♥

За окном лил проливной дождь, барабаня по асфальту. В квартире было тепло и тихо, горел приглушенный свет. Ты наслаждалась временем, проведенным в одиночестве. Все печали и тревоги были забыты, хотя бы на время. Мир магов и проклятий предназначен не для всех. Такая жизнь приносит только боль и страдания, из которой трудно выбраться. Но даже с сожалениями, которые ты носишь в сердце, ты была рада, что оставила все это позади, что тебе повезло оказаться в изгнании, потому что не многие могут уйти по своей воле. Те, кто имеет вес, опираются на тех, кого считают столпом этого общества. Но сейчас, в этот момент, ты наслаждалась покоем. Для тебя подобное времяпровождение было роскошью даже после того, как ты перестала быть магом. Ты закрыла глаза, слушая звук капель дождя. Как приятно, когда тебя ничто не беспокоит. Ничто… Лишь едва заметное колебание энергии. Медленно открыв глаза, ты на уровне инстинкта поняла, кто это. Его сильную, удушающую ауру невозможно не узнать. И все же твое сердце пропустило удар. В душе зародилась тревога, но тебя тянуло к порогу, как магнитом. И что еще хуже, ты знала, что от него просто так не отмахнешься. Открыв дверь, ты встретилась с Годжо. Человек, который оставался главной опорой общества, тот, кто не мог избежать своей ответственности. И одно из твоих немногих сожалений. — Я думала, я умерла для тебя, — с невозмутимым видом произнесла ты, не потрудившись поприветствовать его. У вас обоих было одинаковое выражение лица: бесстрастное и холодное. По крайней мере, у тебя. Кто знает, какие чувства испытывает Годжо, когда у него глаза скрыты под повязкой? Но в его поведении не чувствовалось уверенности, скорее наоборот. Он не ответил, вместо этого сделав шаг вперед. Ты собиралась заговорить, но он вдруг обнял тебя, чего ты никак не ожидала, и от его внезапного объятия все слова исчезли. Ты стояла, замерев, так и не прикоснувшись к нему; он немного сгорбился, положив голову тебе на плечо. Он по-прежнему не произносил ни слова. — Годжо, что… — ты попыталась оттолкнуть его от себя, но он только крепче сжал тебя в объятиях. Ты была готова проклясть его, выгнать и выплеснуть на него всю накопившуюся боль, но… — Пожалуйста, — тихо сказал он, повергнув тебя в шок. За все время, что ты его знаешь, ты ни разу не слышала, чтобы Сатору умолял, видеть его таким уязвимым тоже не приходилось. За окном шумел дождь, в комнате было тихо, ты так и стояла, молча, позволяя Сатору обнимать тебя. Через некоторое время он, наконец, отпустил тебя и отстранился. Ты чувствовала, что он не сводит с тебя глаз, несмотря на его повязку. — Можешь остаться, — ты опередила его в ответе на его вопрос — он пришел сюда явно не для того, чтобы просто обнять тебя и уйти. Нет. Это не Годжо, каким бы странным он ни был. Ты поняла, что что-то случилось, но не стала давить на него, пусть сам все расскажет тебе об этом. Вы прошли в гостиную, сели на диван и молча уставились в телевизор. — Вернись, — нарушив уютную тишину, произнес Годжо, повернувшись к тебе. Его слова застали тебя врасплох. Бросив на него взгляд, ты усмехнулась. — Зачем? Чтобы меня казнили? — сыронизировала ты, возвращая взгляд к экрану. — Нет, они тебя не тронут. Я им не позволю, — он говорил серьезно, все еще глядя на тебя. Ты приподняла брови, пытаясь отмахнуться от его слов как от шутки. — Я не вернусь, Годжо. — Почему?.. — Потому что я не хочу нянчиться с твоими учениками, — сказала ты, прервав его. Очевидно, ты желала избежать этой темы. Он пришел к тебе для этого? — Почему ты меня так называешь? Ты не ожидала этого вопроса, и твоя улыбка сошла на нет. — Потому что… мы теперь незнакомцы, разве нет? — ты ответила ему его же словами, сказанными тебе много лет назад. Годжо вздохнул. Теперь он понял, как сильно он обидел тебя в тот день. Ты собиралась заговорить снова, но Годжо оборвал тебя самым грубым, но в то же время самым милым способом. Твое тело среагировало мгновенно, губы слились с его губами, и все мысли вылетели из головы. Больше не осталось ни одной. Ты просто наслаждалась ностальгическим ощущением его губ на своих, их мягкостью и теплом, возвращающими тебя в те приятные времена, когда ты оказывалась в его объятиях и вы растворялись друг в друге в темноте ночи. Это волнение, тепло и приятная истома вернулись к тебе. Простой поцелуй, а уже вызвал столько воспоминаний. — Разве незнакомцы так делают? — пробормотал он, прижимаясь лбом к твоему лбу с нежной улыбкой на лице. Ты медлила с ответом, так сильно желая снять повязку с его глаз, чтобы увидеть, о чем он думает, глядя в его красивые небесно-голубые глаза. — Нет, Сатору, — твой ответ заставил его улыбнуться еще шире, и его губы снова оказываются на твоих губах. Ты обняла его за шею, поцелуй с каждой секундой становился все глубже. Не прошло много времени, как его рубашка оказалась на полу, обнажая его подтянутое тело. Как же давно ты не видела его таким. Ты отстранилась, но он продолжил осыпать нежными поцелуями твою кожу. Его прикосновения и поцелуи согревали твое сердце. Страстные и чувственные… Предназначенные для кого-то другого. Его слова не выходили из головы. В каком состоянии он пришел к тебе. Внезапно на тебя нахлынула ностальгия, и стало так тепло до бабочек в животе. Но это чувство исчезло, стоило мыслям и вопросам заполнить твой разум. Что не так? Он прекратил ваши отношения давным-давно. Почему? Потому что не хотел причинять тебе еще больше боли. Но почему сейчас целует тебя так, как будто ничего этого не было. — Сатору, — позвала его по имени ты, слыша в ответ мычание. Положив руку ему на щеку, ты повернула его лицом к себе. — В чем дело? Ты почувствовала, как в его энергии что-то изменилось, по заданному тобой вопросу, но в ответ была только тишина. Убрав твою руку, Годжо снова вернулся к поцелуям, как будто ты ничего не говорила. Как будто ничего не произошло. Ты наблюдала за ним, недоуменно нахмурив брови. — Остановись, — потребовала ты, и он послушался. Он отодвинулся и повернулся к тебе спиной. — Что случилось? — ты заметила тревожную перемену в его поведении. Вся его уверенность вдруг ушла. — Скажи мне, Сатору, пожалуйста, — взмолилась ты. Беспокойство в душе росло с каждой секундой, и его голос только усилил твою тревожность. — Ничего. На пару секунд воцарилась тишина, прежде чем Годжо внезапно встал, все еще повернувшись к тебе спиной. Ты даже не успела спросить его, куда он собрался, как он уже поднял свою рубашку и направился к двери. Нет. Он не уйдет вот так. Ты подскочила с места и догнала его, преградив ему дорогу. Оказавшись лицом к нему, ты сразу же коснулась влажных пятен на его бинтах. Твои руки медленно опустились к его затылку, осторожно снимая повязку с его лица. Твое сердце чуть не разорвалось, когда ты увидела глаза мужчины, которого ты знала всегда уверенным и счастливым. Сейчас он был сломлен. Его глаза, которые когда-то напоминали тебе о прекрасных тропических морях, теперь стали похожи на заросшее озеро. Они покраснели, по его щекам все еще текли слезы. Ты смотрела на него с заботой и беспокойством. — Я убил его, — сказал он срывающимся голосом. — Он мертв, [Имя]. Сугуру… Твое сердце замерло при упоминании этого имени. Сугуру. Ну конечно… иначе зачем бы он был здесь? Иначе почему бы он был в таком состоянии? Гето Сугуру, его единственный и неповторимый. Теперь мертвый. Тот, из-за которого он странным образом осыпал тебя поцелуями, полными любви. Поцелуями, предназначенными не тебе. Годжо провел рукой по волосам и медленно осел на пол. — Я убил его. Это я во всем виноват, — его голос был полон горя и грусти, которые он копил годами. Рухнув к твоим ногам, он больше не сдерживал слез. Такой сильный человек, как Годжо, упал к твоим ногам, ослабев от эмоций. Ты смотрела перед собой; сердце сочувственно сжалось, а глаза наполнились слезами. Теперь ты поняла, почему он наговорил тебе все это. Он хотел причинить тебе боль, чтобы ты перестала испытывать к нему чувства. Хотел покончить со всем, пока твоя любовь к нему не стала еще сильнее. Но ты, как дура, продолжала любить его. Ты опустилась на корточки, обнимая его за плечи. Положила голову ему на спину, нежно гладя его рукой, позволяя ему выплеснуть слезы и чувство вины за то, что его любви к другому было недостаточно, чтобы защитить его. — Я бесполезен, у меня есть огромная сила, а я… — выдавил он, хрупкость его голоса сломила тебя. Совершенно другой человек, не тот, которого ты знала. — Чш-ш-ш, — ты поцеловала его в щеку, вложив в поцелуй все свои чувства к нему. Теперь по твоему лицу тоже текли слезы. Почему ты плакала? Потому что мужчина, которого ты любила, никогда не полюбит тебя так, как его? Или потому, что тебе было больно видеть его в таком состоянии? В местах, где он оставил на тебе поцелуи, теперь жгло кожу. — Все в порядке, Сатору. — Твой нежный голос, любящие объятия и хрупкие поцелуи успокаивали Годжо, демонстрируя ему твою привязанность к нему. Привязанность, которой он пользуется. — Я просто хочу, чтобы все вернулось на круги своя, [Имя], — тихо произнес он. Ты зажмурила глаза. Теперь это обретает смысл. — Вернись. — Разве незнакомцы так поступают? А ты, дура, думала, он скучал по тебе. Думала, он искренне хочет, чтобы ты вернулась. Идиотка. — Вот почему ты пришел сюда? Чтобы все стало, как раньше? — спросила ты его, продолжая поглаживать по спине. От тишины твое сердце замерло. Это будет больно. Его ответ. — Да, — сказал он. Затем добавил: — Я хотел, чтобы все выглядело так, будто ничего не произошло. — Сыпал соль на рану. Ублюдок. Жестокий ублюдок. Но что он может сделать? К кому еще он может обратиться? Сугуру мертв. — Это подло, — твой голос сорвался; сердце хотело сказать больше: проклясть его, сказать, что он придурок, раз пришел к тебе, разбитый, чтобы поплакаться о ком-то другом. Пришел, чтобы нарушить твой покой, разбередить раны и воспоминания, которые ты похоронила глубоко в себе. И для этого ему потребовалось просто появиться у твоей двери. Пошел ты. Ты боролась с собой, не давая этим словам вырваться наружу. Тебе было больно, но и он был ранен. И, вероятно, это рана, которая никогда не заживет. Так что только на сегодня, только на эту ночь ты справишься со своими эмоциями и подаришь ему ту привязанность, которую так давно хотела ему подарить, ту любовь, которую ты так долго стремилась ему показать. Только на эту ночь. И Годжо знал это, он знал, как жестоко использовать тебя таким образом. Нанести такой удар после того, как уже причинил тебе боль раньше. И все же, когда у него никого больше не осталось, из памяти появилось твое лицо, и воспоминания нахлынули на него в момент отчаяния и одиночества. Даже если он не мог ответить на твои чувства, он мог разделить воспоминания, лелея их. Но он не мог сказать этого вслух, он не мог запутать тебя еще больше, чем уже запутал. Его по-прежнему переполняли мысли, сожаления и чувство вины. Самое меньшее, что он мог сделать, это защитить тебя, защитить так, как не смог защитить своего лучшего друга. Этого было достаточно, чтобы показать, что ты ему небезразлична. Достаточно ли?.. Вы оба погрузились в молчание, которое невозможно описать словами. На минуту показалось, будто вы снова в колледже, проводите время в компании друг друга, и все как прежде. Его голова теперь лежала у тебя на коленях, твои пальцы гладили его волосы. С его губ вдруг сорвалось тихое: — Прости. Твои руки замерли на мгновение, прежде чем снова вернуться к поглаживанию его волос. — Тебе не кажется, что уже поздно для этого? — сказала ты, и он грустно усмехнулся. — Мне нужно было это сказать. Прости меня, [Имя]. Правда, прости, — повторил он. Его «прости» сейчас уже не имело смысла. — Чшш, — мягко произнесла ты. — Спи, я вернусь, если ты этого так хочешь. — В самом деле? — спросил он с явным потрясением в голосе. — Да, — подтвердила ты. — Это замечательно. Я скучал по тебе. Лжец.