Часть 1

      Сказка эта первая, старше самой старой сказки. Настолько же древняя, насколько древний весь мир вокруг нас. Как и история госпожи демонов Аматерасу, она берёт своё начало глубоко в лесу. Куда не падает свет, куда не достают людские огни и голоса.       За покрытыми снегом горами, которые ещё не успел сточить гневный упрямый ветер, лежат бескрайние леса Нара. А далеко впереди, увитые полноводной Хиросегавой, поднимаются чёрные старые горы. Мито смотрит на них с холма сквозь алые ресницы, и ночь кажется ещё темнее, чем раньше. Она ждёт. Сидит неподвижно, вслушивается в дыхание деревьев вокруг. Они знают, что она близко. Её дыхание почти сливается с их шёпотом. А это значит, что скоро о её приближении узнают и хозяева. Лес не даёт ей подступиться. Граница упруго вибрирует, щиплет кожу нелепым страхом. От тёмной чакры, сочащейся сквозь деревья, воротит.       Демоны леса, клан Нара, живут здесь уже несколько веков. Успели пустить корни, набрать силу… Оттого Мито и выжидает так долго. Оттого охота так сложна. Её жертва трусливо прячется за лесной стеной, слепо надеясь на руны в коре и силу, текущую в каждом уголке леса.       За спиной у Мито хрустят ветки. Юноша ступает тихо, но только не для её ушей.       — Вы пришли, — зовёт с благоговением. Мито медленно открывает глаза и оборачивается к нему.       — Подойдите, не бойтесь, — зовёт она, но юноша не слушается.       Он довольно красив для здешних. Смуглая кожа, длинный хвост густых каштановых волос. А ещё — сила, так и бьющаяся под крепкими мышцами. Глубокая, вкусная сила. Мито загубила больше тысячи смертных и демонов от самого Северного побережья до границ Нара. Но этот демон — истинная удача. Сокрушительная мощь. Он так молод, что ещё толком и не знает о ней. Ни семьи, ни любимой — один в этом оставленном ками лесу.       Печально, потому что некому рассказать ему о его даре.       Славно, потому что никто не станет искать.       — Вы прекрасны, — шепчет он, замерев на краю поляны.       Мито медленно поднимается и крадучись подбирается ближе к нему. Опускает ладонь на чужое плечо и тихо вдыхает запах. Энергия так и бьётся под её пальцами. Пожалуй, этот будет достаточно. Если она поглотит его, ей хватит сил справиться с Нара. Смолоть их разом, за один присест.       — Что господин забыл один в такой глуши? — спрашивает она. Хвосты медленно обвивают ноги юноши. Тот глядит на её руку и отвечает, будто во сне:       — Я сопровождаю императора.       — Так вот чей красивый паланкин я встретила вчера у деревни, — улыбается Мито, медленно облизывая губы. Интересно, какой её видит этот незнакомец? Нежной стройной красавицей с чёрными волосами, алыми губами и фарфоровыми ручками? Или той, что полюбилась, но досталась другому? Все они видят почти одно и то же. — Неужто никто не хватится, если вы пропадёте на всю ночь?       — Никто, — тихо обещает юноша и осторожно обхватывает её руку горячими пальцами.       Мито позволяет ему поднести её ладонь к губам. Чёрные пальцы с кривыми длинными когтями наверняка кажутся ему милее всего на свете. Что бы он ни видел вместо них, ему это нравится. Он почти влюблён в Мито, хотя знает её едва ли половину дня. Заманивать мужчин так легко.       — Так останьтесь до рассвета, — шепчет она, подняв голову. Вместо алых лисьих глаз он видит карие или зелёные, но смотрит в них с таким восхищением, что Мито почти завидует своим чарам. Мужчины всегда охотно верят в сказки.       Её ладонь спускается по спине юноши всё ниже и ниже, пока чужие глаза не распахиваются в удивлении.       Шатёр на опушке леса едва ли скрывает их от посторонних глаз. Но местные знают, что ходить к владениям демонов Нара после наступления темноты не стоит. Конечно, они боятся хозяев, а вовсе не Мито. Напрасно.       — Как вас зовут? — спрашивает юноша, когда она тянет его на тонкий футон. Он умрёт ещё до рассвета, поэтому Мито охотно называет ему своё имя. — Я Хаширама, — горячо шепчет он.       — Хаширама, — Мито катает имя на языке и кладёт его руку себе на грудь. Начинает распускать одежды, видя, что Хаширама не спешит этого делать. Редко кто не рвётся её сразу же раздеть. Мито он начинает нравиться.       Она обхватывает его шею, притягивает ближе к себе. Она ложится, а он нависает над ней, следуя за её руками. Их чакра сплетается причудливым узором. Наверное, от этого Хаширама ощущает ещё большее возбуждение.       Каждая новая жертва, каждая новая загубленная душа — новая капля силы. Новая лиса. Мито растит их уже век, собирает по крупицам капли остывающей крови, чтобы не потерять ни единого шанса. Каждая новая лиса рядом с ней подтачивает шансы Нара спастись. Как только Мито лишит жизни Хашираму и заберёт его чакру, лис будет достаточно. А она станет достаточно сильной, чтобы запустить когти в саму материю природы. В самое сердце леса. Поглубже под кожу Нара.       — Поцелуйте меня, — тихо смеясь, подсказывает она. Хаширама приникает к её губам, неумело касается, но не спешит проявлять инициативу. Молодые демоны понятия не имеют, что соитие может быть не просто соитием, стоит только захотеть. И, пусть Хашираме жить осталось не так долго, она покажет ему, как это делается.       Она пьёт чакру юноши нежно, чтобы не заметил. Но в нём будто плещется бездонный колодец. Ей приходится разорвать поцелуй и вдохнуть холодного воздуха, чтобы справиться с жаром. А Хаширама всё не иссякает, в нём сколько было, столько и осталось. Он целует её снова и отдаёт ещё больше. Быстро учится, даже если не до конца понимает, что делает. Желание застилает его разум. Мито задыхается от жара, истома растекается до кончиков её хвостов, оплетающих крепких торс юноши.       — Я впервые вижу такую силу, как у вас, — вдруг хрипло сообщает он, на несколько секунд оторвавшись от её тела. — Вы пахнете кровью и лотосами!       Он звучит всё так же восхищённо. Но несмотря на жар его чакры Мито чувствует, как по её коже бежит холодок. Демон видит её. Он чувствует, кто она, чувствует вкус её чакры, чувствует её хвосты. Видит её уродливые чёрные когти, впивающиеся ему в плечи, чёрные губы и алые глаза. Видит кровавые волосы, разметавшиеся по футону. Видит силу, текущую между их губами.       Мито шипит, обнажая клыки.       — Вы прекрасны, — выдыхает Хаширама, даже не пытаясь отстраниться.       И Мито понимает, что впервые за век допустила ошибку. Демон молод, но он прекрасно знает о своих силах. И видит сквозь чары Мито так же легко, как дно пиалы сквозь чай. И целует её снова. Всё равно целует. С полным восхищением. Делиться силой у него получается так же легко, как и понять, где пристроить руки — Мито стоит показать лишь раз.       Прикрыв кровавые ресницы, лисица втягивает когти и обнимает его мощные плечи. Хвосты медленно ползут по их сплетающимся телам, ласкают спину Хаширамы и бока Мито. Секундная боль тает сразу же, как появляется. Тело Мито наполняется жаром чужой горячей плоти.       — Вы так прекрасны, — повторяет Хаширама хрипло. Покрывает поцелуями шею Мито, её плечи и грудь. Ночь течёт медленно, будто густой мёд. Но Мито не хочется, чтобы она кончалась. Ей есть чему ещё научить Хашираму.       Когда рассвет касается её босых ступней, она медленно рисует чёрным пальцем узоры на его широкой груди. Юноша спит, заключив её в бережные объятия, будто это она здесь хрупкое существо, нуждающееся в защите. Он не боится её. Теряет бдительность. И Мито может убить его. Но понимает, что не хочет. Кожу покалывает от чужой силы, по хвостам бегут тонкие разряды молний. А Хаширама, судя по всему, ничуть не в убытке. В нём чакры столько, что хватило бы осветить всю Японию. Благословение ками, не иначе. Но даже не это привлекает Мито, хоть она и убеждает себя в обратном. Ныне покойный Ашина как-то сказал ей, что её жажду мести утолит не опустошение старого, не гибель, а новый источник. Сейчас она понимает, что старик был прав. Ей не нужно больше убивать, если Хаширама будет рядом с ней, она расквитается с кланом Нара даже без лисиц. Осталось только убедить его следовать за ней.       Когда встаёт солнце, Мито рассказывает юноше свою историю. Рассказывает о том, как целый век назад один кожевник из клана Нара тоже сумел увидеть ей истинное лицо. Она открылась ему сама, ведь полюбила его. И думала, что он так же любит и её.       — Что с ним стало? — спрашивает Хаширама, расстроенно хмуря брови. — Он погиб?       Мито поправляет лёгкое тёмное юката и улыбается его наивности.       — Он стал главой клана Нара, — пожимает плечами она. Хаширама хмурится сильнее, теперь уже непонимающе. — Не я одна была влюблена в него, — поясняет Мито. — Дочь главы клана показалась ему милее. Она могла дать ему больше, чем я.       — Да как он… — гневно начинает Хаширама, но Мито приподнимает вверх чёрную ладонь, веля ему замолкнуть.       — Он определился не сразу. Хотел выбрать, сравнить нас обеих. Но когда всё вскрылось, глава клана хотел повесить его за измену его дочери. Тогда Энчу решил спасти себя, погубив меня. И рассказал им, что я, лисица, приворожила его, чтобы питаться силой Нара. А вы, демоны, не слишком любите кицунэ. Мы даже для вас чудовища.       — Неправда, — горячо протестует Хаширама, — то, что он был недостоин, не делает всех нас такими же! Вы не чудовище!       — Жаль, Нара так не считали, — криво усмехается Мито, прислонившись к его плечу. Хаширама пылает от ярости, но, когда её голова касается его груди, мышцы его тут же расслабляются. До этого он, похоже, готов был бежать на поиски Энчу, а теперь только приобнимает Мито осторожной рукой. — Они загоняли меня целый год, пока им не надоело мучить своих псов. А я забилась в нору поглубже, как дикое животное, и просто ждала, пока они устанут травить меня. Но поклялась за всё отомстить им. В горах Синобу, — продолжает Мито, убедившись, что Хаширама внимательно её слушает, — я вырастила себе помощниц, лисиц. Но они ещё слишком молоды и слабы. Все эти годы я не хотела рисковать ими. Энчу теперь глава клана, просто так мне до него не добраться.       — Я помогу вам! — обещает Хаширама, прежде чем Мито успевает продолжить. — Сил у меня предостаточно, уж поверьте. Они оклеветали и мучили вас, вы должны воспользоваться правом кровной мести. Даже нынешний император не брезговал этим.       — Много вы знаете о молодом императоре, — тихо смеётся Мито, поглаживая чужую щёку. Хаширама, кажется, обижается. Сообщает ей в макушку:       — Император — мой лучший друг!       Мито удивлённо приподнимает брови. Слышать это действительно неожиданно. Пожалуй, ей повезло, что повременила с убийством. По слухам юный император был скор на расправу и вряд ли одобрил бы убийство своего друга. А ей в случае успеха и так предстояло объясняться за месть клану Нара. вряд ли ей простили бы поруганную честь, сживи она Хашираму со свету.       — Вы мне поможете? — переспрашивает она удивлённо. Спохватывается: — Только пообещайте, что никому не скажете о моих лисах. Им и так несладко в горах, леса они любят больше.       — Помогу, — с ярой готовностью обещает Хаширама, целуя её в шею. И Мито в который раз думает, как же у мужчин всё просто. ***      В селении клана Нара стоит тишина. Мито медленно обходит дом за домом, отыскивая каждого, кого помнит. Многих стариков не стало за тот злосчастный век, но и молодых не прибавилось. Когда она расправляется с последним из семьи Энчу, в деревне остаются только несколько женщин, пара мужчин и Хаширама с окровавленным мечом наперевес. Силы у него и правда хоть отбавляй, после всего у него на лбу не выступает ни капли пота. Он смотрит на Мито, отирающую окровавленные руки, с благоговением.       Мито направляется к сбившимся в кучку демонам, лица и голоса которых ей не знакомы. Они совсем слабы, скорее всего, прислуживают главе. Хозяин их теперь мёртв.       — Та из вас, чей муж сейчас погиб, пусть выйдет вперёд, — просит Мито, окинув троих женщин взглядом. Она уже знает, кто сделает шаг. Двух дрожащих женщин обнимают мужчины, но только одна, помоложе, стоит за их спинами одна. Еле дыша, она выходит и останавливается перед лисицей, прижимая к груди крошечный пищащий свёрток. — Я его убила? — спрашивает Мито, покосившись на Хашираму. Она не помнит запахов всех тех, в чьи глотки вонзились её когти. Ей не понять, от чьей руки погиб муж этой девочки.       — Спасибо, госпожа! — дрожащим голосом благодарит та вместо ответа и обессиленно оседает на колени. Мито удивлённо оглядывается на Хашираму снова. Похоже, большой любви между девушкой и покойным всё же не было. Тем не менее, она всё равно делает то, что собиралась — снимает с пояса мешочек с монетами и кладёт поверх свёртка с младенцем. — Спасибо, — дрожащими губами продолжает шептать девушка, боясь поднять глаза.       — Я вас не трону, — объявляет Мито оставшимся Нара. — Живите, как вздумается.       — Нас шестеро, а деревня огромная! — восклицает один из мужчин, что помоложе. Старший в страхе пытается его унять, но Мито останавливает обоих взмахом руки. Она не знает, что ответить. Она не думала, что непричастных к охоте на неё окажется в клане так мало. И что совсем не будет детей. Вряд ли Энчу стал таким уж хорошим главой, раз клан за век не слишком процветал.       — В деревне у вашей границы гостит император, — на счастье Мито находится Хаширама. — Если вы обратитесь к нему, он окажет вам помощь.       — Присягнуть императору? — снова отвечает мужчина. — Мы всегда были сами по себе!       Хаширама сверкает глазами и хочет ответить что-то такое же по-юношески горячее, защитить друга, но Мито его останавливает. Её месть длиною в век, наконец, завершена, но она не чувствует ничего, кроме опустошения. Больше всего сейчас ей хочется вернуться к своим лисам, оказаться в тишине и отмыться от крови.       Она уходит, а Хаширама предано следует за ней, дышит в спину. Говорит что-то ещё об императоре, о Нара и о лесе, но Мито уже не слушает. Лес Нара всё так же чужд ей. Текущая здесь сила гонит прочь, обычные только с виду деревья будто давят её наружу, к опушке. Мито не нравится здесь ещё больше, чем век назад. Стоило прислушаться к своим предчувствиям ещё тогда и уйти до встречи с Энчу. Не влюбись она в него, не было бы никакого предательства, никакой охоты и никаких убийств. Хоть в последних сама её суть, Мито хочет поскорее покинуть этот лес. И ей уже не важно, куда придётся идти дальше. Во всём огромном мире у неё теперь нет цели. И нет никого, кроме её лисиц.       — Постойте, прошу, — умоляет Хаширама, но не пытается схватить её за руку. Мито останавливается на опушке, когда, наконец, может вздохнуть свободно. Но ей всё ещё нужно уйти подальше отсюда, чтобы избавиться от давящего чувства чужих сил. Хаширама вдруг опускается перед ней на колени и прижимается к окровавленному подолу её кимоно. — Прошу, позвольте пойти с вами!       — Вы даже не знаете, куда я иду, — удивляется Мито. — На что вам я? Вы уже помогли мне. Возвращайтесь к императору.       — Неважно, куда вы держите путь, я готов следовать за вами, — Хаширама сжимает её ладони в своих, не обращая внимания на когти. — Может, вы могли бы взять меня в помощники. Вы знаете о силах куда больше меня, а наши с императором учителя давно погибли. Я пойду куда угодно. Куда пожелаете!       — Я возвращаюсь в горы, к своим лисам, — медленно отвечает Мито. — Если вам по пути, вы можете проводить меня, но… — она не может найти подходящих причин для отказа, хотя знает их множество. То, как Хаширама смотрит на неё, позволяет на миг забыть о застаревшей боли. И она хочет, чтобы он последовал за ней. Даже к чёрным безжизненным горам. — Но как же ваша служба императору?       — Мадара, — Хаширама впервые непочтительно называет друга по имени, — подарил мне завоёванные земли Эдзо. Мы следовали туда, чтобы всё осмотреть.       Мито медленно поднимает брови. Пустоши Эдзо занимают целый остров, они огромны. Вероятно, Хаширама — и Мадара вместе с ним — даже не понимает, о какой территории идёт речь. Северная половина Японии, лежащая за горами Синобу, принадлежит юнцу перед ней. А он говорит об этом так, будто друг отдал ему дом в деревне.       — И вместо этого вы хотите пойти со мной? Хоть учеником, хоть кем? — спрашивает она. Хаширама кивает, прежде чем она успевает договорить. Мито нервно посмеивается: — Может, вы ещё и возьмёте меня, кицунэ, в жёны? — она хочет добавить, чтобы Хаширама перестал так шутить, но пугающая серьёзность на чужом лице заставляет её замолчать.       — Если вы согласитесь, — отвечает он, и Мито давится воздухом.       Она уверена, что это горячечный порыв. Только с этой уверенностью она позволяет Хашираме действительно проводить её до границы Синобу. А потом смотрит, как по желанию чужой огромной силы на безжизненных чёрных горах для её лис за несколько часов вырастают пышные леса.       Когда Хаширама повторяет предложение остаться с ней или хотя бы позволить ему забрать её с собой в Эдзо, Мито уже тяжелее говорить с ним о шутках. Хиширама держит её ладони в своих, отбирать их совершенно не хочется. Опустошающий отпечаток леса Нара рассеивается. И только теперь Мито начинает по-настоящему понимать, о чём век назад говорил ей Ашина.       Когда на её глазах расцветают пустоши Эдзо, она думает, что ей точно найдётся чему поучить Хашираму. ***      — А ещё тëтя Цунаде сказала, что ты и дедушка оставили в клане Нара только женщин, — болтает Кушина, пока Мито заплетает её волосы. — Поэтому теперь у них женщины управляют кланом.       — Там были не только женщины, — заверяет Мито. — Просто так вышло, что у них рождаются дочки. Когда твоя подруга Ëшино вырастет, она тоже будет управлять кланом. Даже когда выйдет замуж. И ты будешь.       — Бабушка, а мне обязательно выходить замуж? — Кушина вдруг недовольно надувает щëчки.       — Конечно нет, — заверяет Мито, кривя душой. Рано или поздно Кушина полюбит кого-то, она это знает. — Неужели тебе совсем никто не нравится?       — Все мальчики меня дразнят, — жалуется Кушина, и Мито хмурится. Воздух вокруг немного искрится. Кушина этого не видит, поэтому беспечно продолжает: — В прошлый раз, когда они обзывали меня, я ударила одного, но стало только хуже. Почему у нас красные волосы, бабушка? Они никому не нравятся.       — Главное, чтобы они нравились тебе, — мягко замечает Мито. — Если те дети обижают тебя, не нужно с ними играть. Может, это заставит их одуматься.       — Всё из-за этих дурацких волос, — с уверенностью, свойственной только пятилетней крохе, заявляет Кушина. — Только Минато они нравятся. Придётся играть с ним.       Тяжёлый вздох, следующий за этим, заставляет Мито спрятать улыбку. Конечно, ей не очень нравится, что Кушина планирует играть с деревенским мальчишкой. Но вряд ли эта дружба продлится долго, так что переживать совершенно не о чем.