Часть 1

      Ночь, некогда прекрасное и тихое время суток омрачилось тяжестью и запахом крови. То тут, то там раздавались все возможные крики. Они принадлежали не только людям, но и иным расам. Вуаль лунного света окрашивало и без того бордовые поверхности красным. Вспышки различных цветов и оттенков постоянно мелькали в разных точках территории. Боевой клич, звуки ударов, агония, небо, земля, слёзы, страх, части тел… И многое другое перемешалось в единую картину безумного художника.       Юный парень невольно тянул единственную оставшуюся руку к грациозной фигуре. Немая мольба звучала в помутившихся глазах. Страх и боль смешались в тихом всхлипе. Постепенно сознание стало покидать несчастное дитя, сопровождаемое тихим и нежным напевом. Пение исходило от девушки, к которой уже не тянулась рука. От неё исходил приятный аромат ночной ванили, заставляя заснуть в спокойном и непробудном сне.       Скорбный вздох сорвался с губ девушки. Этот ребёнок практически рос на её глазах. И пал, как многие другие люди и нелюди. Все они похоронены на братской могиле битвы божеств. Мало кому из участников удалось её пережить.       — Бессмысленная бойня.       Сзади девушки очутилась мужская фигура. От неё исходил ореол святочного света. Голубые глаза мягко смотрели на её спину. Осторожно руки задержались около плеч, будто спрашивая разрешение. После лёгкого кивка парень приобнял столь хрупкую фигуру.       — Аманисес, закрой глаза. Тебе необязательно смотреть на эту картину. Просто успокой их души.       Такой же мягкий голос гулом отдавался в ушах, не давая возможности слышать крики. Рука осторожно закрыла глаза, не позволяя видеть поле битвы. Используя силы зрителя, он успокаивал нестабильное психологическое состояние. Блондинистая голова покоилась на бледном плече. Всеми своими действиями поглощая всё внимание.       — Слушай мой голос. Тебе не о чем переживать, пока я с тобой, и пока ты со мной.       Аманисес наклонила голову к голове парня. Глаза прикрылись, а волчьи уши навострились, прислушиваясь к гулу. С момента их знакомства и по сей день он всегда рядом. Единственный человек, способный понять и видеть в ней нечто большее, чем демонического волка или Богини несчастий.       — Гриша… Спасибо.       Точно так же, как Аманисес была зависима от него, Гриша был зависим ею. С Аманисес можно было не играть божество, способного на всё. На которого опираются люди и ангелы, ненавидят другие боги. Голубые глаза прикрылись, пока их обладатель вдыхал аромат ночной ванили. Исходящие дурманящие нотки были необычным проявлением её силы. Других это успокаивало, но ему хотелось большего. Быть единственным, кто способен наслаждаться её присутствием.       Он никогда не был собственником. По крайней мере, подобное не проявлялось в прошлом. Возможно, это влияние его сил? Невозможно не заметить как тонкие, так и не очень изменения в собственной личности. Что-то не свойственно прошлому, а что-то выкручено практически в Абсолют. Подобное желание обладать заставляло шевелиться его человечность, пострадавшую от полученных сил. Нахождение рядом было своего рода анестетиком для души с пробочкой в виде зависимости.       Два бывших человека прекрасно осознавали свою зависимость друг от друга. Это не была влюблённость или дружба. Лишь желание выжить и сохранить крохи человечности, своего прошлого «Я» и рассудок. Они наслаждались той хрупкой и совершенной в своей нездоровости связью. Если один из них перейдёт тонкую грань, то погубит обоих. Посему Гриша не пытается запереть Аманисес, сопротивляясь своей новообретённой натуре. Аманисес же остаётся рядом, но держит дистанцию, стараясь сохранить хоть что-то из своей независимости. Не желая полностью раствориться во всей этой больной ситуации.       Один бог и ангел продолжали стоять среди бойни, не обращая внимание ни на что другое, кроме друг друга. Утешение — единственное, что они могли получить и дать другому. И это их устраивало. Ведь в будущем одному из них суждено предать для спасения другого. Впрочем, это уже другая история.