Бичиро и Исаги;)

Воздух в комнате был густым и тягучим, пахший порохом, потом и едва уловимыми нотами дорогого парфюма. Этот запах был таким же противоречивым, как и его хозяин. Ёити Исаги стоял у огромного панорамного окна, глядя на ночной Токио, чьи огни мерцали, как рассыпанные бриллианты. За его спиной, развалясь на диване из черной кожи, сидел Рэнсукэ Бачиро. «Скучно, Исаги, — протянул Бачиро, выпуская струйку дыма от сигареты. — Твои мысли слышны даже отсюда. Они громкие и до тошноты правильные». Исаги не обернулся. «Если тебе скучно,можешь уйти. Никто не держит». «Ага,а потом ты снова полезешь в свою раковину, жевать свою тоску и анализировать, почему снова остался один». Бачиро усмехнулся. «Надоело. Надоело смотреть, как ты строишь из себя мученика, распятого на кресте собственного перфекционизма». Это было похоже на удар ниже пояса. Точнее, это всегда были удары ниже пояса. Бачиро не знал других. Исаги сжал кулаки. «Лучше быть перфекционистом,чем безответственным нарциссом, который рушит все вокруг ради пяти минут веселья». «Веселья?— Бачиро громко рассмеялся. — О, да. Сжигать все дотла — это весело. Особенно когда я вижу, как при этом загораются твои правильные глазки». Исаги наконец повернулся к нему. В темноте комнаты только свет города выхватывал из мрака высокие скулы Бачиро и его насмешливую ухмылку. «Что тебе от меня нужно,Бачиро? По-настоящему?» «Всего лишь хочу посмотреть,что скрывается за этой маской идеального игрока. Ты так яростно стремишься к своей цели, что готов растоптать всех на пути. Звучит знакомо?» Они стояли друг напротив друга, как два враждующих короля на шахматной доске. Разрушитель и Созидатель. Хаос и Порядок. Но Исаги с ужасом понимал, что границы между ними стираются. Чтобы понять Бачиро, чтобы победить его, ему пришлось впустить в себя часть его хаоса. И эта часть пустила корни. «Я не такой, как ты», — прошептал Исаги, но в его голосе уже не было прежней уверенности. «Нет?— Бачиро сделал шаг вперед. — А кто тогда вонзил нож в спину Курасу? Кто с холодным расчетом использовал Наго, чтобы добраться до меня? Ты думаешь, твои руки чище моих? Они просто пахнут мылом, а не порохом. Но грязь отмыть не так-то просто». Он подошел вплотную. Запах гари, табака и той самой сладкой парфюмерной ноты ударил в нос Исаги, заставляя голову идти кругом. «Перестань врать самому себе,Ёити. Ты жаждешь того же, что и я. Не идеального футбола. Не признания. Ты жаждешь того, чтобы кто-то увидел тебя настоящего. Весь этот беспорядок, всю эту ярость, которую ты так тщательно прячешь». Рука Бачиро грубо схватила его за подбородок, заставляя встретиться взглядом. «Я вижу тебя.Я вижу тебя с самого начала. И знаешь что? Ты прекрасен. Именно такой, какой ты есть. Разбитый, яростный и голодный». И в тот момент все барьеры рухнули. Не было больше вражды, соперничества, игр. Был только этот невыносимо откровенный взгляд и жгучее притяжение, которое они оба так долго отрицали. Исаги не оттолкнул его. Вместо этого он сам сделал шаг навстречу, его пальцы впились в кожаную куртку Бачиро. «Я ненавижу тебя»,— выдохнул он, прижавшись лбом к его плечу. «Знаю,— усмехнулся Бачиро, его рука опустилась на поясницу Исаги, притягивая его еще ближе. — Это лучше, чем твое равнодушие». И когда губы Бачиро нашли его губы, поцелуй был не нежным, а яростным, как схватка. Как признание в той самой темной части их душ, которая понимала друг друга без слов. Это был поцелуй, пахнущий гарью от сожженных мостов и сладким вкусом новой, опасной свободы. Исаги понял, что Бачиро был прав. Сжигать все дотла иногда было необходимо. Хотя бы для того, чтобы из пепла могло родиться что-то новое. Что-то настоящее. И пусть это «настоящее» было ядовитым, разрушительным и болезненным, но оно было их общим. А в мире, где правда была лишь на футбольном поле, этого было достаточно.