Часть 1

Утро после выпускного было тихим. В доме Макино пахло тёплыми булочками и свежезаваренным чаем. Цукуши всё ещё не до конца верила, что вчера, под звёздами, Цукаса Домёдзи действительно опустился на одно колено и — пусть сбивчиво и неловко — попросил её стать его женой. Она вспомнила, как глупо плакала от счастья и как он, краснея, сказал: — Я... я не потерплю отказа, Макино Цукуши. Так что соглашайся. И она — впервые без колебаний — просто кивнула. --- Утром раздался громкий звонок в дверь. — Кто это с самого утра? — удивилась мама, вытирая руки о фартук. Цукуши выглянула из-за угла и побледнела. — Э-э... мам... это, кажется, он. На пороге стоял Домёдзи Цукаса — в идеально выглаженном костюме, с букетом, который выглядел так, будто стоил целое состояние. На лице — смертельная серьёзность. — Доброе утро, — пробормотал он. — Я пришёл... официально. — Официально? — переспросил отец Макино, выходя из кухни с чашкой чая. — Ты что, в налоговую записываешься? — Нет! — Цукаса выпрямился. — Я пришёл просить вашей руки! В кухне повисла гробовая тишина. Все уставились на него. — Чего? — удивлённо переспросил отец. Мама прижала ладонь ко рту, а Сусуму, брат Цукуши, прыснул в кулак. — Отец, — повторил Домёдзи с торжественностью, будто объявлял перемирие между двумя странами, — я прошу вашей руки! — Э-э… моей руки? — переспросил мистер Макино, слегка ошарашенный, но уже с хитрой улыбкой. — Ну что ж, юноша, если уж так, — он протянул руку, — я согласен! Сусуму не выдержал и рассмеялся в голос. Мама тоже прыснула от смеха, прикрываясь полотенцем. Цукуши покраснела до кончиков ушей и быстро подскочила к нему: — Эй! Домёдзи! Ты что несёшь?! Он моргнул, растерянно глядя на неё: — А... а что? Я же всё правильно сказал! — Нет! — Цукуши схватила его за рукав и зашипела. — Ты сказал, что просишь руки моего отца! — ...Что?! — Домёдзи побледнел. — Я?! — Ну да! — Сусуму едва говорил от смеха. — Братик, поздравляю, теперь у тебя новый тесть... и муж по совместительству! Цукаса ошеломлённо посмотрел на всех, потом на Цукуши, потом снова на отца. — Подождите! Я... я не это хотел сказать! Я хотел сказать… я прошу руки вашей дочери! — Слишком поздно, — с серьёзным видом сказал мистер Макино, всё ещё не выпуская руку Цукасы. — Мы уже помолвлены. Все снова рассмеялись. Цукуши зажмурилась и тихо простонала: — Господи, зачем я вообще согласилась вчера? Цукаса уставился на неё, нахмурился и возмутился: — Эй! Ты что — отказываешься?! Я же репетировал всю ночь! — Репетировал? — мама засмеялась. — Похоже, зря ты репетировал без зеркала. Он надулся, покраснев до кончиков ушей, но вдруг, словно смирившись, взял Цукуши за руку. — Ну, ладно. — Он посмотрел прямо на родителей. — Позвольте мне сказать как надо. Все мгновенно замолчали. — Господин Макино, госпожа Макино, — произнёс он уже спокойно, но твёрдо, — я люблю вашу дочь и хочу сделать её своей женой. Прошу вашего благословения. Отец кивнул, уже без шуток. — Теперь всё правильно, парень. Мама вытерла глаза. — Добро пожаловать в семью, Цукаса-кун. Только, пожалуйста, не женись на моём муже, ладно? — Я постараюсь, — буркнул он, но уголки его губ дрогнули. --- Когда он уже уходил, Сусуму крикнул ему вслед: — Эй, зять, не забудь — у нас теперь семейный ужин! Принеси перчатки, вдруг папа решит помериться силами!Цукаса закатил глаза, но обернулся и посмотрел на Цукуши. Она всё ещё стояла на крыльце, смущённо улыбающаяся, но счастливая. — Ну что, — сказал он, глядя прямо в её глаза, — теперь я точно знаю, как начинать день: сначала — позор, потом — любовь. Цукуши рассмеялась. — Главное, чтобы не наоборот. И, пока родители снова хохотали в доме, Домёдзи наклонился и тихо прошептал ей: — Следующий раз я всё скажу идеально. На свадьбе. Цукуши вздохнула, качая головой. — Не уверена… но ладно, я тебя люблю, даже если ты опять перепутаешь. Он улыбнулся своей фирменной, чуть дерзкой, но искренней улыбкой. — Тогда я точно перепутаю.