4!

Вся наша «история» была одним большим троллингом. Он комментировал мои сторис с мемами, я отвечала ему язвительными комментариями под его постами. Его фанаты сводили с ума, гадая, кто эта дерзкая никем, а мы просто получали удовольствие от этого виртуального флирта. До сегодняшнего дня. Я была на вечеринке после гонки. Он вошёл, окружённый толпой, но его взгляд сразу нашёл меня в углу. Он подошёл, на его губах играла та самая, знакомая по Instagram, ухмылка. — Ну что, — сказал он, его голос был тихим, но я слышала каждое слово сквозь музыку. — Продолжим офлайн? Его рука легла на мою талию, властно и не оставляя пространства для спора. Он увёл меня из зала, по бесконечным коридорам отеля, в свой номер. Дверь закрылась, и он прижал меня к ней. — Все эти недели, — он прошептал, его губы в сантиметре от моих, — ты так уверенно вела себя в сети. Интересно, ты такая же уверенная в реальности? Его поцелуй был не вопросом, а требованием. Грубым, властным, лишённым той игривости, что была в наших переписках. Это был поцелуй человека, привыкшего брать то, что он хочет. И чёрт, я хотела того же. Мы сражались за контроль. Руки везде, губы, зубы. Он сорвал с меня платье, я расстёгивала его рубашку, пуговицы отлетели в стороны с неприличным звуком. Он приподнял меня, и я обвила его ногами вокруг талии, пока он нёс меня к кровати. — Всё ещё хочешь троллить меня? — он дышал тяжело, его глаза горели в полумраке. — Всегда, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его оголённые плечи. Он вошёл в меня резко, заставив вскрикнуть. Но это был крик не боли, а победы. Наконец-то. Реальность оказалась в тысячу раз интенсивнее, чем любые наши цифровые игры. Он двигался с яростью гонщика на последнем круге. В его глазах читался тот же азарт, то же желание победить, подчинить. Он перевернул меня, и я почувствовала, как его руки сжимают мои бёдра, входя в меня снова, с новой силой. — Скажи, что тебе это нравится, — приказал он, его голос был хриплым у моего уха. — Сам догадайся, — прошипела я, но моё тело выгибалось навстречу, выдавая всё с головой. Он знал, что победил. Его смех был низким и довольным. Он знал каждую мою реакцию, каждую точку, от которой я теряла контроль, и безжалостно использовал это. Когда мы оба достигли пика, это было похоже на крушение. Мы рухнули на кровать, груди вздымались в унисон. В комнате стоял только звук нашего тяжёлого дыхания. Он перевернулся на бок, его рука всё ещё лежала на моём животе. — Что, — он выдохнул, — скажешь своим подписчикам? Я повернула голову и встретилась с его взглядом, полным вызова и торжества. — Что прямые трансляции, — ухмыльнулась я, — гораздо лучше записей. Он громко рассмеялся и притянул меня к себе. — Чёрт возьми. Я тоже так думаю.