Разрядка

      Пробуждение было резким, болезненным.       Едва глаза мужчины распахнулись, он сразу попытался сделать глубокий вздох, но тело сразу отозвалось болью в области подрёберья, заставив Нормана закашляться. Чтобы ему стало легче дышать, ему пришлось перевернуться и опереться на руки. Но он сразу стал задыхаться из-за неизвестного кома в горле. Он сразу принялся лихорадочно отхаркиваться и спустя тридцать секунд он смог выплюнуть, тёмно-красный комок. Став снова свободно дышать, он принялся с жадностью глотать воздух, не сразу обратив внимание на красную слюну. А когда до него дошло, что цвет у неё неестественный, его учёный аналитический ум сразу распознал природу комка. Свернувшаяся кровь.       —Что, приходишь в себя после похмелья?—раздался насмешливый голос, после чего Норман сразу стал лихорадочно оглядываться и остановил свой на зелёном гуманоиде, который сидел на полу возле него с широкой улыбкой, скаля клыки.—В этот раз было опасно. Нам-бы, приятель, получше следить за временем. А то в этот раз Паучка мы не на шутку разозлили. Чуть не убил...Хотя, мне кажется, он и хотел. Благодари мою смекалку, которая ещё оставалась, что мы отделались только тем, что этот недоумок только догадался, какое насекомое скрыто под маской.—после этих слов Гоблин встал с пола и подошёл к миске с вишней, закинув пару ягод в рот.—Что тебе нужно?—дрожащим голосом спросил у него Норман.—Мне? Малость. Витаминчики прими. Тебе без них хреново.—ответил Гоблин.—Я не прикоснусь больше к этой дряни!—огрызнулся Норман.—Никогда больше. Сначала я был уверен, что ты мне помогаешь, но теперь ты...Ты...О боже...Боже, что я наделал?—простонал Норман, сразу упав назад на пол и, схватившись за голову, стал тихо рыдать.—..."Уаааа! Уаааа! Уааааа! Злой Гоблин заставил меня людей убить! Уааааа!" ХАРЕЕЕЕ!—замахнулся на Нормана Гоблин, на что тот инстинктивно закрылся.—Где-бы ты был без меня? Ты в курсе, что у тебя было открыто внутреннее кровотечение? Кабы не регенерация, которую я дарю твоей жалкой тушке, ты-бы уже окачурился!—поднажал Гоблин, после отойдя и прыжком сел на офисный стол Нормана, который стал себя оглядывать.—К-костюм...?—пролепетал он.—Ты отрубился. Мне хватило сил взять всё на себя. Не сцы, убрал подальше.—бросил Гоблин.—...Ты должен помогать мне...—простонал Норман.—Опят двадцать пять. А я что делаю!?...Вспомни, когда этот черномазый директор Щ.И.Т.А. нас продинамил, восхваляя Железного Человека. Я дал в морду Старку. А как тебе палки в колёса вставлял Октавиус? Я помог тебе поступить правильно. И даже этого чмошника Коннорса прижал к ногтю. Или члены совета директоров...Где вся оппозиция?...Ах, да, этого никто не знает...Ну...кроме нас с тобой, Норми.—усмехнулся Гоблин, став придаваться воспоминаниям.—Ты убил людей!—обвинил его Норман, на что Гоблин покачал пальцем.—Не-а, дружочек! Не я! МЫ! ТОЛЬКО МЫ!...Хотя да, вчера я был стимулом наших действий. С другой стороны...Мы всё равно планировали сокращать штат, не так ли?—вновь усмехнулся Гоблин, оскалив клыки.—...Я тебя уничтожу.—сказал Норман, на что ухмылка Гоблина сползла.—Д-да. Да, так и сделаю. Я породил монстра, мне монстра и убивать. Среди нас двоих я главней. Больше никакой сыворотки. О тебе забудет город. Я о тебе забуду. И всё будет...как надо.—прошептал Норман, но за тем впечатался в стену, задев рукой вазу. Гоблин прямо налетел на него, держа за грудки.—ДА!? "КАК НАДО"!? ТЕБЕ НАДО, ЧТОБЫ ТЫ СНОВА ТЕРПЕЛ ПРИХЛЕБАТЕЛЕЙ! ЧТОБЫ ТЕБЯ НИ ВО ЧТО НЕ СТАВИЛИ!? ЧТОБЫ "ОСКОРП" ЗАГНУЛСЯ!? ЧТОБЫ ВСЁ, ЧЕМ ТЫ ПОЖЕРТВОВАЛ, БЫЛО ЗРЯ!?—провопил Гоблин, кричал в лицо Нормана, который. от страха, зажмурился и отвернулся, лишь бы не чувствовать запах крови от Гоблина.—Н-нееееет.—просто нал он, но Гоблин не слушал.—ЛАТВЕРИЙСКИЙ ГОСПОДАРЬ НАС ОБОИХ ЗА ЯЙЦА ДЕРЖИТ! ОН НЕ ТЕРПИТ, КОГДА ЕГО КИДАЮТ! НЕ ПОЛЕНИТСЯ И ПРИДЁТ КАЮК И ТЕБЕ, И КОМПАНИИ И ТВОЕМУ ДРАГОЦЕННОМУ СЫНОЧКУ, КОТОРЫЙ ЕСЛИ ЖИЗНИ НЕ ЛИШИТЬСЯ, ТО ТОЧНО ОСТАНЕТСЯ С ГОЛОЙ ЖОПОЙ, ИБО ПОСЛЕ НАШЕЙ КОНЧИНЫ ЕМУ НЕЧЕГО БУДЕТ НАСЛЕДОВАТЬ!!!—продолжал кричать Гоблин.—Нееет, Гарри не заслужил.—простонал Норман, после чего Гоблин его отпустил и присел перед ним.—Конечно нет.—ответил ему Гоблин.—По этому всё, что нам нужно — это уничтожить единственную помеху, из-за которой Дум считает нас слабаками. Мы дважды были близки. Его спасало всё время только счастливое стечение обстоятельств. Нужен только один хороший удар...Либо заинтересовать Дума чем-то иным и показать нашу ценность вне зависимости, насмехается ли над нами какой-то шкет в трико, или нет.—внезапно в дверь постучали и Гоблин поспешил поднять Нормана и привести его в порядок.—...Господи. Надень хоть халат!—проворчал он, на что Норман кивнул и подбежал к гардеробу. Открыв его, он сразу накинул на себя халат, а когда повернулся Гоблина уже не было. Когда двери открылись, он увидел всего-лишь своего сына.       —Пап?—начал он, но за тем запнулся, осмотрев беспорядок.—...Тыыыы...с кем-то говорил?—спросил Гарри, на что Норман состроил заинтересованное выражение лица, но не сразу сообразил, что ему задавали вопрос.—...Пап?       —А?...А. Нет. Нет, я тут один. А с чего ты...?       —Я слышал два голоса. Твой и...       —Нет-нет, это мысли в слух. Просто я...эммм...в-вспоминал молодость. Да, я в школьные годы играл в драм.кружке. В Гамлете я играл этого...как его...?       —Клавдия?       —Кого?       —Ну Клавдий...Это...родной дядя Гамлета, главного героя. По сюжету он убил родного брата, по совместительству короля, и узурпировал трон. Главный герой с ним борется.       —...А...Да-да, да-да, именно его. Какой ты, всё-же, начитанный. Я думал ты сразу подумаешь про Скара из "Короля Льва" от Диснея, ха-ха.       —...Так..."Король Лев" и был списан с "Гамлета".—после этих слов Норман заметно напрягся, снова увидев Гоблина, который был за спиной Гарри и с любопытством его рассматривал. Однако младший Осборн его будто не замечал.       —...Р-разве?...Вот ведь плагиаторы...А-а ты чего не в школе?       —...Ты водителю не позвонил, его у входа нет.—ответил Гарри, на что Норман замялся.       —...А...Да-да-да, сейчас. Щас позвоню, ты пока спускайся. Позавтракал, зубы почистил, домашнюю работу сделал, рюкзак собрал?—протараторил Норман, спиной отходя к столу, где был рабочий телефон.       —Эм...да, да, вчера, ещё раз да.—ответил по-очереди Гарри, на что Норман реагировал кивками.—...Ну так...я пошёл.       —Да-да-да, иди. Удачи в школе. Машинка скоро будет.—ответил ему Норман, на что Гарри неловко улыбнулся и посмотрел на отца, как на чудного, а после направился прочь из кабинета.—...Хороший мальчик.—ехидно прошипел Гоблин, мимо которого прошёл Гарри, на что тот повернулся обратно.       —Ты что-то сказал?       —А? Я? Н-нет, просто "пока" сказал. Не больше. Да...кхм...       —Ммммм...Ооооокееееей? Пока?—махнул Гарри и наконец покинув офис, на что Норман выдохнул с облегчением.       —...И вот если я исчезну, то уже не факт, что у него будет такое беззаботное будущее, как настоящее.—прошипел Гоблин на ухо Норману.—Но если ты продолжишь, то...Я помог тебе сделать более удобную версию. Капсулки.—проговорил Гоблин, ткнув Нормана в карман халата. Сунув туда руку, Норман вытащил серебряный коробок. Нажав на его кнопку, из него выпала зелёная пилюля, похожая на тик-так.—Со временем они будут не нужны и сила будет постоянной.—промурлыкал Гоблин.—...Так...стало быть...всего одна?—с сомнениями спросил Норман, но Гоблина рядом уже не было. Поколебавшись несколько секунд, Норман зажмурился и стал пытаться засунуть себе в рот пилюлю, словно это была ампула с цианидом. Когда он наконец просунул её и раскусил, он молча захныкал и из его зажмуренных глаз полились слёзы. Но спустя уже несколько секунд он расслабился, глубоко вздохнул и вытер влажные дорожки на щеках. За тем он повернулся к панорамному виду из города, упёр руки в бока, шумно выдохнул и широко улыбнулся, скаля клыки.—Ну и кто из нас главнее, Норман?...Что-ж! Очевидно, цырку нужна труппа!

***

      Я покончил с геройством.       ...Что? Неожиданно? Я-же этого, особо, не заметил. После ситуации в "Оскорпе"...я нашёл в себе силы и явился в департамент к отцу Гвен. Он дал мне документы, я всё внимательно перепрочитал три раза. Правда выяснилось, что молчаливый Паук сильно напрягает персонал. Однако настроения шутить у меня не было.       Теперь я мог спокойно летать по городу и даже ломать частную собственность, если это способствует правомерным способам пресечения правонарушений и преступлений некоторых индивидов. Иными словами я спокойно мог сорвать канализационный люк, к примеру, и швырнуть его в какого нибудь психа с бензопилой, желающего порезать всех, кого видит. Но ограничено это по штату. Раз в месяц я обязан писать полный отчёт по своей месячной деятельности. Каждые три года я должен свою "лицензию" продлевать за пятьдесят тысяч наличными. Мне запрещено геройствовать вне штата Нью-Йорк. Я освобождался от прямого подчинения полицейской иерархии. Я получал амнистию по прошлым обвинениям, но они не стирались, а отправлялись в заморозку, дожидаясь моего серьёзного правонарушения, на подобии ограбления, мародёрства, нанесения умышленного тяжкого вреда и тому подобное, после чего мои старые грехи плюсовались-бы к новым. Я имел право питаться в столовых любого участка. Получал доступ к каналам связи. Моё слово по силе было приравнено к капитанскому, но ниже любого официального капитана. Мне выдавалось специальное удостоверение и значок, который был похож на обычный полицейский жетон с небольшим отличием, в виде букв "FH" вместо герба города. Наверху у жетона по прежнему была надпись "City of New York Police", а вот снизу была расшифровка "FH". "Free Hero". Всё, естественно, подкрепилось и в мэрии. Сам мэр не был особо радушен ко мне, но был весьма терпелив...чего нельзя было сказать о его маленькой дочке, которая, как оказалась, была в числе моих малолетних фанатов и умоляла и отца, и меня, на фотографию с автографом...Собственно только после этого мэр и поставил все печати и вручил мне жетон с удостоверением.       ...И на этом всё...Я знал, что где-то в городе происходит дерьмо...Ладно, не знал, но был в этом уверен. Но я просто...не находил в себе сил, чтобы снова надеть маску...В Бьюгл мне выдали неплохой гонорар за фотографии. Я уж было хотел втюхать Джоне фотографии разбитой маски Гоблина, где угадывалось бы лицо Нормана Осборна...да только их не было. Я их, в порыве тогдашнего гнева, просто не сделал. Не додумался...Утром я пропустил будильник и, как итог, опаздывал в школу. Дядя Бен настоял на том, чтобы меня подвезти...И он, и тётя Мэй, знали, что произошло в "Оскорпе". Об этом быстро узнала и Гвен, а, как следствие, всё дошло и до Фелиции. Нэд, Аня и Майлз видели только мой депресняк. Максимум Майлз ещё от отца кое-что услышал и поделился своими соображениями, что Человек Паук, не смотря на то, что сверхчеловек и "супер", ничем не отличается от нас, добавив от себя, что н не знал-бы, как-бы он повёл себя в такой ситуации...Меня это не особо утешило. А если быть точным — вообще никак.       Приехал я к обеду и начал свой день в школе я не с кабинетов, а с еды. Я отвечал на всё вяло, мало, обычно просто мычал. Товарищи мои, не считая Гвен, в душу не лезли. Она-же...не оставляла меня ни на минуту в покое. Ни на переменах, ни на уроках. Специально сидела рядом. В какой-то момент это начало меня сильно бесить и я...чуть не поступил, как полный урод и чуть не ударил её. Я замахнулся для удара. Был готов, но сдержался. Только вот остальные этого не поняли, так как Фелиция появилась внезапно и схватила меня за руку. Со стороны казалось, что это не я взял себя в руки и остановился сам, а что она меня остановила...Гвен-же, к удивлению всех, поступила не стандартно. Как настоящий друг. Она не покачала головой в отрицании, не расплакалась, не убежала...Нет, слёзы у неё пошли, но остальное...Она отпихнула Фелицию и вцепилась в меня. Обняла так крепко, что даже моя физиология прочувствовала силу.       ...Я не знаю как она это сделала, но я, человек с суперсилами и который уже успел свыкнуться с мыслью, что могу умереть, пусть всё ещё и страшась этого, ощутил себя самым слабым существом на свете. Я просто устал. Мне не хотелось быть сильным, я устал держать маску сильного мужчины. Я просто...Ноги согнулись сами, я упал. Я вжался в её блузку. Уж не знаю куда, с нашей разницей в росте, в живот, грудь или плечо. Я не видел, я зарылся. Я чувствовал, как слёзы подступают, но я всё ещё не хотел их показывать и зажал глаза так сильно, как мог, но они всё равно хлынули...Я и не чаял, что просто вот так поплакаться кому-то будет так...освободительно.       Для меня это всегда было проявлением слабости. Я привык, что мужчины не плачут. Я боялся, что кто-то мои слёзы увидит и если я и плакал, то только будучи уверенным в том, что никто этого не увидит. Я просто...не находил никого, кому я...мог бы показать их. А в этот момент Гвен стала не просто таковым человеком. Она буквально стала жилеткой, в которую можно поплакать. Когда всё началось, я боялся уже оторвать от её одежды лицо, потому что чувствовал, какое оно красное, какие мокрые у меня глаза, я боялся показать лицо остальным. Но...внезапно вокруг меня становилось жарко. Мне не сразу стало понятно, что Фелиция присоединилась к объятиям Гвен сзади. А за тем присоединился Нэд и Майлз. Даже Аня, самая холодная и отстранённая из нас, отбросила свою защиту. Мне стало так неловко...что я даже забыл, что был урок Октавиуса. Хотя человек оказался понимающим. Он не знал ничего, равно как не знали Нэд, Майлз и Аня. Но он не выказал неудовольствия. Он просто поставил урок на паузу и высказался лишь шуткой "Раз уж наша мыльная опера наконец получила хэппи энд, вернёмся к нашим ужасам, где их финал не столь очевиден".       После этого мне стало...заметно легче. Мне было всё ещё плохо, но...не так, как было. То, что я всё ещё не на веселе и до сих пор зажат, первее всех заметил Нэд и он-же в нашем общем чате поставил всем ультиматум, что даже Аня не смогла отказаться. Если коротко, то ультиматум заключался в следующем — плевать, что завтра тоже уроки, плевать, что у нас домашка и всем надо домой к вечеру, сегодня мы пойдём в гейм-клуб...Признаки выздоровления у меня прорезались. Я спросил, не лишняя ли буква "m", после чего в чате пошли смайлики. Решение было принято единогласно и мы собрались идти после урока Октавиуса, тем более он был последним для нас. Надо было только лаборатории наши запереть.       Но перед выходом произошла оказия.       —Питер, задержись не на долго, пожалуйста.—услышал я за спиной Октавиуса и я замер на месте. Одноклассники/друзья (а я думаю, что уместно их всех таковыми уже считать) тоже его услышали и понимающе мне кивнули, дав знать, что подождут тут. Я вернулся в класс, где профессор уже выключал свет и подготавливал ноутбук к отключению. Не смотря на то, что прошёл месяц, у него всё ещё виднелись следы деятельности Стервятника. Правда, как я понял, жить ему это не мешает.       —Профессор?       —Питер, ты опять домашнюю работу не сделал.—начал он с козырей.       —Да, знаю, я...       —Какой это уже случай? Щас, секунду...Да, точно. 56-ой.—после этих слов я проглотил язык.—Ты ещё опаздываешь. Или регулярно, или с удивительно точной периодичностью. Ты сам-то знаешь, на чём держится твоя успеваемость?       —Нет, сэр.—ответил я честно, ибо в свой журнал я не помню, когда заглядывал.       —Я тебе отвечу. Тебя преподаватели тянут.—ответил Отто.—Ты заметил, что тебя в твоём классе чаще остальных на ВСЕХ уроках спрашивают?—спросил он и я задумался. И ведь он прав, такой особенности я раньше не замечал. Я привык думать, что это просто такая планка "Горизонта".—И ты, в большинстве случаях, а это более 90%, отвечаешь верно. За то тебе и ставят оценки поверх твоих неудов и пропусков. По успеваемости ты на последнем месте в классе.       —...А...Чисто интересно, а какая тут лестница?—решил я попробовать сменить тему.       —Ты, Фелиция, Майлз, Нэд, Гвен, Аня.—быстро протороторил Отто, сразу вернувшись к тебе.—Пед.состав долго гадал, что с тобой такое. Мы связывались с твоими дядей и тётей и они сказали, что ты просто помогаешь им на подработках, так как сами они едва-евда накапливают на твоё обучение. Все поверили, кроме меня. Я верю только в две вещи, которые взаимоисключающие. Первое — ты просто лентяй. Второе — это правда, но это только пол причины. А учитывая твою активность, в первое я охотно верю. Либо-же ты слишком усердствуешь во втором случае и в обучении после подработок становишься не заинтересован.       —...Ну вам, наверное, легче. Вы не зашиваетесь.       —Я!?—опешил Октавиус внезапно.—Я вам программу пишу и не только вам, сам изучаю инновации, чтобы доносить самое передовое и точное, занимаюсь своими научными проектами и изысканиями, так ещё как-то уделяю время семье...А, точно. Ты мне работу упрощаешь. Я не трачу время на проверку твоих домашних заданий.—усмехнулся Отто, но за тем став серьёзным.—...То, что сегодня было...Если не хочешь — не рассказывай. Но просто...       —...Слышали про налёт Гоблина на Оскорп?—спросил я, приготовившись врать по-простому. Мне в ответ пришёл кивок.—...Этот...зелёный у...у...       —Дай помогу, мне можно. Ублюдок.—вставил Октавиус, продолжив внимать.       —...Среди жертв был один из моих друзей детства...Мы, буквально, два дня назад встретились, потом списались, договорились провести время, вспомнить былое, а вчера его уже...       —Я понял.—прервал меня Отто.—...Это ты не смог сказать своим одноклассникам?       —Я боюсь и их потерять. В последнее время...       —Можешь не продолжать.—оборвал меня Отто, а за тем собрав сумку и став о чём-то размышлять.—...Питер, послушай, что я скажу. Это, конечно, не я должен тебе говорить, но...Я слышал твои ответы. Видел твои решения. Слышал кучу хвалебных од от других преподавателей и уверен на все 100%, что ты без проблем занял бы в классе первое место и даже дал-бы Ане огромную фору.       —Дя прям, вы преувеличиваете.       —Ты размеры своего перчика преувеличиваешь.—ответил Отто, от чего я опешил и задумался на долю секунды, а точно-ли это он.—У тебя ум учёного. Это видно. У тебя, мальчик мой, великие задатки. Ты точная копия меня, Нормана и Курта, когда мы были в твоём возрасте. И увидел я это ещё в сентябре, в Мидтаунской. Ты сильный человек, но с пределами. И эти пределы могут увеличить только люди вокруг тебя, которых вести должен именно ты. Ни у кого в твоём классе нет лидерских качество, хотя некоторые и пытаются их пародировать. А в тебе — есть. Ты должен посадить их в свою лодку и наконец вылезти из камбуза и взять штурвал в свои руки, прокладывая свой курс...А я, спустя много лет, буду улыбаться и сердце моё будет греться, когда я буду смотреть телевизор, а там скажут, что доктор Паркер в одной из научных областей получил всемирное признание за помощь миру, а мне внуки скажут "Деда, это-же твой парень".—проговорил Отто, после улыбнувшись мне и, надев солнцезащитные очки, чуть приобнял за плечо и похлопал по спине.—Не всё так ужасно в этом мире, Питер. Трудности случаются, но на то они и есть, чтобы их преодолевать и становится лучше, чем мы есть...Но это философия, а я, всё таки, математик и физик и на этой ноте я думаю, что нам пора. У нас обоих есть "дела", я полагаю...Только если вы всем классом наплюёте на возрастное ограничение для употребления алкоголя, то спешу огорчить. Похмелье вас от д/з не освободит.—проговорил Отто, после направившись на выход. Почему-то от его слов в глазах снова защипало, но теперь я смог сдержаться, но в груди стало всё равно жарко.       —...Профессор Октавиус?—обратился я к нему, на что он обернулся, едва дойдя до двери.       —Да-да?       —Я...наверное опять домашку не сделаю.—неловко улыбнулся, на что он приспустил свои очки и в них блеснуло озорство.       —Оооооу?...А что так?       —Да просто...Наверное первый вариант тоже верный. Я, всё таки, немного лентяй.       —"Немного"?—уточнил он, но я не ответил. Просто пожал плечами.—Хм...Что-ж. Тогда побеждайте лень, Паркер!

***

      —Я ДОМА!—прокричал офицер Дэвис, входя в квартиру и сбрасывая на вешалку свой китель. Принюхавшись, он расплылся в улыбке.—Ммммм, джамбалайя. Я в предвкушении!—заявил он, двинувшись на кухню, но почти сразу замерев, уставившись на китель.—...Показалось.—махнул он, решив, что он просто перетрудился на сутках, от чего ему и померещилось движение. Войдя на кухню, он уставился на жену и улыбнулся ещё шире. Та была полностью занята готовкой и не сразу его заметила. Повернувшись к нему, она ответила ему на улыбку улыбкой.       —Привет. Как дела?       —Сейчас намного лучше стало. Хотя смена...кошмар, просто.—ответил Джефферсон, сразу направившись к столу.       —Но-но-но! Руки помыть!—строго заявила мисс Моралес, на что офицер закатил глаза и подошёл к раковине.—А что, собственно, было?       —Оскорп.—коротко ответил он, на что Рио притихла.       —О...Ясно...В новостях говорили, там был Человек Паук.       —Да. И Гоблин. Опять.—проворчал Дэвис, вытерев руки и наконец сев за стол. Супруга-же сразу начала готовить посуду.—Вообще Паук был...молодцом...Я приятно удивлён, в участке про него не сильно лестно отзывались. Такой молодой, а только прибыл, сразу свой авторитет показал. Держался хорошо, хотя внутри была...резня. Спас большую часть заложников, Гоблину надрал зад, но от атмосферы...Ну он подросток. Ребёнок, как наш Майлз. Его реакция закономерна.       —Ну он-же супергерой. Должен к такому быть...       —К такому даже офицеры со стажем бывают не готовы. К такому вообще никто, по-хорошему, не должен быть готов.—оборвал жену Дэвис, после чего перед ним поставили тарелку с ароматным и горячим вудийским пловом.—...Его вывернуло, когда всё закончилось. Мальчика с парнями пришлось в чувство приводить. Дал попить из своей фляги. Кто-то ещё предлагал ему виски дать, чтобы...ну не зацикливался. Отказался. Говорит, что на полёт на паутине хоть права не нужны, но пьяным на ней летать, всё равно, что на самолёте, вертолёте или машине. То есть лучше не надо. Улетел смурным и сжатым...Мне даже показалось, что он внешне в росте и весе убавил.       —Ну а в целом он...?       —...Так скажу. Джеймисон может идти нахер. Никакой Паук не угроза...Но мне из-за него теперь хочется в душ. Я всё не могу избавится от чувства, что по мне какая-то козявка ползает. Гоблин пробил хренову кучу террариумов и мне на голову посыпались всякие бяки.—почти моментально офицер Дэвис пожалел, что он это сказал, так как не успел он ложкой зачерпнуть джамбалайю, как тарелка сразу удрала от него.—...Э! Жена! Муж голодный с суток! Хочет жрать, спасть и ебать!       —Пока не помоешься — ни первого, ни второго, ни, тем более, третьего не будет.—заявила Рио, убрав тарелку на столешницу.—Марш.       —...Угх, вот ведь женщина...       —Чего ты щас сказал?—спросила она с убийственным взглядом.       —Да так, ничего! Просто спросил, где сын!—отнекался Джефферсон.       —...Майлз с друзьями в гейм-клубе.—спокойно ответила жена.       —Пф. Опять компы. Все мозги в них испортит. У него такие таланты, а на что только тратит...—проворчал Дэвис.       —Не будь так строг. У его одноклассника какая-то проблема серьёзная. Всем классом его там поддерживать будут. Сказал, что даже срыв с истерикой был.       —Какие у подростков могут быть проблемы!? Сейчас 20-е 21-ого! Вот в прошлом веке!       —Ну не знаю.—оборвала мужа Рио.—По его описанию, так словно точь-в-точь, как ты Паука описал.

***

      —...Братан, ты чё, серьёзно?—выдал Майлз, смотря на то, как я залазил на статую Афины...Вернее не я, а Алексиос — протагонист АС: Одиссея.—Это-же одна из худших игр серии.       —Тут с лёгкостью можно сказать, что это вообще не часть серии.—вставил Нэд.—Тут от ассасинов НИ-ХРЕ-НА.       —Но-но-но!—поднял я палец.—Я-бы попросил...Есть ДЛС, где имеется убийство Ксеркса скрытым клинком.       —Пф. Это пародия. Просто сунули для галочки, чтобы можно было называть ассасином.—махнул Нэд.—Вальгалла и то лучше.       —А чем она лучше?—спросила Гвен.—Там толку от стелса никакого, как и от самого клинка. Это Ведьмак полноценный. Только вместо меча топор и щит.       —...Мне нравится Вальгалла.—прошептал я, после чего я почувствовал на себе перекрестье взглядов.       —...У тебя странные вкусы.—произнесла Гвен.—...Ну хоть не Синдикат.       —И он тоже нравится.—сказал я и перекрестье взглядов снова появилось.—У меня пять любимых частей. Изгой, Синдикат, Чёрный Флаг, Одиссея и Вальгалла. При чём именно в таком порядке по возрастанию.       —...Очуметь. Чёрный Флаг опустить на третье место.—прошептал Нэд.       —...А можно теперь, пожалуйста, пояснить.—потребовала уже Аня.—Даже я, далёкая от этой серии, понимаю, что есть дно, а что нет. И ты, получается пока, дерьмолюб.       —Тут всё просто. Изгой мне нравится, потому что гг — не ассасин и мы за тамплиеров. Синдикат — потому что викторианская эра, упрощённый паркур и много юмора. И я считаю это ОГРОМНЫМ плюсом, а не минусом, ка большинство! Мне нравится, что это почти откровенный цирк! А то остальные слишком серьёзные. Дерьма и в жизни хватает. Нужно оно ещё и в играх, куда от жизни я сбегаю. Чёрный Флаг — потому что пираты. Вот убрать от туда ассасинов — тогда вообще шедевр! Ещё-бы систему РПГ, как в Одиссее и Вальгалле, так я-бы с радостью Эдварда Кенуэя в постельку к Мэри Рид отправил и плевать на Кэролайн. Одиссея — потому что ощущаешь себя Одиссеем с Итаки. Или Геркулесом. В общем чувствуешь себя героем греческих мифов. И ведь есть там мифические существа!...Да только опять предтеч, и туда влезли. Вот убрать моменты с современностью — гениальность. Главная героиня вообще не притягивает, а даже наоборот. А ещё красиво. Такое яркое, тёплое...Ну и Вальгалла всё по тем-же причинам. Сеттинг, красота мира, система РПГ, мифологические вставки...И флютинг.—после этих слов повисло молчание. Долгое. Нарушила его пришедшая с закусками и напитками Фелиция.       —Так, чуваки, с вас причитается за издержки. Возвращайте мне моё добро. За доставку платите отдельно.—сказала она, раздавая пачки начос и банки энергетиков.—Ну, что он там выбрал? О! Одиссея! Нормас. Сократ ещё на мозги не капал?       —К сожалению уже похоронили Фебу.—ответил я ей.       —Ой бля. Гадство. Я к ней привязывалась.       —Погодь-погодь...Тебе что, нравится Одиссея?—спросил с удивлением Нэд.       —Ну да. Вместе с Вальгаллой настоящие шедевры компании—ответила непринуждённо она.       —Им всего-лишь надо было убрать из названия "Кредо Ассасина" и тогда бы никто не возмущался. Так-то игры хорошие.—сказала внезапно...Гвен.       —Ооооу?...А я слышала от тебя другие высказывания.—заявила лукаво Фелиция, на что Гвен нахмурилась. В этот момент я уже был на паузе и следил за обеими.       —Ты-же только вернулась.—прошипела она.       —У меня слух хороший.—ответила Фелиция.       —А может ты просто подслушивала и, услышав. что хотела, решила внаглую подлизаться и меня на слове поймать захотела?       —Ты меня обвиняешь? Скорее уж ты что-то странно переобулась.—после этого об игре не шло и речи. Девчонки втупую просто скандалили.       —...Ну и как это называется?—спросил Нэд, смотря со мной, Майлзом и Аней за тем, как Фелиция и Гвен просто срутся.       —Слышал выражение "Мириться членами"?—спросил я у него, на что он кивнул.—Вот то-же самое, только меряются титьками. Вопрос только ради чего.—после этих слов я ощутил на себе пристальный взгляд и повернулся в сторону, увидев, нак Нэд, Майлз и Аня пристально смотрят на меня.—...Что?—не понял я их.       —Действительно, ради чего-же...—многозначительно проговорила Аня, после чего мы вернулись к созерцанию великой битвы за неизвестно что.       К концу дня я уже успел позабыть о своей кручине и её причине. Вспомнил я о ней, только когда услышал за ужином очередные причитания Джоны. Только на тот момент я уже достаточно отошёл от всего, что было, чтобы снова депрессовать. После гейм-клуба мы ещё погуляли по городу и потусили просто так. Я даже забыл, что причиной такой "тусовки" было моё поведение. У нас был калейдоскоп. Было весело, шумной, спокойно, тихо. Плохого не было — и это главное. Расходиться мы стали после девяти. Сначала откололась Аня, потом Нэд с Майлзом вместе, Фелиция ускакала с огнём в глазах и явно по "работе". С Гвен-же мы разминулись в метро. Приехал я домой, когда дядя и тётя ещё не спали, но я был уже выжит и эмоционально, уже в хорошем плане, и физически. Я быстро с ними перекусил сэндвичами, ибо глаза слипались, а потом, не заходя в душ и не раздеваясь, рухнул на постель. Перед тем, как скипнуть ночь, я ещё раз вспомнил день...Да, став Человеком Пауком я, очевидно, встал на путь, где мне придётся много дерьма хлебнуть...Но может всё не так и плохо и мне очень даже повезло?

***

      Яркий погожий денёк над Нью-Йорком сменился тёмным вечером со свинцовыми тучами. Синоптики не предсказывали дождя и он и не пошёл. Но пошёл полноценный ливень. Но для Эвелин Рид — старшего патологоанатома, это ничего не значило. Уже 12 часов подряд она и её команда проводили вскрытия и осмотры вчерашних жертв "Оскорп" не покидая здания. Она была врачом со стажем и уже успела навидаться всякого и через неё прошло больше тысячи трупов. В коллективе её даже называли "Доктор Хелла". Но даже для неё было тяжело без перерыва принимать одного мертвеца за другим, от чего моменты отдыха ценились ею более обычного человека.       —Эви?—обратился к женщине молодой лаборант — Бен Картер, и обратился бесцеремонно...так как сама женщина о том просила каждого коллегу. Она вздохнула и отвернулась от тёмного города, что заливало небо, взглянув на ассистента и отхлебнув кофе.       —У нас много ещё? Подсчёты сделали?—спросила она безэмоциональным голосом, на что лаборант вздохнул.       —...Привезли ещё десяток. Общее число теперь переваливает за сотню.—безрадостно ответил лаборант, на что женщина закрыла глаза и помассировала веки, чуть приподняв очки.       —Больной зелёный уёбок.—прошипела она, после став большими глотками допивать ещё тёплый кофе. Обилие тепла сразу превратилось в жар и когда она допила напиток, она закашлялась от лёгкого ожога.—Кто на очереди?       —Пожалуй, самая печальная жертва и самая странная. Некий Максвелл Дилон. Тот самый бедолага, котого Гоблин в аквариум с электричеством сбросил.       —Уф. Чёрт. Значит будет много пропечённого, варёного, вонючего и противного. Кабы не сблевать, да?—невесело усмехнулась Рид, выбросив стаканчик.—Остальные на месте?       —Ждут тебя.—ответил парень, на что женщина кивнула и они двинулись в операционную. Перед входом они сменили халаты, продезинфицировали руки, надели стерильные перчатки и маски и наконец вошли в холодное помещение, из-за которого под каждым халатом был ещё и свитер.       —Итак, жрецы смерти, продолжаем наш дурдом с мечтами вернуться домой, развидеть усопшие лица ужаса и поспать без проблем хотя бы пять часов.—проговорила она, на что ещё трое её коллег издали тихие смешки.—Так. Посмотрим, что тут у нас...—пробубнила она, взяв планшет с прикреплённой информацией о теле.—Таааак. Максвелл Диллон, 34 года, холост, мать подписала отказ забирать тело и оплачивать ритуальные услуги. Врождённых патологий не было, развился дефект речи и целый букетик психологический расстройств, в числе которых комплекс неполноценности. Предполагаемая причина смерти обширное электрическое поражение и мгновенный инфаркт от перенасыщения электрическим током. При первичном осмотре полицейскими экспертами обнаружено множественное число ожогов 3-ей и 4-ой степени, огромное число гематом, вызванных водными ожогами, вздутие брюшной и грудной клетки, молниевые шрамы. Смерть подтверждена, признаков жизни не обнаружено...Что-ж, посмотрим.—проговорила женщина, после кивнул одному из коллег и он, ответив тем-же, стал снимать простынь и увиденное заставило замереть всех. Тело было больше похоже на смесь скелета и упыря и человек в нём угадывался только анатомическим строением. Всё тело было покрыто чёрными кристаллическими рисунками, а от тех мест, где были вены, шли узоры, похожие на молнии. И всё это на фоне красно-коричных обуглинностей. Лицо застыло в молчаливом крике ужаса, а глаза залила белая пелена. Весь волосяной покров был полностью выжжен и голова в целом напоминала череп, на который натянули горелую кожу.       —...Мне плохо...—проговорила одна из ассистенток.       —Терпи, и не такое бывало.—отрезала Рид, после выставив руку.—Думаю повторный просчёт пульса делать не имеет смысла. Перейдём сразу к вскрытию. Скальпель.—приказала она и Картер сразу вложил ей в руки инструмент.       —...А ведь странно...—прошептал он, на что главный патологоанатом застыла со скальпелем у груди трупа.       —Что именно? Что-то обнаружил?—спросил она, готовая в любой момент разрезать натянутую пузырём кожу.       —Да просто...Некоторые ожоги, как буд-то, другую природу имеют.       —То есть?       —Вы приглянитесь. Такое чувство, что определённые ожоги были получены не наружным воздействием, а...       —Внутренним.—закончила за лаборанта женщина.—...Аномалия, однако. Я такого ещё не встречала за свою жизнь...Что-ж, всё бывает в первый раз. Отметьте в записи. Разберёмся при вскрытии.—проговорила женщина, начав делать надрез. Через образовавшуюся дыру в груди сразу повалил едкий на запах прозрачный газ. Кожаный пузырь стал сдуваться, пока газ не прекратил выходить, от чего кожа просто опустилась на рёбра, что стали выпирать. Запнувшись на несколько секунд, Рид мотнула головой и собралась продолжить, но внезапно её руку схватил один из ассистентов.—Щас-то что не так?       —М-мне...п-показало, что у него глаз...пошевелился...—пробормотал мужчина, на что Рид выдернула руку.       —Так показалось или пошевелился?—спросила она и сразу продолжила, не дав ответить.—Чушь не неси, Майк. Тебе проветрится, видно, нужно. После этого отдохни чуток. Он через такое прошёл, что все его нервы в негодности. У него не может...       —Эвелин?—обратился к патологоанатому Бен Картер, на что она зло зыркнула на него.—Пульс есть...Пульс есть!—заяивл он, на что женщина опешила и стала щупать обугленное запястье, а за тем она отдёрнулась от него, ибо пульс...действительно был. Но не правильный. Не естественный.       —Что за чертовщина?—прошептала она, а за тем напряглась, услышав сдавленный стон. Посмотрев на лицо трупа, она увидела, как пелена спала и белок сильно пожелтел, став немного светиться. Глаза отчаянно шевелились.—...Боже...он живой.       —Э-это невозможно! С такими увечьями не живут!—заявил один из ассистентов.       —Да какая, к чёрту, разница!? Зови санитаров и дайте команду в реанимацию! Неизвестно, сколько он протянет, живо!—приказала Эвелин, после чего тело с хрустом стало трястись в конвульсиях, а стон стал становится только громче и медленно перетекал в вопль неживотного происхождения.       —Ему хуже! Он..он...светится?—спросила ассистентка, глядя на вены и шрамы Максвелла, которые стали светиться жёлтым светом, а за тем он...вспыхнул.       —Он горит!?       —Какая разница!? Туши его!       —Где огнетушитель!?       —Какого чёрта творится со светом!?       Тело даже и не думало тухнуть, не смотря на все попытки медиков его потушить, а мерцающий свет лишь сбивал с толку. Внезапно лампы начали лопаться и ток из них бил прямо в Максвелла, от чего он загорался лишь сильнее, пока вся плоть не сгорела, оставив вместо себя только яркую жёлтую оболочку энергии. И когда показалось, что всё стихает, Максвелл раздался ещё одним воплем боли и мучений, от чего молнии электричества пробежались по всему помещению. Когда всё стихло, он еле поднялся и стал осматриваться, увидев только лежащих на полу медиков со следами ожогов. Поняв, что он сделал, он застонал и скрутился в эмбрион, но за тем внутрь вбежали охранники, привлечённые криками и перебоями в электроэнергии. Увидев человекоподобное существо состоящее из электрического резкого жёлтого цвета, они на автомате вскинули пистолеты.       —Руки! Чтобы мы их видели!—заявил один из них, на что Макс автоматически подчинился. Но резко поднятые руки лишь выпустили в охранников огромный потом тока, заставив их трястись в конвульсиях и кричать от боли. Понимая, что он не может это контролировать, Макс, в отчаянье, снова завопил. Но звук этот не был похож на человеческий крик. Это был вой и треск электричества. От его вопля освещение замерцало сильнее и, внезапно, все лампы просто лопнули, погрузив морг во тьму.       ...Послышались глухие падения тел в темноте. Не было ни звука, ни света...но внезапно он появился. Но только в одной точке. Один единственный жёлтый источник, от которого исходил треск и плач.