кусту, под которым старейшины устроили своё логово. Укрытие было сухое, но тесное, и всегда пахло травами, пылью и старой шерстью. — Доброе утро, — буркнула я, просовываясь внутрь. — Ах, Золотая Лапа, снова ты? — весело фыркнул Пепельный Вихрь, старый полосатый кот, который всегда улыбался, даже когда чихал. — Да уж, частая гостья, — подала голос Полыная Тень, серебристая старейшина с проницательными глазами. Её голос был мягкий, но в нём ощущалась сила — как в ветре, который может согреть… а может сбить с лап. — Мха принесла? — Вихрь зевнул. — А то у меня что-то под боком колется. Наверное, снова этот проклятый сухой лист. — Сейчас заменю, — пробурчала я, начиная разбирать старую подстилку. — Помню, когда я был учеником, — начал Вихрь с видом, что сейчас поведает легенду, — я вообще отказывался таскать мох. Говорил, что это недостойно воина. — Ага, — фыркнула Полыная Тень. — А потом завалился в собственную подстилку, потому что она развалилась. И неделю ходил с мокрым боком. Я невольно хихикнула. — Ну, зато мне прощали, — Вихрь поёрзал, устраиваясь поудобнее. — Я был обаятельным бездельником. Таким же, как… Он вдруг осёкся. Его глаза скользнули по мне внимательнее. — …Как твой отец, — закончила Полыная Тень. Я застыла. — Мой… отец? — прошептала я. — Вы… вы знали его? — Конечно знали, — фыркнул Вихрь. — Ты — вылитый он. Та же походка, тот же взгляд, когда сердишься. — Он был… бездельником? — Да уж был, — кивнула Полыная Тень, — и бывал в лагере реже, чем солнечные дни в Листопад. Особенно любил исчезать, когда его ставили патрулировать границу с Племенем Реки. Я перестала шевелиться. Сердце глухо застучало в груди. — Часто уходил? — Постоянно, — подтвердил Вихрь. — То уходит рано, то возвращается ночью, пахнет речной водой и чужой травой. Мы-то не глупые — видели, что он там искал. — А моя мать… Ветреный Шепот? — Она уже тогда смотрела на него, — тихо сказала Полыная Тень. — Как смотрят те, кто не ждёт ничего… но всё равно ждёт. Смотрела с тенью в глазах. — Она знала, куда он ходит? — Знала. Все знали. Но молчали. Я сглотнула, надеясь, что это ошибка, что старейшины что-то перепутали, что… — Но… он… — Да, он. Сейчас — предводитель. Тогда — наш ученик. А знаешь, каким он был? Я молчала, ошеломлённая. Вихрь хохотнул. — Худшим из всех! Шалун, проказник, лентяй. Постоянно вытворял что-то. Однажды старейшинам подложил кости от мыши, завернул в птичью шкуру и сказал, что это редкая болотная тварь! — А как он разбросал по лагерю шишки и убеждал всех, что это барсуки напали! — засмеялась Полыная Тень. — Такой был актёр! — Но в нём что-то было, — сказал Вихрь уже тише. — Упрямый, свободный… как ветер. И это притягивало.