Часть 1. Бельмо.

— Хэй, Пенни! — прозвучал звонкий голос Патриции Морган, неожиданно заставивший девушку встрепенуться. — О чем мечтаешь? — Книга с громким звуком захлопнулась, вызвав удивленное моргание Пенни. — Просто дурацкая сказка. — Дурацкая? — Морган бросила взгляд на потрёпанный переплет. — По-моему, «Золушка» — очень милая сказка. — В жизни такого не бывает, — закатила глаза девушка. — Крестная фея? Серьезно? — Да не нуди, — подключился к разговору Грэг, держа в руках пару факелов. — Сказки всегда такие. Мы не виноваты, что ты в чудеса не веришь. И вообще, лучше помоги разгрузить фургон — нам скоро открывать фестиваль. — Ладно, что мне делать? — Пенни моргнула. — Притащи сумку с реквизитом и иди переодеваться, вы выходите первыми. Патриция, хватит бездельничать, лучше помоги Пенни. — И когда ты успел стать таким занудой? — ответила девушка. — Так, — паренек повысил голос. — Если ты хочешь крутить своей тощей задницей на вечеринке, а не в душном прокуренном трейлере, то будь добра, не нудить. — После этих слов он развернулся и зашагал к фонтану, где другие артисты готовились к выступлению.       Хэллоуин — это отличный шанс для любого артиста заработать денег. Пару дней назад они остановились в этом городке, единогласно решив, что это идеальное место для раскрутки. Никого, кроме Пенни, не смутил тот факт, что в городе существует легенда о маньяке, хоть и пятнадцатилетней давности. На это просто махнули рукой, сославшись на то, что девушка — «параноик со стажем». — Приём! — Артистка щёлкнула Пенни по носу, заставив её недовольно пискнуть. — Пошли, а то Грэг снова будет играть в «я хороший лидер». А меня это жутко бесит, так что давай, шевели лапками.       Шатенка быстро зашагала к белому фургону, припаркованному в паре метров от площади. Пенни молча следовала за напарницей, то и дело строя рожицы. Морган резко обернулась, когда девушка высунула язык и, шутливо сморщив нос, издала звук, похожий на «бе-бе-бе». Патриция возмущённо фыркнула, но ничего не сказала, повернувшись и начиная вытаскивать несколько сумок. — На! — небрежно кинула она девушке сумку грязно-красного цвета. — Это подсветка и провода, быстрее, а то Майкл уже устанавливает сцену. Я пока разберу костюмы и косметику. — Пенни кивнула и с кряхтением потащила сумку к фонтану.       И кто мог подумать, что однажды ей придётся путешествовать с бродячими артистами… Когда-то это было её заветное желание, что-то волшебное и необыкновенное. Пенни Бекер с детства мечтала выступать на сцене, чтобы зал аплодировал, звучала живая музыка и горели огни. Ей казалось, что так и будет — однажды она ворвётся в мир танцев и маскарадов, и это будет настоящая сказка…       Но на деле это всего лишь очередная глупая роль, которую ей придётся проживать снова и снова… — Спасибо, — Майкл забрал сумку из рук Пенни, сваливая её к остальным вещам. — Это всё? — Да, остались только костюмы и грим, — девушка неловко улыбнулась, встретившись с непроницаемым взглядом товарища, но её улыбка начала медленно исчезать. — Что-то не так? Ты выглядишь подавленным. — Подавленным? — он усмехнулся. — Что ты, я просто не люблю Хэллоуин, вот и всё. — На вопросительный взгляд девушки он добавил: — Граница между миром живых и миром мёртвых стирается. Чтобы обмануть злых духов и не попасться, люди прикидываются ими. — Глупость какая, это всего лишь праздник! Всегда так было! — воскликнула Бекер. — Наряжаться в вампира или принцессу… Твоя семья разве не… — Почему? — Парень отрицательно покачал головой. — Моя семья очень религиозная в этом плане; нам не разрешали даже собирать конфеты. — Майкл хмыкнул. — И только не говори, что у меня не было детства, это глупо. Я не люблю этот день так же, как и ты не любишь сказки. — Наверное, ты прав, — произнесла девушка, поджав губы. — Ладно, нужно идти собираться. — Она неловко попятилась назад. — Мне ещё открывать представление, ну типа… Что я несу? — Мы можем ещё раз отрепетировать, если хочешь, — предложил шатен, вопросительно взглянув на коллегу. — Я могу уговорить Грэга дать нам время, и мы ещё раз прогоним номер. — Не надо, — Пенни задумчиво посмотрела на Грега, который носился по площади, как пчела. — Мы сто раз репетировали, и всем нужно подготовиться. — Пенни, иди к Патриции, быстрее! — громкий голос лидера донёсся до ушей девушки. — Не отвлекай Майкла. — Уже ухожу! — Только не вздумай своим сиянием привлечь какую-нибудь нечисть, — шутливо бросил ей напоследок собеседник. На что Пенни лишь отшутилась в ответ: — На зло тебе привлеку самую опасную тварь! ***       Дверь красного фургончика громко захлопнулась. Неизвестный мужчина, чье лицо плотно закрывала темная ткань, осмотрелся: праздничная атмосфера царила повсюду. Тыквы, вырезанные в виде фонарей, паутина, чучела, скелеты и привидения, а также черные и оранжевые гирлянды. Традиционные костюмы вампиров, ведьм, зомби, призраков, скелетов и других монстров. Страшные маски и грим также были неотъемлемой частью этого праздника.       Этот праздник давал прекрасную возможность спокойно прогуляться по улицам Норвуда, не привлекая лишнего внимания. Ужасные шрамы на его лице могли показаться обычным гримом, если повязка случайно слетит. Питеру, впрочем, было всё равно; он молча прогуливался между густыми зарослями, там, где его никто не потревожит. Уже стемнело, и единственными источниками света стали фонари, часть из которых изредка мигала.       Вдруг из кустов с истошным криком выскочил парень лет восемнадцати, от чего мужчина вздрогнул и инстинктивно отступил в тень. Он недовольно сморщился, глядя на человека, нарушившего его планы спокойно прогуляться вдоль парка. Его пальцы сжались на рукояти ножа, лежавшего в кармане куртки. — Ты дура?! — снова завизжал парень. — А если у меня сердце остановится? Ты об этом подумала? — Прости, я не знала, что ты так отреагируешь, — сказала девушка, выходя из тени деревьев.       Питер ослабил хватку, но полностью не отпуская лезвие, с интересом наблюдая за развернувшейся сценой. На свет вышла девушка: тоненькая, маленькая, в длинном цветастом платье, а светлые волосы были распущены, падая волнами на плечи. У нее на руках и ногах было множество браслетов, которые звенели при движении. Действительно, она была красавицей с гладкой бледной кожей, пухлыми губами и длинными черными ресницами. Мужчина тогда подумал, что она выглядит как русалка, как настоящая волшебная морская дева. — Хватит играться, нам пора на сцену, — Грэг всё ещё пытался отдышаться, нервно озираясь на артистку. — Я серьезно! — Улыбка медленно сползла с её лица, и она нахмурилась. — Я поняла, просто хотела пошутить и всё… — выражение её лица было таким, словно этот парень смертельно оскорбил её. — У меня впервые за последние месяцы такое хорошее настроение, а ты снова недоволен. В чем проблема? — Ни в чем, Бекер, — с нажимом произнёс он последнее слово. — Возвращайся на сцену! — приказным тоном отмахнулся от неё. — Грэг! — Но мужчина поднял правую руку, призывая собеседницу замолчать, после чего кивнул в сторону центральной дороги, ведущей к фонтану. — Я поняла… — Ты уж прости, но от тебя сегодня требуется только одно — собирать публику и просто быть красивой. Я плачу тебе за это, — напомнил ей Палмер, на что Пенни лишь слабо кивнула. — Послушай, нам нужно выложиться, у нас есть отличная возможность заработать… — Я услышала тебя, — ядовито процедила Бекер.       После этого молодые люди молча двинулись прочь от клена, в тени которого всё ещё стоял Питер Пен. Он сощурился, провожая парочку взглядом: девушка, идущая позади, внезапно обернулась. Взгляд её тёмных глаз бегло скользнул между сухими ветвями, затем остановившись на том месте, где затаился мужчина. Она не могла его увидеть, ведь было слишком темно, но смотрела именно на него. Питер широко открыл глаза, психованно подёргивая свободной рукой, но не сдвинулся с места, желая остаться незамеченным. — Показалось, — тихий шёпот донёсся до ушей, после чего девушка развернулась, чтобы уйти. — Что «показалось»? — Ничего.       После того как пара удалилась, мужчина вышел из своего укрытия, не забыв осмотреться по сторонам. Хмыкнув, он прислонился к ближайшему дереву, опираясь правым плечом и нервно роясь в кармане куртки. Его едва не раскрыли; хотя сейчас был Хэллоуин, он был готов действовать радикально в любое мгновение. Ему на секунду показалось, что эта девушка чем-то отличается от тех, кого он видел раньше. Она безусловно была красива, и это не могло не взбудоражить Питера, хотя он и не имел чёткого представления о красоте. Но даже его извращённый ум мог привлечь что-то столь приземлённое. Мужчина достал из кармана пачку сигарет, выудил одну и, чиркнув зажигалкой, закурил.       Девочек он обычно не трогал, не пытался забрать в Нетландию; обычные девочки туда не попадали. Исключение составляла разве что Динь-динь, но ведь она была его феей, а значит, не была человеком в его глазах. Может, ему и показалось, что она другая, просто привлекла… «Интересно, а Динь-динь будет рада новой подружке?» — Отмахнувшись от этих мыслей, он моргнул, сделав очередную затяжку. — Бред, — пробормотал он себе под нос.        «Возвращайся на сцену! " — в голове снова прозвучал недовольный визг парня, который пару минут назад отчитывал девушку. Нетрудно было догадаться, что в честь праздника устраиваются разного рода представления. Мужчина со шрамом в прошлом тоже грешил выступлениями в цирке, поэтому его взгляд метнулся к тому месту, где ранее стояла пара. Да, теперь он был заинтересован в том, что же они могут предложить как артисты. Потушив сигарету о сухую кору дерева, он медленно двинулся по следам своего нового интереса, выходя из зарослей на главную дорогу.       Лишь благодаря праздничным гуляниям этот город оживал: мертвецкая тоска покидала улицы, уступая место долгожданным фестивалям. Когда на улицах запускали фейерверки, вновь открывались сувенирные лавки, и, конечно же, начинались танцы и разного рода представления. Питер любил праздники, часто отмечая их вместе с Динь-динь. Это была своего рода отдушина для такого жестокого и извращенного человека. Несмотря на ужасные вещи, которые он совершал, эта часть искажённого мира оставалась неизменной с самого детства. Ведь именно в праздничные дни мама не обижала его, а наоборот, давала карманные деньги и исчезала до глубокой ночи, праздно проводя время с случайными кавалерами. — Дамы и господа! Буквально через пару минут мы продолжим наше представление! — прогремел мужской голос, искажённый легкими помехами микрофона. — Поддержите наших артистов громкими аплодисментами, так вы только раскачаете нас! — Взгляд Питера зацепился за улюлюкающую толпу у центрального фонтана, и он медленно направился к источнику шума.       Питер Пен шагал по освещённой огнями площади, где яркие тыквы и мишура создавали атмосферу веселья и радости. Звуки смеха и задорных криков заполняли воздух, но внутри него царило полное беспокойство, словно темнота окутала его сердце. Он шёл к фонтану, где происходила основная часть празднования Хэллоуина.       Фонтан, состоящий из струй, радостно перебрасывающих искорки света, был окружён народом. Питер смотрел, как публика окружала сцену в ожидании начала выступления. Она была полна местного колорита, но для Питера мир вокруг терял свою окраску — он оставлял за собой всё яркое и радостное, погружаясь в глубину своих мрачных мыслей. — Прекрасная Пенни! Ну же, танцуй для нас!       Когда на сцену вышла прекрасная незнакомка, её фигура сразу привлекла внимание публики. Она была одета в наряд, напоминающий цыганское платье, её движения были полны грации, а внешность казалась совершенно не от мира сего, вызывая восхищение. Но для Питера, наблюдающего за ней, её красота обернулась чем-то совершенно искажённым. — Nothin' you can take from me was ever worth keepin' Oh, nothin' you can take was ever worth keepin' Can't take my charm Can't take my humor Can't take my wealth 'Cause it's just a rumor       На сцене, наполненной светом и звуками, девушка и парень стояли вместе, их голоса сливались в гармоничном исполнении. Они выглядели счастливыми, словно их единый ритм и позитивная энергия охватывали всю площадь, заставляя зрителей смеяться и аплодировать. Питер Пен стоял в тени и внимательно наблюдал за выступающими. Свет софитов падал на сцену, и девушка, облачённая в наряд, блестящий как звёзды, притягивала взгляды зрителей. Её голос доносился до него, как сладкий зов, и в этот момент, на фоне праздничной суеты, Питер почувствовал внутренний переворот. — Thinkin' you're so fine Thinkin' you could have mine Thinkin' you're in control Thinkin' you'll change me Maybe rearrange me Think again if that's your goal       Платье, сшитое из множества слоёв лёгких, воздушных тканей, свободно колыхалось в ритме её движений, создавая ощущение, будто сама музыка оживала. Девушка сделала шаг вперёд, её длинные светлые волосы распустились, как водопад, укрывающий плечи и струящийся по спине. Она закружилась, и платье закружилось вместе с ней, струящаяся ткань придавая её движениям невесомость. Каждый поворот был плавным и грациозным, как будто она танцевала в воздухе, завораживая каждого, кто смотрел. Руки девушки кружились в танце; каждое движение словно приглашало зрителей погрузиться в магию её выступления. Пальцы таинственно изгибались, а руки создавали узоры, добавляя мистики и загадки.       С периодическим акцентом на музыке она наклонялась и поднималась; её платье развивалось, как флаг, унося толпу в свой мир. Её танец был не только ритмичным, но и полным эмоций — с каждым шагом она выражала гордость, страсть и свободу, переполнявшие её сердце. — Nothing you can take from me was ever worth keeping No sir, nothing you can take from me is worth dirt Take it 'cause I give it free, it won't hurt…       Парень держал её за руку, их взгляды встречались, и, казалось, они существовали в собственном мире, игнорируя всё остальное. Питер проникающим взглядом следил за каждым её движением, видя, как она улыбается и флиртует с публикой, и это лишь подогревало его тёмные фантазии. Она казалась такой недосягаемой и далёкой, и он с трудом сдерживал мысли о том, как хотел бы забрать её себе.       Майкл, почувствовав момент высшего накала их выступления, схватил Пенни за талию и с силой подбросил её в воздух. Вокруг застыл звук, и на мгновение время остановилось. Питер застыл, затаив дыхание, глядя, как она взмывает вверх. Она казалась лёгкой, как перо, её платье раскрылось вокруг неё, сливаясь с узором огней и отражений фонтанов. Она словно парила в воздухе, словно летела — тень тому свидетель. Танцовщица, красивая как никогда, на мгновение зависла в воздухе.       Но в тот момент, когда её тело начало опускаться, Питер почувствовал, как его охватывает бездна. Каждый её предел возвращал его к реальности, где она вновь столкнётся с толпой, вернувшись в мир, откуда он хотел бы её забрать. Он ощутил, как внутри него нарастает тьма, как волна зависти накрывает его. — Nothing you can take from me was ever worth keeping!       Как только парень поймал её, радостные крики публики раздались по площади, но Питер не слышал этого — его собственная реальность распадалась на куски. Всё более запутанное и мрачное желание овладело им; он уже не стремился просто быть рядом, он хотел, чтобы она принадлежала только ему — той яркой и весёлой искорке, которая сейчас находилась на сцене, вдали от его унылой жизни. Питер, охваченный хмурыми мыслями, отвернулся от радости праздника; его сердце стучало в такт внутреннему мраку, когда он решил, что не может этого терпеть. Он понимал, что что-то должно измениться; он должен отстоять своё право, даже если это требовало неожиданных шагов.       Питер пробрался ближе к сцене, игнорируя людей, разделяющих веселье, и с каждым шагом его решимость только росла. В тот миг, когда девушка улыбнулась своему партнёру, он почувствовал, как его сердце кольнуло, как ножом; мужчина вздрогнул.       Вместо восторга он начал ощущать внутренний холод, который смирялся с его мрачными мыслями и страхами. Каждое её движение, каждая грация цепляли его разум, как будто показывая противоречивые желания, о которых он предпочитал не думать. Он видел в её танце не только искусство, но и болезненное предложение — мрачное напоминание о том, что жизнь не всегда такая, какой она кажется. Он чувствовал себя в ловушке, скрывающимся за толпой, в то время как они наслаждались лёгкостью момента; он же как будто был частью другого мира. — Браво!       Питер поймал себя на том, что мысленно рисует образы, не имеющие отношения к празднику. Это были воспоминания о страхах и потерях, о безумии, заполнившем его душу, и эта незнакомка только накаляла обстановку. В её танце он видел склонение к тьме, словно она искала не только внимание, но и нечто более угрожающее — призыв, вызывающий внутренние демоны. Каждый её поворот вырывал его из соблазнительных фантазий, а следующий шаг напоминал, что она не просто танцует, а словно манит его в бездну.       Когда незнакомка завершила своё выступление, её руки поднялись к небу, полные вызовов, а для Питера этот жест показался лишь приглашением войти в объятия тьмы. Толпа ликовала, аплодируя, не подозревая о волнах отчаяния, на которых он плыл. Питер стоял, охваченный парализующей тенью. Он ощущал, как легко можно потеряться в этом хаосе, поддавшись тому, что предложила ему неведомая фигура — желание разрушить всё на своём пути. — Прекрасная Пенни и Майкл! — театрально заговорил Грэг, захлопав в ладоши, встречая своих артистов. — Встречайте — огненная Патриция, только сегодня! — Он присвистнул, когда темноволосая, покачивая бедрами, прошла мимо, сменяя пару на сцене. — Холодно, чёрт! — пропищала героиня, поёживаясь. — Ух, это было здорово, людям понравилось! — Грэг довольный потирал ладони, одобрительно взглянув на партнёров. — Пенни, ты моя маленькая прима! Героиня недовольно посмотрела на него. — Что? — Пять минут назад ты ругал меня за непрофессионализм, а сейчас называешь «примадонной»? — Да брось! Ты всё ещё обижаешься? — Грэг пренебрежительно отмахнулся, игнорируя её слова, и это лишь подливало масла в огонь. Разочарование накапливалось, создавая напряжённую атмосферу вокруг них. Пауза затянулась, напряжение нарастало, а в стороне стоял Марк, пытаясь разобраться в ситуации. — Эй, ребята, — сказал он, делая шаг вперёд, — давайте успокоимся. Пенни, ты действительно хорошо выступила. — Когда ты последний раз поддерживал меня, вместо того чтобы критиковать? Я просто не понимаю, почему все ведут себя как строгие судьи. Грэг нахмурился и наклонился ближе, его голос стал более резким. — Потому что мы не можем позволить себе провал! Это важно для нас всех! Ты не единственная здесь, кто переживает. — Грэг, я понимаю, что ты хочешь лучших результатов, но давай сосредоточимся на том, что такое происходит не в последний раз. Мы все учимся и развиваемся. Пенни, ты сделала всё возможное, и твоё выступление было великолепным, на самом деле.       Пенни ощутила, как внутри неё разгорается благодарность к Марку, хотя не могла скрыть своего недовольства. — Спасибо, Марк, но это не совсем то, что мне нужно. Грэг по-прежнему выглядел недовольным, но внутри него начали пророждаться семена сомнения о том, насколько серьёзно он поднимает ставки. Марк заметил это и, понимая, что разговор на грани обострения, сказал: — Давайте просто вспомним, для чего мы здесь… ***       Питер стоял в тени деревьев, их густые кроны защищали его от ночного света, придавая ему вид загадочного наблюдателя. Густой дым сигареты медленно поднимался в воздух, смешиваясь с холодным ночным воздухом и создавая иллюзию таинственности вокруг него. Толпа у фонтана весело ликовала, и звуки смеха доносились до него, но он не обращал на них внимания. Его взгляд был прикован к сцене, где Патриция ловко крутила факелы, оставляя за собой яркие следы огня. Но даже такое зрелищное выступление не могло его увлечь.       Мысли Питера были далеко отсюда, полны образами танцовщицы, которую он не мог выбросить из головы. Как она кружилась на сцене в своём завораживающем платье, её улыбка, её движения — всё это преследовало его. Он время от времени подносил сигарету к губам, глубже вдыхая её аромат, пытаясь отогнать чувство, которое предавало его — смесь зависти и безысходности. — Значит, тебя зовут Пенни, — пробормотал он про себя, словно пробуя это имя на вкус. Звучание голоса звучало холодно, с лёгкой ноткой презрения. — Отвратительное имя, ей оно не подходит.       Питер усмехнулся, ощущая, как холодное презрение затмевает его чувства. Как она могла быть такой беззаботной, такой полной жизни и радости, когда вокруг свершались такие обычные вещи? Для него это имя выглядело обманом, как будто оно не вмещало ту страсть и силу, которую она привнесла на сцену своими танцами. Он не мог понять, как девушка, пленяющая своим искусством, связывает себя с таким, казалось бы, банальным именем.       Он продолжал наблюдать за толпой и танцем Патриции, но его мысли вновь возвращались к Пенни, и чем больше он думал о её имени, тем яснее понимал, что оно никак не отражает её истинную сущность.       Питер стиснул сигарету между пальцами, и тогда обыденность вокруг развеялась — лишь тени деревьев, бросающие длинные и мрачные очертания, напоминали ему, что он снова остался в ожидании между двумя мирами: тем, который знал, и тем, в который стремился попасть. С каждым вздохом он ощущал всё более резкое чувство отстраненности от веселья, царившего вокруг. Лишь Патриция, жонглирующая факелами, всплывала в его сознании, как побочный звук, подчёркивающий его внутреннюю борьбу и тщетность надежд.       Питер, потеряв интерес к сцене, выбросил недокуренную сигарету в сторону и засунул руки в карманы. Ветер тихо шевелил листья деревьев, и он чувствовал себя изолированным от праздника, который разыгрывался всего в нескольких метрах. Он задумчиво вглядывался в сторону, где толпились другие артисты, слыша смех и разговоры, но их слова не доходили до него. Он искал среди них ту девушку, словно тень искала света. — Значит, у Динь-динь появится подружка, — пробормотал он про себя, ощутив, как лёгкая усмешка скользит по его губам. Питер продолжал вглядываться в собравшихся, в их яркие наряды и сияющие лица, но каждая попытка отыскать её среди них лишь углубляла чувство пустоты. — Динь-динь, так это было бы мило, — добавил он, выдыхая тяжёлый смех, который тезисно отдавался в его горле. Он почувствовал укол зависти. Она могла бы стать частью их маленького мира...