.

      «А что если нам…» — проклятая фраза, после которой может как правило идти всё, что угодно, но, исходя из опыта всех Миров обозримой вселенной, ничего хорошего. Вообще, как водится, началось всё со здравия.       Было раннее утро, Макс, на пару с Курушем, дремал в кресле Джуффина, рядом допивала ночную, постепенно становившуюся утренней, камру Меламори и ничто не могло нарушить эту идиллическую картину, пока дверь не распахнулась, а на пороге не показалось Дневное лицо Почтеннейшего Начальника Малого Тайного Сыскного Войска, доверху нагруженное сумками с разнообразными продуктами.       Именно его авторству принадлежит эта фраза. Предложение, следовавшее за ней показалось растармошённым после скучнейшего ночного дежурства Максу и Меламори интересным: «А что если нам что-нибудь приготовить? Скоро же день Середины Года! М? Утрём нос мадам Жижинде, да так, чтоб даже сэр Кофа слюной захлёбывался?».       Авантюра предвещала славу великолепных поваров, если всё пройдёт гладко, но когда оно так и шло?       Первой, из закромов бесконечных ящичков Джуффина Халли, была извлечена маленькая жаровня. По изначальной задумке её создателей, на такой разве что камру варить можно было, но юных экспериментаторов это не остановило.       После долгих споров, что же эдакое сготовить, общими усилиями и тихим ворчанием Куруша было вынесено решение приготовить пирог. И не какую-нибудь там заезженную Чаккату, а «Величайшую Сласть»! Старинный рецепт, который троица еле-как нашла и тут же с энтузиазмом принялась за готовку. ***       — Мы вас внимательно слушаем, — выдохнул Джуффин, смотря на то, что ещё три часа назад было его кабинетом. Он как раз по тому и подскочил за два часа до положенного, что почувствовал неладное. К нему, в дороге, присоединился сэр Кофа, у которого, как известно, чуйка на любые движения в сторону нарушения баланса в Мире в целом, и локальные беды окружающих его людей в частности.       — Мы хотели испечь «Величайшую Сласть», — покаянно сообщил Макс, пытаясь хотя бы с лица оттереть смесь копоти и муки.       — И немного не рассчитали… — продолжил Мелифаро.       — Что эта жаровня слишком маленькая. Мы думали, нам хватит, — закончила за своих коллег Меламори.       — Ага. А откуда на потолке пара самопишущих табличек и тюрбан Мелифаро? — резонно спросил Джуффин, выгнув брови, выразительно махнув головой на чернющий потолок, к которому было приклеено несколько треснувших самопишущих табличек.       — Они плоские и мы решили, что ими будет удобно ровнять форму, — снова начал Макс, но в этот раз ему дали закончить мысль полностью, — Но в этот момент грохнула жаровня. И они… Там на них ещё есть остатки теста. Видимо по тому и держатся.       Сэр Кофа прикрыл лицо рукавом лоохи, стараясь сдержать улыбку. На Халли было больно смотреть и непонятно, что ему было жальче: важные документы, покинувшие этот мир в процессе взрыва, до того недавно выкрашенный в белый потолок или безбожно заляпанный кеттарийский ковёр. Про себя Йох уже хохотал до хрипоты, тем не менее, всеми силами пытался строить из себя раздосадованного и строгого взрослого, недовольного поведением молодёжи.       — И что было дальше? — С хрипом спросил Мастер Слышащий, чтобы не выдать собственные эмоции.       — Потом мы ринулись тушить то, что осталось от жаровни, — продолжил повествование уже Мелифаро. — Но чуть-чуть не рассчитали ступень. И вместо чёрной использовали белую.       — И столовые приборы ожили и бросились от нас по всем подлавкам, — с досадой добавила Меламори и позволила Дневной Половине продолжить.       — Мы принялись их ловить, и подзабыли о том, что тумба, на которой стояла жаровня начала тлеть. Но до пожара не дошло. Тут кувшин с камрой стоял, ею и потушили.       — А пока мы ловили вилки, ложки и ножи, опрокинули варенье, которое достали для начинки, — пояснил Макс, откуда на до того безупречном кеттарийском ковре появились некрасивые малиновые пятна и чем были изляпаны все ближайшие пергаменты и самопишущие таблички.       — Конечно, мы попытались оттереть его!       — Но оно только сильнее втёрлось во все поверхности! — недовольно шикнула Блимм, с отчаянием смотря на новенькое синее лоохи, которое скорее всего придётся отправить в мусорку. Мало того что грязное, это полбеды, так оно ещё и оказывается прожённое в двух местах!       Самым не пострадавшим в данной ситуации, как ни странно, выглядел Мелифаро. Мука сработала как своеобразные белила, а пятна варенья легли на рыжее лоохи причудливым арнаментом, подчёркивая контраст повседневных одежд Дневного Лица.       Наконец сэр Кофа не выдержал. Заржал в голос так, что стены в кабинете задрожали. Ситуация казалось ему до глупости смешной и абсурдной. Он сдерживался как мог, но как это вообще делать, когда на тебя смотрят убитыми глазами три разочарованные в собственной недальновидности мордашки?       — Не убивайте их, Джуффин! — сквозь смех взмолился Йох. — Иначе в этом городе станет слишком скучно жить!       — Да уж, скучно, — покорно повторил за ним Джуффин и сам как-то подрасслабился. Кофа умеет быть серьёзным, когда это действительно надо. Если он даже не пытается — значит и ситуация не такая страшная на самом деле. — Но оттирать это всё равно им. Раз в год надо жалеть уборщиков. Да, герои? — усмехнулся он, смотря на синхронно кивнувшую троицу. Мда, поварами им не быть. Но урок усвоен — свои силы надо рассчитывать заранее.