Трещина в броне

Все началось с мелочей. Он заметил, как она задерживается после уроков, тренируясь до седьмого пота, пока ее не начинало тошнить от перенапряжения. Он видел, как ее пальцы, привыкшие делать легкими предметы, сжимались в кулаки от решимости. И в один обычный день, когда он, раздраженный, проходил мимо спортзала, он увидел, как она снова и снова пыталась поднять в воздух все более тяжелые грузы. Она дрожала от усилий, но на ее лице не было и тени сдачи. И вдруг, поскользнувшись, она тяжело рухнула на пол. Бакуго, не отдавая себе отчета, сделал шаг вперед. Он уже открыл рот, чтобы прошипеть что-то язвительное, но встретился с ее взглядом. Из глаз ее текли слезы боли и разочарования, но губы растянулись в той самой, чертовой, непоколебимой улыбке. «Ничего, — прошептала она, больше себе, чем ему. — В следующий раз обязательно получится». И в этот момент в груди у Кацуки случилось нечто чудовищное и непонятное. Не взрыв. Не вспышка гнева. Это было теплое, щемящее чувство, которое сжало его сердце с такой силой, что у него перехватило дыхание. Оно было слабым. Трепетным. Уязвимым. Он резко развернулся и ушел, пытаясь затоптать это чувство, как искру на пороховой бочке. Слабость. Это должна быть слабость. Сострадание — удел слабаков.