Поддельный канадец

На улице светит солнце, Шелко, как и все обычные дети, примерно лет пяти, мог бы просто играть, гулять. Однако эта реальность предполагает наличие здоровой семьи, хороший склад ума, не настроенный на грехи и конечно же хотя бы какое-то внимание, а как уже было сказано, это совершенно противоположные случай. Шелко сидел на полу, ожидая какого-либо чуда. Ему всего пять лет, спешить некуда. Мать разговаривала по телефону, вечно крича что-то в трубку, а тот всё думал, чем же ему заняться. Шелко был, мягко говоря, с особенностями, да и в силу возраста был вряд-ли способен воспринять всю серьёзность ситуации. Тот был способен только понять, что сейчас до него никому нет дела, за исключением органов опеки. Тот утомительно вздохнул, уже не в силах сидеть без дела: – Мама, мне скучно так сидеть! Та, чуть отрываясь от телефона, проговорила: – Возьми листок и вот это – Мать взяла коробку с разными карандашами и маркерами, ставя перед Шелко. – И нарисуй себе паспорт, учись! Тот вновь опечалено опустил голову, рассматривая всё это. – А чей паспорт? Мать снова отвлеклась от телефона, однако на этот раз она не решалась любезничать: – Чей, чей! Канадский, само собой, бестолочь! Шелко имел самые примитивные знания содержания паспорта, поэтому, дабы разнообразить свои и без того небольшие знания, он взял одну из книг, что называлась вроде "Самые красивые паспорта мира", о чудо, что там был канадский! Тот начертил разметку, верх был посвящён обложке паспорта, а низ содержанию. Шелко закрасил верх синим карандашом, а поверх этого написал "CANADA", как было изображено в книге. Пришла пора оформлять. Самое первое слово "type". – Мам, а что такое... Вот это... – Не успел он договорить, как мать сразу же ушла в другу комнату. "Мама говорила, что если не знаю, что писать, ставить чёрточку" – вспомнил про себя Шелко, собственно, так он и сделал. Дальше шли строки "фамилия", а уже потом что-то вроде имени. Благо, что его учили писать своё имя и фамилию, отчество ему никто не рассказывал. Дата рождения, получения и истечения это был самый лёгкий пункт. "Ой, ну первое я знаю, а остальное? Ладно, напишу наугад.". Дата рождения стояла 14 мая, получение – 20 мая. А вот в поле о истечении, стояла та же дата, что и при получении. В остальных непонятных пунктах от поставил прочерк, в месте где пол – M. А роспись пришлось придумывать находу, добавляя к первой букве имени непонятные, но красивые узоры. Закончив, тот уже хотел подбежать к маме, но его учили сначала дождаться, пока она договорит с кем-то. – Да, переедем в Канаду, да в Оттаву! Я не собираюсь обсуждать это, суки, встали и пошли оформлять мне ВНЖ! Фыркнула та, сбрасывая звонок. Мать итак уже пила кучу таблеток, то для бодрости, то для успокоения. – Мама, я закончил. Шелко протянул той листок с нарисованной обложкой и с страницей паспорта. Та смотрела на это с равнодушием. После чего, глядя с морозящим холодом прямо в небесные глаза Шелко, порвала это перед его носом. – Хуйня. Переделывай. Рисуй до тех пор, пока не будет ощущения того, будто у тебя уже есть паспорт, ты просто сделал копию! Та швырнула клочки бумаги на пол, указывая Шелко пальцем в другу комнату. Тот еле сдерживал слёзы, как никак ему всего пять лет, такие грубые слова довольно сильно ранили его маленькое, безгрешное сердце. Однако делать нечего, придётся перерисовывать. И тот перерисовал, так до тех пор, пока за день он не осознал, что практически не ел. Мать расхаживала по кухне, не спеша готовить, лишь в очередной раз ожидая звонка. – Мам... Я есть хочу... Очередной осуждающий взгляд, словно она не понимала, чего он от неё хочет. – У нас нет еды. Вообще мне не помогаешь, сволочь! Если хочешь облегчить мне жизнь, то иди и снова рисуй паспорт, он тебя и прокормит всю твою оставшуюся жизнь! Мать повернулась спиной, а Шелко, держа в руках листы, уходил прочь в другую комнату. Садясь на пол, Шелко снова принялся рисовать. Однако, материнские слова по поводу того, что паспорт его прокормит, въелись в его голову слишком сильно, и звучали в буквальном смысле. Шелко долго воротил голову, говоря, что занимается таким – абсолютная дикость, но что поделать. Его паспорт прокормит, то пусть кормит. Тот прислонился губами к край бумаги, откусывая от него небольшую часть. На вкус было отвратно и совершенно не приспособлено для еды, даже на такой случай. Во рту был неприятный, горький, а то местами и острый вкус бумаги, смешанный с карандашами. Тот не понимал почему, не мог оправдать свои действия, но он заплакал, от режущего его сердца факта, что с этого дня он знает, какова на вкус бумага и цена выживания. После пары укусов, голод не прошёл, но продолжать есть бумагу было бессмысленно. Горячие слёзы текли по щекам, умывая собой лицо поддельного канадца. Тот невольно заснул, а проснулся уже от толчка в бок. Мать что-то уже писала ему фломастером то на руке, то на бумаге. – Возьми, это тебе пригодится. Шелко всё так же не понимал, что происходит, но на расспросы сил не было. Всё было как в тумане, тот за руку с мамой шёл до аэропорта. Он и понятия не имел, как уже оказался возле самолёта. Мать предъявляла документы, а потом сказала. – Ты иди садись, вот билет, читать умеешь поэтому место найдёшь. – А ты? – А я пока схожу возьму воды и сразу же вернусь. Наивный Шелко улыбнулся и кивнул, забегая в сам самолёт. Смотря на билет, он нашёл это место, место у самого окна. Прекрасно! Вот уже проходит минут пять, десять, двадцать. Объявляют оправку самолёта. Шелко нервничает, не понимает где же его мать, она обещала вернуться. Тот смотрит в окно и видит её. Шелко показывает рукой, что она ещё успеет сесть, однако та лишь качает головой, машет рукой и разворачивается, дабы уйти. Сердце забилось быстро и болезненно, слёзы уже подступали в очередной раз. – Мама! Что я сделал? Прошу вернись! Я больше так не буду! Однако всем было наплевать на тихие детские всхлипы, главное, что все сидят на своих местах. Спустя время, он наконец прилетели в Канаду. Прекрасный город, а именно столица – Оттава. Спустя ещё кучу времени ему удалось выйти, дойди до нужного адреса и засесть со всеми книгами по предметам от первого, до седьмого класса, остальные учебники он купил позже. Тот обучался дома, перелистывая учебники. Шелко уже мечтал накопить денег и вернуться домой. Его мать раз в три месяца присылала ему две тысячи швейцарских франков, которые позже он мог обменять на почти три тысячи пятьсот канадских долларов, а после он мог растягивать их на все три месяца. Он рос, учился, к шестнадцати годам пошёл проходить тест по всем пройденным дома темам. Он мог быть глуп в плане мышления, но считать и писать он умел отлично. После девятого класса, тот сразу же направился учиться дальше на паспортиста. С этим было крепко-накрепко связано его детство, все самые больные воспоминания, но и тот бесценный опыт, полученный во время отрисовки каждого символа в паспорте. Сейчас у него конечно же есть нормальные канадский паспорт. Высшее образование. Со своей работой тот уже накопил достаточно, дабы улететь обратно в родную Швейцарию. Шелко прекрасно запомнил тот проклятый адрес, по которого живёт его мать, к счастью, он всё равно любил её, несмотря на предательство. Вот он уже позвонил в дверь, теперь ждёт пока ему откроют. – Убирайся. – кажется, что даже спустя только лет, она узнала его, узнала и испугалась той мести, что могла получить за своё предательство. – Это я, твой сын, Шелко. – Нет у меня детей. – Я стал... – Да не мог ты никем стать, ты аутист, тупее тебя может быть только табуретка и то это оскорбление для табуретки. Так банально повестись на то, что я не вернусь. У меня было только две надежды: ты или помрёшь от своей неопытности или всё у тебя будет хорошо, но ты никогда не вернёшься сюда! Шелко замолчал. – Ладно... Так кем ты там стал? – Да не... Никем, кажется я ошибся домом. Я пожалуй пойду... С этими словами, парень, абсолютно опустошённый, направился на поиски скамейки. Голова кружилась, в ушах шумело, он не слышал отстальных людских просьб, только белый шум и полумрак в глазах. Он не мог поверить своим ушам, что человек, ради которого тот всю жизнь старался, так просто берёт и отказывается от него, а он, наивный, верил в это, клялся ей в верности, радовался каждым достижением. Но ради чего всё это? Ради бесчувственного предательства? Шелко оставалось только вернуться обратно в Канаду и продолжить работать, живя остаток жизни, мирясь с тем, что собственная мать, смогла пойти на такое, абсолютно не оправдывая ожидания.