Сталь и струны.

В здании было тихо. Только гул машин в далёке. Блэйд стоял у большого окна, наблюдая, как в искривлённом пространстве космоса проносятся звёзды. Его меч лежал рядом, прислонённый к стене молчаливая угроза, привычная как собственная тень. Он не обернулся, когда дверь открылась. Только по лёгкой, насмешливой походке узнал, кто вошёл. -любуешься видом, Блейди? — раздался голос Келуса. - Или просто в очередной раз перебираешь в памяти все свои прошлые жизни, чтобы найти ту, где не были столь несчастны? Блэйд не ответил. Он научился фильтровать этот фонтан ядовитых колкостей. Келус подошёл ближе, его тень легла на пол рядом с тенью охотника. -Кафка сказала, что у нас задание. Скоро отправляемся на Лофу Сяньчжоу. Опять твои любимые воспоминания прошлого. Как трогательно. На мгновение мышцы на спине Блэйда напряглись. Слово Лофу Сяньчжоу всегда действовало на него как красная тряпка на быка, пробуждая в глубинах Проклятие мары, призраки прошлого. -Задание? наконец произнёс Блэйд, его голос был низким и ровным, без единой нотки интереса. -Ага. Найти кого-то, забрать что-то. Стандартный набор. Детали узнаешь от неё. Келус небрежно провёл пальцами по струнам своей скрипки, извлекая тихий, нестройный звук. -Я же буду обеспечивать звуковое сопровождение. Возможно, похоронный марш. Или что-то более… хаотичное. Блэйд наконец повернул голову. Его красные глаза встретились с жёлтыми глазами Келуса. -Твоя музыка привлекает лишнее внимание. -О, а твоя угрюмость его отталкивает? Мы идеально дополняем друг друга. парировал Келус, но его улыбка не достигала глаз. Он изучал Блэйда, как диковинный экспонат. -Не волнуйся. Я сыграю свою партию безупречно. Как всегда. Мне просто интересно, сыграешь ли ты свою… или снова позволишь призракам прошлого завладеть тобой. Это была не просто насмешка. Это был вызов. Напоминание. Они работали вместе достаточно долго, чтобы Келус видел трещины в броне молчаливого охотника. Он видел, как тот сжимает кулаки при виде узоров призраков на лофу, как его взгляд затуманивается на грани одержимости Мары. Блэйд отвернулся, снова глядя в звёздную пустоту. -Делай свою работу, шут. Мои призраки моя проблема. -Прекрасно! Келус рассмеялся, но звук был сухим и безрадостным. -Потому что я обожаю наблюдать, как ты с ними разбираешься. Это настоящее искусство. Гораздо более высокое, чем всё, что я могу изобразить на этих струнах. Он сделал несколько шагов к выходу, но замер в дверном проёме. -Кстати, если решишь устроить на Лофу кровавую баню в стиле старых добрых времён… предупреди, ладно? Я хочу занять лучшие места для своего концерта. Дверь закрылась за ним, оставив Блэйда в одиночестве. Тишина снова сгустилась вокруг, но теперь она была иной. тяжёлой, наполненной невысказанными словами. Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле: неизменное лицо, вечно горящие глаза. Затем его взгляд упал на рукоять меча. Он не знал, что ненавидит больше. ядовитые насмешки Келуса или ту неприятную, колючую правду, что всегда была в них скрыта. Они не были друзьями. Они были инструментами в руках Судьбы, насильно соединёнными вместе. Скрипка, рождающая безумие, и клинок, несущий забвение. И по мере того как они приближались к Лофу, Блэйд чувствовал, как старые раны начинают ныть с новой силой. На этот раз ему предстояло сражаться не только с врагами, но и с собственной памятью. И самым раздражающим напоминанием об этом был вовсе не вид родных мест, а звук чужих шагов и ядовитый голос, который, он знал, будет сопровождать его до самого конца