Потерянный луч надежды

Кровь краснела на бледной коже Селесты, расползаясь багровым цветком на ее сером топе. Динмон застыл, его мир вокруг словно замедлился, а потом взорвался на части. Зеленые глаза разразились черным пламенем, от ярости и ужаса перед тем, что он видел. Его зайка, его любимая зая — бездвижно лежала на грязном полу, а на лице зеленоглазого демона застыла гримаса боли и ярости. Рык сорвался с его губ. Время перестало существовать. Он не слышал ничего, кроме стука собственного сердца, отбивающего похоронный марш. Руки, привыкшие к убийствам и пыткам, сейчас дрожали, отказываясь верить в реальность происходящего. Он опустился на колени рядом с ней, бережно дрожащей рукой коснувшись ее щеки. Холодная. Слишком ледяная. — Зая? — прошептал он, надеясь, что это какой-то ужасный пранк. Что она сейчас откроет свои сине-изумрудные глаза и скажет, «Бельчонок, ты что повелся? А я прикололась!» Но в ответ была лишь тишина. Ярость, копившаяся в нем, требовала выхода. Он найдет тех, кто посмел отнять у него Селесту. Он вырвет им сердца, покромсает первым клинком. Но это потом. Сейчас ему нужно было лишь одно — вернуть ее, свою зайку, свою Селесту. Даже если для этого придется перевернуть ад и рай. Он прижал ее бездыханное тело к себе, не обращая внимания на кровь, пачкающую его бордовую рубашку. Слезы Динмона, предательски потекшие по его щекам. Демон, адский инквизитор, непобедимый воин — сломлен. Он держал на руках свою любимую девушку, свою жизнь, свою зайку — и ничего не мог сделать. В зеленых глазах Динмона, которые тут же почернели, отражаясь в багровой луже, плескался безумный гнев. Месть. Это слово выцарапалось на его сердце, пульсируя в каждой клетке тела. Адский инквизитор поднялся из этого пепла, из этой бездны отчаяния, и станет кошмаром для тех, кто посмел коснуться ее. Он станет их личным адом, их вечным проклятием. Осторожно подняв Селесту на руки, Динмон вышел из помещения, не обращая внимания на поднявшуюся вокруг суматоху. Мир вокруг казался фальшивым, картонным, как декорации плохо прописанного ситкома. Воздух был пропитан запахом крови и страха, но он не ощущал ничего, кроме ледяной пустоты внутри. Зеленоглазый демон донёс Селесту до машины, а после он бережно уложил её на заднее сиденье, словно она просто уснула. Сел за руль, и мотор взревел, вторя его внутреннему монстру. Колеса сорвались с места, оставляя за собой шлейф дыма и обещание возмездия. Он знал, кто это сделал. Он чувствовал это нутром. И они дорого заплатят. Каждой каплей крови. Путь Динмона был долгим и мучительным. Каждая минута казалась для него вечностью. Динмон смотрел на бледное лицо его заи в зеркале заднего вида, и сердце зеленоглазого демона разрывалось на части. Нет, он не хотел, чтобытак все закончилось, после всего того, что они пережили вместе Динмон не позволит ей уйти. Он вернет ее, чего бы это ни стоило. Даже, если для этого придется заключить сделку. Он будет готов на все. Потому что его Селеста – это больше, чем его жалкая его жизнь, которая казалась сейчас не имеет смысла. Он привез ее в их любимый номер, где они были счастливы когда-то. Это место, насыщенное светлыми воспоминаниями, теперь казалось склепом. Динмон уложил тело Селесты на кровать в их спальне, накрыл любимым шелковым одеялом, будто пытаясь согреть ее своими чувствами. Тишина в доме раздражала, резала слух, напоминая о той, что навсегда ее покинула. Динмон не спал. Зеленоглазый демон сидел рядом с Селестой, держа ее холодную руку в своей. Он говорил с ней, шептал как сильно её любил, говорил невпопад слова надежды, отчаяния. Он рассказывал о будущем, которое у них уже никогда не наступит. Слезы текли по его щекам, падая на ее бледную руку, но он не обращал внимания. Динмон был в этом мире один. Один на один со своим горем. За окном разгорался рассвет, окрашивая небо в багряные мрачные оттенки. Динмон знал, что время пришло. Он поднялся, подошел к старинному зеркалу, висевшему в углу комнаты. В его глазах больше не было безумия, только холодная, расчетливая решимость. Он знал, что должен сделать. Динмон покинул дом, оставив Селесту спящей. На улице его ожидала ночь, полная мести и крови. Он ступил в нее, словно в объятия старого друга. Он больше не был Динмоном, каким его знали раньше. Он стал тенью, кошмаром, орудием возмездия. Его сердце окаменело, в нем больше не было места для жалости или прощения. Только месть. И он клялся Селесте, что она будет отомщена.