снег.

Когда я вижу, как ты танцуешь Малыш, ты меня волнуешь Когда ты смотришь так серьезно Малыш, я тебя люблю Когда ты робко меня целуешь Малыш, ты меня волнуешь Но не могу, не могу Извини, не могу Макс ненавидел снег. Ненавидел его липкость, холод, который пробирал до костей, и эту дурацкую тишину, которая наступала после первого снегопада. Но сегодня, глядя на то, как крупные хлопья медленно кружатся за окном, он чувствовал что-то другое. Что-то, что заставляло его сердце биться чуть быстрее. Он сидел в своем любимом кресле, сжимая в руке стакан с виски, и наблюдал за Изосимовой.Она была на кухне, в его старой растянутой футболке, которая ей была велика, но сидела на ней так,невероятно гармонично. Темно-шоколадные волосы рассыпались по плечам непослушными волнами. Она что-то готовила, и по его дому разносился аромат корицы, яблок и чего-то еще, неуловимо сладкого. Макс усмехнулся. Его женщина, его ангел, даже в его футболке и с растрепанными волосами умудрялась выглядеть так, что хотелось за нее убить, или умереть. "Макс, ты там не замерз?" – ее голос, чуть хрипловатый,прорезал тишину. "Я в порядке, ангел," – буркнул он, не отрывая взгляда. Она появилась в дверном проеме, держа в руках две кружки с дымящимся напитком. На ее лице играла та самая, его любимая, дразнящая ухмылка, одним уголочком губы. "Вот, держи. Горячий шоколад. Чтобы ты не превратился в сосульку." Он взял кружку, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Тепло разлилось по его руке, и он почувствовал, как напряжение, которое он носил в себе после сложного испытания, немного отпустило. "Спасибо," – сказал он, и в этот раз в его голосе не было привычной грубости. Она присела рядом, на край кресла, и придвинулась ближе. Макс обнял ее одной рукой, притягивая к себе. Она уткнулась ему в плечо, и он почувствовал запах ее волос – смесь чего-то лесного, древесного. "Снег," – восторженно прошептала она. – "Красиво." "Ненавижу," – ответил он, но обнял ее крепче.