***

      — Лэйн? Ты в порядке? — подняв голову на ангела, девушка всмотрелась в его ничуть не изменившееся лицо, что, как и её собственное, было залито кровью. Она слегка склонила голову, разглядывая Каина, что словно был отражением её жестокого безумия, наполненного отвращением ко всему миру, который и так был обречён на скорую безутешную гибель.       Каин подошёл к ней, не говоря ни слова, опустился на колени, с толикой нежности касаясь её лица окровавленными руками. Её кожа пылала от силы, удовлетворения от содеянного и взбудораженного нутра, что тягучей лавой скользило по её венам. Повернув голову в сторону, ангел равнодушным взглядом оглядел растерзанные тела отряда — свёрнутые шеи, сломанные рёбра, раздробленные кости. Их тела были изогнуты до неузнаваемости, больше походя на устаревших сломанных кукол, которых выбросили за ненадобностью. Каждый из членов отряда лежал в океане собственной крови, которой теперь было испещрено всё вокруг, не оставив ни кусочка чистого камня. Кружащий вокруг запах железа и обречённой смерти туманил и так поволоченный пеленой рассудок, оседал во рту кислым оттенком, кривил фарфоровые скулы.       Вновь переведя взгляд на девушку, Каин мягко погладил её по щеке, оставляя на лице ещё больше следов крови от своих пальцев. В его вкрадчивом взоре не было ни капли осуждения, ужаса и отвращения по отношению к Лэйн. Наоборот, он словно понимал её, как никто другой, видел каждую нить незримого повода, первопричины, резкого импульса, что привели девушку к такому исходу. Он читал её, как открытую книгу, зашифрованную, подобно Книге Апокалипсиса, но лишь ему понятную и переводимую. Он осознавал каждый её вздох, каждое едва заметное движение её груди при тяжёлом вдохе, каждую дрогнувшую мышцу под кожей, каждый томный стук сердца.       Лэйн, движимая инстинктами, прикоснулась к его лицу в ответ: провела одними кончиками пальцев по скуле, оставляя алые разводы, коснулась фалангами губ, что слегка приоткрылись от её ласки, скользнула ими по утончённой, изящной шее.       — А что… случилось с тобой? — едва слышимый шёпот слетел с её собственных губ, утопая в шуме завывающего ветра, что так и норовил ворваться в заброшенное здание, создав своим безудержным вихрем поглощающий хаос. Ангел перехватил её ладонь, бережно сжав её в своей, неторопливо огладил костяшки, а затем невесомо коснулся губами подрагивающей кожи.       — Я убил брата.       Простая констатация факта. Никаких объяснений, дополнений или оправданий. Ангел будто рассказал о погоде, без каких-либо эмоций, холодно и равнодушно. Лэйн и не нужно было ничего. Другой рукой она обхватила шею ангела, притягивая его ближе к себе настолько, что их обжигающее дыхание жадно перемешивалось в воздухе, разгорячённое очередным морозным порывом ветра, который всё же умудрился незаметно проникнуть в эту смертельную обитель.       — И что ты чувствуешь?       — Облегчение.       После их губы встретились в жадном порыве разделить это гнетущее удовлетворение друг с другом. Лишь на пару промелькнувших словно миг мгновений. Губы, на которых ярким оттенком ощущался вкус железа, кружили в этом сумасбродном вихре из тёмных чувств, что так прочно въелись под самую кожу, сковывая обоих невидимыми цепями.       Вокруг них рушился мир, разлетались на осколки былые отблески давно затонувшей в небытие истории, гасли последние надежды оставшихся в живых несчастных единиц людей, чьи души скорбели по утерянному миру. Бесконечная ночь затягивала во тьму, укрывая в безжалостном заточении чужие мечты, ранее казавшиеся чем-то реальным, а теперь ставшие лишь безумной фантазией, рождённой в туманном ослабевшем рассудке. Мечтой Каина была лишь Лэйн. Ему было плевать на мир вокруг, на людей, что некогда наполняли его. Он жаждал спасения, что находил только в той, что стала его единственной путеводной звездой, что стала причиной, по которой он так жаждал жить. Единственная, кто полюбила его за то, какой он есть, не пыталась что-то в нём изменить — лишь бережно взяла в ладони его израненное одинокое сердце и поместила в свою грудь, надёжно укрыв его в тепле собственной души.       В этой самозабвенной жадности поцелуя ангел позволял себе окунуться в саму суть Лэйн, которая сама тянулась к нему, сама звала к себе, принимала его, словно он был неотъемлемой частью её самой. Сильные руки, кожу которых неприятно стягивала запёкшаяся кровь, мягко стискивали талию девушки, вжимая её в пышущее огнём тело, словно впитавшее в себя всю боль этого мира.       Отстранившись друг от друга, они прижались лбами, прикрывая глаза, чтобы на одно лишь мгновение перевести дух, осознать всё произошедшее, вернуть себе ясность потерявшегося в пучине разрозненных мыслей рассудка. Каин коснулся губами её щеки, — это больше походило на лёгкую щекотку от слегка задевшего щёку пёрышка. Лэйн провела руками по его обнажённым плечам, чувствуя, как грубеет под ладонями кожа от засыхающей крови.       — Нужно уходить отсюда, — шёпот ангела подхватывает очередной порыв ветра, унося его вместе с внезапно повалившим снегом куда-то в тёмную даль горизонта. Может быть, он достигнет небес? Или его перехватят редкие птицы, в которых ещё оставались блёклые остатки утекающей жизни? Лэйн не знала ответ, да и не была уверена, хочет ли знать вообще.       Девушка едва заметно кивнула, позволяя Каину помочь ей подняться на ноги. Колени её подкосились, — слишком долго она сидела на холодном полу — но мужчина быстро подхватил её на руки и не раздумывая взмахнул крыльями, воспаряя в окутанное пожирающей всё вокруг тьмой небо. Лэйн крепче ухватилась за его плечи, укладывая устало голову на его грудь. Она больше не боялась того, что Каин уронит её, знала наверняка, что он не допустит этого, даже если Баал вновь призовёт его, даже если придётся исчезнуть в одночасье.       Погружаясь в объятия лёгкой дрёмы, смешанной с бесконечным потоком мыслей, Лэйн позволила себе расслабиться, довериться теперь уже единственному существу во всём мире, которому было не плевать на неё, которое стало смыслом всего её существования. Его руки, крепко сжимавшие её тело, приятно согревали её сквозь толстые слои одежды. Взгляд голубых глаз оглядывал округу, стараясь выцеплять среди буйства голых деревьев любые признаки опасности, но периодически опускался к умиротворённому лицу девушки, что была для ангела значимее любого сокровища, о котором когда-то в далёких анналах истории грезили путешественники. Уголок его губ незаметно вздрагивал, изгибаясь в улыбке, которая так давно не возникала на лице ангела.       Буйство ветра, трещащая по швам луна, от которой так болезненно безнадёжно откололся уже приличного размера осколок, и кроваво-алое небо, что словно потеряло всякие признаки жизни, теперь вселяли лишь отчаянный ужас и скорбь по миру, которому оставалось совсем немного до своего обречённого одинокого конца. На фоне творящегося в мире хаоса они с Каином выглядели так, словно побывали в самом пекле этого самого ада, что беспощадно обрушился на всю планету. Возможно, так оно было на самом деле.       Преодолев достаточно большое расстояние до уже опустевшего поместья в Роткове, когда-то густонаселённого то обычными гражданскими, то военными, Каин мягко приземлился на широкий балкон, дверцы которого шатко распахнулись от завывающего вихря ветра, что зародился, стоило массивным крыльям взбудоражить потоки воздуха. Ангел прошёл внутрь, прислушиваясь к любым посторонним звукам.       Тишина. Лишь утробные крики усилившегося ветра.       Они были здесь одни. ***       — Я могла и сама дойти, — проговорила Лэйн, когда Каин аккуратно поставил её на потрескавшийся кафель в душевой. Его руки провели по всей линии талии, замирая, когда его глаза вдруг на долю секунды заалели, идеально сочетаясь по цветовой палитре с кровавой гаммой, которой они оба были покрыты с ног до головы.       — Могла, — ответил Каин, всматриваясь в лицо девушки. — Я хотел лишь позаботиться о тебе. Пока у нас есть на это время.       Лэйн положила ладони на его лицо, поглаживая его щёки и чувствуя, как он, словно довольный лаской кот, трётся в ответ. Ангел больше не притворялся, больше не играл роль, что отвёл ему Баал в этом безумном спектакле. Рядом с Лэйн, когда тусклый свет душевой скрывал их обоих от невидимой силы, что будто сливалась с потоками воздуха, становясь с ним единым целым, Каин открывался, как полностью раскрытая книга, потёртые и расслаивающиеся страницы которой девушка могла медленно рассматривать, вчитываться в едва различимые буквы на языке его души. Она была единственной, перед кем он распахивал свою грудь, обнажая беззащитное сердце и изъеденную душу.       Извращённая неидеальность, вывернутая наизнанку так грубо, словно в ней кто-то безжалостно покопошился в поисках неких тайн, коих не дано было лицезреть чужакам. Глубокие незатянутые раны, что словно начинали гноиться от того, что некому было их залечить, успокоить их извечные страдания нежностью аккуратных пальцев. Такой была душа Каина, таким был он сам. И Лэйн, так же далёкая от идеала, от чистоты и невинности, любила его таким. Видя все его недостатки, крики его искалеченного нутра, отголоски мучительного одиночества, она впитывала в себя его суть, его любовь, отдавая соразмерно его дарам, если не больше. Да и могла ли она, неспособная до конца выражать и ощущать те самые светлые чувства, которые издревле воспевались в песнях и пленительных одах, отдать больше него? Лэйн ответила бы с сомнением, а Каин — с уверенностью.       Белоснежные крылья, перья которых утопали в алых проблесках крови, трепыхали за его спиной, будоража воздух вокруг. Сильные руки, сжимающие её талию, так же были скованы в алых оковах крови его брата, которого он убил собственными руками, не жалея для того ни капли своего безумия и неудержимой силы. Взгляд, полный туманного забвения, опустился к её лицу, губы растянулись в нахальной усмешке — такой обворожительной и любимой.       Прямо сейчас здесь были не Каин и Лэйн — только два потерявших рассудок существа, чьи руки были по локоть в крови, и чья любовь выходила за грань этого раздираемого в предсмертных криках мира.       Потерявшись во внимательных взглядах друг друга, они не сразу смогли прийти в себя и вернуться к реальности, что окружала их со всех сторон. Каин подвёл Лэйн к душевой, его длинные пальцы коснулись её плеч, скользнули по коже к ключицам и принялись медленно расстёгивать пуговицы на её кофте. Окровавленная ткань неприятно липла к коже, хотя основной урон пришёлся на пуховик, что ангел сбросил с девушки ещё в тот момент, когда они оказались в коридоре поместья.       Лэйн наблюдала за ним, сохраняя молчаливую задумчивость: её взгляд то поднимался к его сосредоточенному лицу, то опускался к его утончённым изящным рукам, которые не торопясь стягивали с неё грязную одежду. Когда грубая ткань с усилием соскальзывала с неё, вдруг ставшая непосильной ношей для хрупкого тела девушки, его длинные пальцы касались её кожи мягко, аккуратно, но с долей некого собственничества, столь ярко присущего ангелу. Места, по которым плыли его пальцы, покрывались ледяными мурашками, грудь девушки тяжело вздымалась от глубокого дыхания и от набатного стука, издаваемого внезапно замедлившим свой ритм сердцем.       Каин любовался ей. Прямо сейчас, наполовину обнажённая, покрытая запёкшимися тёмными пятнами, дрожащая от его невесомых прикосновений и смотрящая на него таким жадным, таким доверительным взглядом Лэйн становилась для него ещё прекраснее, ещё более желанной. Их общее безумство, жестокость и жажда сбежать от пытливого одиночества, что преследовало их всю жизнь, было той самой гранью их отношений, которая сводила их вместе. Две одинокие души, связанные крепкими узами их прошлого, которого девушка не помнила, зато помнил Каин, их настоящего, которое они решились разделить друг с другом, и их будущего, которое оставалось для них туманным и неизвестным. Скорее всего, оно не имело счастливого конца, не было наполнено той самозабвенной любовью и радостной жизнью, о которых всегда мечтают люди. Лэйн не верила в это, как и Каин, что был связан договором с Баалом, от которого ему было не освободиться. По какой-то причине никто из них не верил в то самое «и жили они долго и счастливо», хотя в глубине души каждый желал этого всем сердцем и душой.       Мысли о неминуемом конце — не только мира, но и их самих — прочно въелись под кожу, не позволяя забыться в тех страстных и поглощающих чувствах, что испытывали их одинокие сердца. Могли ли они изменить ход вещей? Свой путь? Им не было ведомо.       Когда Лэйн осталась в одном нижнем белье, Каин потянулся к душу и включил воду, регулируя подходящую температуру. Его лоб исказили морщины — он хмурился, витая где-то в тёмных уголках своих мыслей. Лэйн потянула его на себя, заставляя вновь обратить на неё внимание. Она провела подушками пальцев по его груди, задевая кровавые следы, оставшиеся на коже, словно шрамы, обвела ими каждую напряжённую мышцу, которая под её прикосновениями словно начинала расслабляться, крадя мужчину из объятий горестных дум.       Лэйн не смотрела ему в глаза, но знала, что он внимательно следил за каждым её действием и словно наперёд знал, как она поступит далее. Пальцы обвели ореол пупка, скользнули ниже, касаясь края алой ткани, что опутывала пояс ангела, прикрывая нижнюю часть его тела. Девушка услышала едва уловимым смешок, что раздался над её головой. Затем не теряя ни мгновения, она дёрнула ткань, заставляя ту плавно упасть на пол, обнажая ангела.       Наконец, она подняла на него взгляд и застыла, уловив то, как жадно заалели его глаза, с каким восхищением, с какой томительной любовью он смотрел на неё — внимательно и самозабвенно. Лэйн потянулась к нему, встав на носочки, нежно коснулась губами уголка его губ и медленно повернулась к нему спиной, убирая волосы. Он вновь усмехнулся, поняв всё без слов.       Нижнее бельё девушки в конце концов тоже оказалось на полу.       Каин прижался грудью к её спине, обхватив руками её бёдра, и провёл губами линию по её шее, чувствуя, как тело девушки поддалось ему навстречу, податливое и манящее. Лэйн склонила голову, открывая мужчине больше пространства для ласк, тяжело задышала, чувствуя, как в душевой внезапно стало невыносимо жарко и душно, что её грудную клетку словно сдавило в яростных тисках, лишая возможности полноценно вдыхать желанный воздух.       С трудом оторвавшись от манящей венки на её шее, он мягко подтолкнул девушку к душевой, проследил, чтобы она встала под тёплые струи воды, в данный момент опаляющие ласковую нежность девичьей кожи сильнее любой лавы в жерле вулкана. Глубоко вдохнув, Лэйн прикрыла глаза, подставляя лицо под эти самые струи воды, что принялись смывать с неё следы её безумного кровавого буйства, погубившего жизни целого отряда. Корка запёкшейся крови нехотя отслаивалась от кожи, стекала вниз, исчезая в стоке, а вместе с ней растворялись и горестные воспоминания, которые так долго сжимали в жестоких пытках разум девушки. Вода очищала не только её тело, но и её душу, сознание. Она походила на тихую молитву, отчаянное покаяние, что человек шепчет в исповедальне, надеясь на милость Божию. На милость бога, которого уже давно нет в живых, который давно покинул пределы этого мира, оставив его на произвол его незавидной судьбы.       Поддавшись этому плавному течению вспыхнувших обречённых чувств, Лэйн опустила голову, наконец открывая глаза и всматриваясь в лицо ангела, который, словно призрачная тень, бесшумно очутился перед ней. Её взгляд скользил по его коже, по каплям воды, что попадали на его тело, так же соскабливая с его кожи свидетельства заполонившего его яростного безумия — они мягко пробегались по его лицу, капая с ровного подбородка, по его плечам, очерчивая утончённые ключицы и небольшой шрам у одной из них, по его груди, которая ничуть не вздымалась, словно ангел и вовсе перестал дышать, по его кубикам пресса, нежно лаская каждую мышцу. Лэйн подмечала каждую деталь, видела его всего.       Каин выровнял душ и стал помогать девушке отмыться: он обтирал её тело, массировал её голову, позволяя воде стереть с тёмных волос кровь. Большой палец ласкал её лицо, оглаживая щёку и уголок любимых губ. Всё это время они хранили молчание, которое стало по-настоящему пленительным и завораживающим. Оно не угнетало, не смущало, лишь позволяя двум сердцам тщательнее прочесть потёртые строки на страницах истерзанной души. В этой тишине они вели немой разговор, признавались друг другу в самых ужасающих тайнах, раскрывали тёмные секреты, которые не могли озвучить вслух.       Движения Каина были благоговейны, томительно медлительны. Он смывал с Лэйн кровь, будто она была хрупкой скульптурой, величайшим изваянием, созданным талантливой рукой античного мастера. Вместе с кровью он смывал с неё старые раны, которые были не видны глазу — они покоились, кровоточили и гноились глубоко под кожей, становясь одним целым с телом девушки. Такие же раны были и у самого Каина.       Мужские руки двигались по её телу уверенно, без какого-либо стыда, смущения, нерасторопности — всё это было чуждо ангелу. Да и тело Лэйн он уже знал настолько хорошо, что без капли сомнений касался тех мест, что будоражили заволоченный пеленой разум девушки. Длинные пальцы, что умели рождать чарующие мелодии жизни, стоило им коснуться клавиш рояля, скользили по её плечам, талии, подрагивающему то ли от холодного воздуха, внезапно проникшего в их тёмную обитель, то ли возбуждения, захватывающего бразды правления под кожей девушки, оглаживали окружности груди. Каин ладонями ощущал биение её сердца, которое будто рвалось из клетки прямиком в его руки, слышал каждый её вздох, видел каждую морщинку, искажавшую черты её лицо, когда ей было особенно приятно.       Лэйн вдруг внимательно посмотрела на Каина, коснулась ладонью его груди, оттолкнула его, заставляя теперь уже его встать под хлёсткие струи душа. Её взгляд в один миг изменился, заполнился некой демонической страстной пеленой, которая так превосходно была знакома Каину, ведь он и сам был падок этой безудержной силе, сокрушающий даже самый цепкий разум. Ангел усмехнулся, встал под струи воды, что лавиной свалились на его тело. Он позволил Лэйн коснуться его тела вновь с обречённой мягкостью и поглощающем собственничеством, столь ярко присущими отчаянно влюблённой девушке.       Тонкие запястья изогнулись, пальцы плавно проскользили по мышцам ангела, искореняя с его светлой кожи те же следы, что минутой ранее были на самой девушке. Каин проследил взглядом за движениями девушки, которая дотронулась до его крыльев.       Рука Лэйн нежно касалась его крыльев, с медлительной осторожностью обтирая от крови каждое пёрышко, возвращая ему истинную белоснежную гамму. Вода, прежде прозрачная, окрашивалась в цвет ржавчины, смывая в стоке свидетельства кровавой бойни. Каин молча наблюдал за её сосредоточенным выражением лица, время от времени поправляя прядку волос, что с таким упорством каждый раз выбивалась из её причёски.       Он любовался девушкой, что стала самым сладким грехом, какой ему только доводилось испробовать за всё своё бесконечное существование, самым неутолимым желанием, которому, как он ранее предполагал, никогда не суждено было исполниться. Но вот Лэйн стоит рядом с ним, в его руках, отмывает его от крови брата, которого он беспощадно разорвал собственными руками, время от времени сцеловывает капли воды с его кожи, поглаживает пепельные локоны, зарываясь в них тонкими пальцами. И в каждом её действии он видит лишь безграничную любовь, нежность и страстную отзывчивость, кои девушка вкладывала прямо в его сердце безмятежно и не требуя взамен ничего, кроме его любви.       Они провели в душе достаточно продолжительное время, наслаждаясь каждым мгновением друг с другом, которое они в глубине души так боялись упустить, потерять навеки в безграничных потоках уходящего в небытие времени. Пар в душевой давно испарился, следы его исчезли в воздухе, что неожиданным образом стал обжигающе холодным. Горячая вода закончилась, оставляя после себя лишь отчаянный стон, что прогремел, проходясь по каждой треснувшей плитке на стенах, стоило только ледяной воде забрать бразды правления. Только в тот самый миг два одиноких существа нехотя отстранились друг от другу и покинули тайную обитель, что предано укрывала их от мирских забот.       Некоторое время спустя Лэйн и Каин лежали в одной из спален, что была окутана сладковатым привкусом тишины, нарушаемой лишь томным шуршанием простыней и их частым дыханием. Они смотрели друг на друга, сохраняя некоторую дистанцию друг с другом, словно придвинься они чуть ближе, и неудержимое буйство чувств вновь захватит их в пленительный омут, в котором оба потонут с большим наслаждением.       Окна трещали от завывающей метели снаружи, вторгаясь в отзвуки тишины, схлёстываясь с ней в соблазнительном танце, пока две одинокие души искали друг в друге то, чего не было больше ни в одном ещё живом существе на этом свете — свободу, безумие, конец одиночества. Лэйн то и дело опускала взгляд, отрываясь от созерцания ангела, и исследовала им утончённые черты его обнажённого тела, которое казалось ей идеальным монументом, святыней, перед которой хотелось преклоняться, которой должно восхищаться и лицезреть днями напролёт.       Девушка протянула руку к его лицу, невесомо коснулась пальцами его щеки, прочертила линию до самых губ. После поднялась к нижнему веку, дотрагиваясь до родинки под глазом сначала подушечками пальцев, а затем и губами. Когда губы Лэйн оставили лёгкое прикосновение, Каин прикрыл глаза, чувствуя, как приятное тепло разливается по его телу. Рука ангела легла на шею девушки, а её губы прочертили замысловатые узоры до следующей родинки на его щеке.       — Ты хочешь меня?       Тихий хриплый шёпот, что тонкой нежной мелодией слетел с розовых губ Лэйн, чьё одно лишь присутствие рядом сводило Каина с ума, заставляло его терять всякое самообладание, хотя в нём его было явно больше, чем в девушке. Он жаждал погрузиться в безумие, что обуяло этот стоящий на краю пропасти мир, мечтал увлечься в водную муть, уводя с собой в тьму рискованной неизвестности и саму Лэйн, чтобы она разделила жгучую участь неизбежного падения с ним, чтобы осталась рядом с ним до самого конца — счастливого или трагичного.       Поймав её туманный взгляд, Каин провёл ладонью от её лица к ключицам, замечая, как тяжело вздымалась её грудь. Уголки его губ дрогнули в хитрой улыбке, что была предназначена одной лишь Лэйн. Он так же тихо проговорил:       — Хочу.       Он не скрывал своих желаний, был честен с ней, — по крайней мере теперь, когда тайны утратили свою былую значимость, когда чувства переросли любые сомнения, любые узы молчаливых клятв.       Лэйн улыбнулась — хищно и ехидно, но по-своему очаровательно. Неожиданно отстранившись от ангела, она привстала на локтях, перекинула ногу через Каина и уселась на его бёдра, возвышаясь над ним. Девичьи руки опустились на его живот, задевая аккуратные кубики пресса. Каин усмехнулся, расположил руки за головой, наслаждаясь открывшимся перед ним завораживающим видом: тонкой талией, очертания которой так привлекательно терялись в округлости бёдер; небольшой грудью, что так идеально умещалась в его ладонях, когда он обхватывал её; тёмным ореолом сосков, что так и манили к себе; изящной шеей, испещрённой выделяющимися венами. Ангел созерцал дивную красоту, что сверкала для него ярче некогда целостной Луны и мириад звёзд, окутывавших тёмную небесную гладь ясным ковром.       Девушка провела руками от его живота к его груди, чувствуя, как перекатываются мышцы под её ладонями. Она склонилась к ангелу, опалила жарким дыханием его шею, провела по ней губами, слегка прикусила светлую кожу у основания шеи, оставляя едва заметный укус. Губы Каина приоткрылись от охватившего его блаженства, лёгкая боль от укуса пробежала волной по его телу, ударила звонким набатом по голове, отправляя мужчину в туманный омут своих желаний и тёмных грёз. Проведя языком по месту укуса, след которого уже начал затягиваться на коже бессмертного, Лэйн поднялась губами выше по его шее, останавливаясь на подбородке и впиваясь в желанные губы.       Каин приоткрыл губы, схлестнувшись языком с языком Лэйн в яростной баталии. Убрав руки из-за головы, он положил их на бёдра девушки, каждый раз то поднимаясь аккуратными поглаживаниями то к талии, то опускаясь к ягодицам, которые он без всякого стеснения сжимал. Тела, прижатые вплотную друг к другу, начинали гореть от охватившего их жара возбуждения и необузданных чувств. Соски тёрлись друг о друга, вызывая приятную дрожь. Руки стискивали в медвежьих тисках, не позволяя отстраняться ни на миллиметр.       Губы ласкали друг друга безжалостно, но между тем трепетно и жадно. Они оба словно умирающие от жажды впивались в стакан воды, боясь отстраниться от него хотя бы на мгновение. Воздуха с трудом хватало, но они не могли заставить себя прерваться, не могли прекратить эту сладкую истому, душещипательную ласку, которую они с таким упоённым наслаждением дарили друг другу.       Обхватив Лэйн руками, Каин приподнялся, сел, вжимая в себя девушку. Они терялись друг в друге, в этом самозабвенном поцелуе. Лэйн вцепилась пальцами в плечи ангела, — от ногтей на идеальной коже остались полукруглые отпечатки, — прошептала в самые губы сквозь поцелуй:       — Ты мой, Каин.       Словами невозможно описать, как же Каин любил эту сторону Лэйн — жадную, собственническую, жаждущую, влекомую самой яркой страстью. Насколько сильно мужчину возбуждало то, как Лэйн не желала делить его ни с любой другой человеческой женщиной, ни с бессмертной, ни даже с этим миром. Она будто самому воздуху запрещала касаться ангела, проникать в его лёгкие, застывать в горле. Нет, она скорее сама станет воздухом, которым он будет дышать, станет ветром, что вплетается в его белоснежные волосы, станет кровью в его жилах, без которой он не сможет жить, без которой не будет работать сердце. Она станет с ним единым целым, но ни за что не позволит ни одной малейшей душе отобрать его у неё.       В этом они с Каином были похожи. Он тоже не любил делиться, а уж отдавать кому-то Лэйн, особенно после того, как она сама пришла к нему, сама ворвалась в его сердце, сама ответила на его чувства, для ангела было немыслимо. Он пал перед ней, опустился на колени по собственному желанию, желая лишь одного — быть её и чтобы она была его. Даже весь этот треклятый мир в итоге будет стёрт с лица земли, даже если Баал победит.       Приоткрыв глаза, Каин взглянул на девушку налившимися алым глазами. Смотрел долго, внимательно, словно ища что-то в её взгляде. А когда нашёл, перевернул её на спину, укладывая на кровать и нависая над ней. Губы вновь нашли чужие, сливаясь в танце лишь на пару мгновений, после чего Каин отстранился, впиваясь губами в шею девушки, опустился к ключицам, мягко прикусывая каждую из них.       — Это ты моя, Лэйн.       Когда-то между ними уже происходил подобный диалог — когда они впервые разделили друг с другом свои чувства и отдались страсти. Тогда они впервые касались друг друга вот так, впервые исследовали желания своих тел, впервые лицезрели друг друга обнажёнными, впитывая каждую эмоцию, каждую черту. Тогда они впервые позволили себе открыться друг перед другом, показать то, чего не должно было созерцать другим. Теперь же они знали друг друга слишком хорошо, знали каждый шрам, каждую родинку, каждый изгиб — всё до мельчайшей детали, словно они всю жизнь были вместе. Быть может, в какой-то степени это действительно было так — может, всё это время судьба вела их друг к другу, лишала их других, негодных людей, чтобы они познали вкус одиночества, чтобы их сердца были изорваны в клочья, лишённые более способности любить. Быть может, всё это были лишь для того, чтобы они нашли друг друга, поняли, чтобы друг в друге нашли спасение, о котором каждый из них так отчаянно мечтал.       Каин опустился к груди девушки, обвёл языком каждый сосок, направился к животу, оставляя поцелуи вокруг пупка, после проследовав ещё ниже, пока его лицо не затерялось между ног Лэйн. Девушка изогнулась, пальцы на ногах поджались, когда язык ангела провёл по её половым губам, собирая влагу, что уже скрасила возбуждением её лоно. Язык ласкал чувствительный клитор, оглаживал половые губы, проникал между ними с особой тщательностью, жадным благоговением.       Пальцы Лэйн затерялись в мягких локонах Каина, приводя в беспорядок его причёску. Тело отзывалась на тягучие ласки, поддаваясь навстречу, открываясь мужчине ещё больше. Крылья за его спиной затрепыхали, широко раскрылись, словно тоже поддавались этому поглощающему хаосу, в котором они оба так самозабвенно затерялись.       Под нежной истомой, которой Каин одаривал её, Лэйн тихо стонала, дрожала всем телом. Пальцы сжались на волосах ангела, не слишком сильно, но ощутимо. Он поднял на неё взгляд, наслаждаясь открывшейся перед ним картиной: искажённое блаженством тело и лицо девушки. Он бы мог смотреть на это целую вечность, которая теперь не казалась такой уж долгой.       Язык умело скользил по лону девушки, доводя её до сладостной неги, давая ей возможность окунуться в самые границы своего сознания, в котором крутились в яростном вихре только одни мысли — о Каине. Больше Лэйн не могла ни о чём думать, ангел занял каждую клеточку её естества, оставил свой след на подкорке её не совсем здравого рассудка. Он забрался ей под кожу, утянул в свой сладостный плен её сердце, заполонил всю её. Каин. Каин. Каин. Имя, что без конца крутилось в её голове, не оставляя её ни на мгновение. Казалось, что Лэйн сходит с ума, помешалась окончательно. Скорее всего, так и было на самом деле. Однако это не имело значения, ведь лишь так она могла ощущать тебя целостной, полноценной. Словно разрозненные детали пазла наконец сложились в единую картину, приоткрыли тёмную завесу души, всей сути девушки.       Когда Лэйн оказалась на грани, Каин отстранился от неё, вновь навис над ней, вглядываясь в её искажённое блаженством лицо, которое в этот момент казалось ему прекраснее, чем обычно. Белоснежные крылья вновь раскрылись, укрывая их обоих под защитным куполом, создавая своего рода плотную стену, за которой никто бы их не увидел. Да и кто мог их увидеть, ведь никого и не осталось в особняке.       — Лэйн… — до её слуха донёсся вкрадчивый шёпот, что звучал для неё чарующей музыкой.       Она потянулась к нему, вжалась всем телом, обхватив руками, словно жаждала слиться с ним воедино. Не успела девушка осознать, как они с Каином уже поменялись местами: он лежал на спине, а она вновь оказалась сидячей на его бёдрах. Вернув зрению некоторую ясность, Лэйн быстро оглядела мужчину под ней, заострила внимание на его искажённых в улыбке губах — как же ей хотелось целовать эти губы до бесконечности долго, сминать их своими, кусать до приятной боли, чувствовать, как они целуют и ласкают в ответ без остановки. Ей было чертовски мало Каина. Хотелось намного больше. Хотя куда было больше, она не знала.       Лэйн провела рукой по его торсу, приподнялась немного, обхватывая ладонью твёрдый, истекающий липким преякулятом член. Она несколько раз провела по нему, большим пальцем поглаживая головку. Всё это время Каин тяжело дышал, не отрывая от неё внимательного взгляда. Он не давил, не торопил её, позволяя вести, брать контроль, позволяя ей брать без остатка его всего.       Опустившись на его член, чувствуя, как он растягивает стенки, как заполняет её, Лэйн промычала от удовлетворения, опершись руками о грудь Каина, чьи глаза в этот момент вновь засверкали алым.       Лэйн начала медленно двигаться, поначалу лишь едва скользя бёдрами, а после превращая движения в более уверенные и плавные. Каждое подобное действие отдавалось глубоко внутри неё гулкими волнами нарастающего наслаждения. Она чувствовала каждую прожилку на его члене, заполнявшего её, растягивающего изнутри.       Воздух в комнате неожиданно стал густым, тяжёлым, словно впитавшим в себя всю тяжбу сгорающего в муках мира, который уничтожал вслед за собой всё живое, кроме них двоих. Этот мир сузился до крошечных размеров, достаточных для них двоих, отдающихся чувствам, желаниям и тел, и сердец.       Руки девушки, опиравшиеся о грудь Каина, скользили по влажной коже, она чувствовала под пальцами напряжённые мышцы, что с восторгом отзывались на её прикосновения. Ногти впивались в плоть, оставляя красные полумесяцы, которые исчезали в следующее мгновение. Она откинула голову, шея выгнулась в напряжённой дуге, а в горле пульсировал прерывистый, хриплый стон, что обжигающей щекоткой слетал с её уст, растворяясь в яркой симфонии звуков, которая оглушала некогда завораживающую тишину комнаты.       Каин не сводил с неё взгляда, наблюдая за ней пристально, внимательно, несмотря на заволакивающую пелену перед глазами. Вслушиваясь в стоны Лэйн, отдаваясь этим пронизывающим ощущениям, приятной негой заполоняющим его жилы, он провёл руками по её бёдрам, не пытаясь направить девушку, а лишь стараясь лучше и ярче погрузиться в эти сводящие с ума чувства. Её тело казалось в тот момент обжигающим, раскалённым, как лава, в которую Каин окунался с головой, несмотря ни на что.       Одна рука очертила контур талии, поднялась к груди, оглаживая мягкую окружность снизу, после сжимая её в ладони. Действия Каина сопровождались звуками соприкосновения бёдер, лёгкий скрип кровати и приглушённый стон удовольствия — вот только чей именно: Каина или Лэйн. Возможно, их обоих.       Лэйн смотрела на него сквозь приоткрытые веки, вглядывалась в белизну раскинувшихся по кровати крыльев ангела, которые совершенно не сочетались с обстановкой вокруг, но тем самым лишь больше влекли к себе. Шелест крыльев завораживал, заставлял невольно вслушиваться в неразборчивый шёпот, отголоски самой мелодии души Каина, что, казалось, вели долгий рассказ о его жизни, о нём, о его чувствах, о его всепоглощающей любви к одной единственной девушке.       Приподнявшись, Каин вжался всем тело в подрагивающее тело девушки, впился в её губы с жадностью пустынного путника, нашедшего оазис. Его изящные руки с мастерством талантливого пианиста играли по её телу, словно по клавишам, находя нужные для того, чтобы сыграть ту самую музыку, в которой воспевались его истинные чувства. Каин не сумел удержаться, чтобы заключить девушку в свои объятия, чтобы ласкать её тело руками, — ему претила одна лишь мысль о невозможности коснуться той, что глубоко засела в его мыслях, в недрах его сознания. Пока она самозабвенно двигалась на нём, пока его член жадно исчезал в её лоне, он жаждал лишь касаться её, дарить ей куда большее наслаждение, покрывать поцелуями всё её тело, пока на нём не останется свободных мест. Он желал подарить ей эмоции, многих из которых она была лишена.       Каин подмахнул бёдрами навстречу бёдрам Лэйн, срывая с её губ очередной сладкий стон. Её волосы растрепались, волнами разбежались по её плечам. Каин осторожно собрал их, мягко убрав их за спину девушки, спрятав пряди за ушами. Губы коснулись прожилки на её шее, что словно манила его к себе, он провёл по ней языком, оставил лёгкий поцелуй, вернулся к губам Лэйн, ловя её стон.       Её тело содрогнулось в руках ангела, она плотнее вжалась в него, замерла. Крылья Каина окутали её в коконе, спрятав в эту минуту сладостного блаженства от взоров целого мира, чтобы этот миг принадлежал лишь им.       Удовольствие настигло их обоих, вызывая минутное напряжение в мышцах. Каин замер внутри неё, изливаясь, стоило пику наслаждения одолеть его. Лэйн ощутимо прикусила его губу, отдавшись нахлынувшему на неё жару. Казалось, что время замерло в этот миг, отпуская звонкий отзвук ударившегося о грудную клетку сердца.       В обрушившейся тишине слышалось их смешанное прерывистое дыхание. Оторвавшись от губ друг друга, они прижались лбами, впитывая последние отголоски уже улетучивающегося оргазма. Они не спешили отстраняться, менять положение или создавать лишние движения. Они замерли вместе со временем, которое не спешило возвращаться в свой прежний ритм.       На закате человечества и всего земного мира две одинокие заблудшие души нашли друг в друге спасение, прочно связав себя узами, что теперь казались нерушимыми. Узы были безмолвным признанием в любви, полным подчинением давно позабытым чувствам, что раскрылись лишь в тот момент, когда два сердца откликнулись на отчаянный зов друг друга. И даже если им суждено погибнуть вместе с этим миром, они были счастливы, ведь последние мгновения они проведут вместе. И ни одно живое создание во всей вселенной не способно будет разорвать эти узы.