Время пришло

      Среди ведьм существует одно старинное поверье, что если в день затмения попросить у Луны сил, то она, довольная краткой расправой над Солнцем, сполна дарует их просящему.       Могущественные колдуньи шепотом пересказывают эту легенду своим внучкам, будущим юным волшебницам, и наказывают запомнить ее до последнего словечка, чтобы те, в свою очередь смогли передать ее своим потомкам.       Алисия страшно изумилась, когда впервые услышала о легенде от своей бабули. Это случилось давно, она тогда была ещё совсем малышкой, а затмение, если верить словам Муми-папы, пришло в долину впервые за тридцать лет. Удивительное событие.       В тот день, старая ведьма привычно вопрошала Луну о силах, прекрасно понимая, что в следующий раз ритуал будет проводить уже не она. Все-таки ее саму возраст уже подводит, а вот юность Алисии придется Ночному Светилу по вкусу.       Ныне затмение пришло намного раньше всех прогнозов. Видимо, Луна, покровительница магов, почуяла растущую ведьминскую мощь молодой колдуньи. Ей уже 20 и она готова завершить свое обучение.       «Ступай в самую дикую чащу, найди колодец света и войди в него, когда тот заполнится тьмой. Преклони колени, шепчи до хрипоты мольбы о силе, черти символы в земле. Тихо поблагодари Владыку ночи древней песней. Храни молчание, пока не придется закричать. Ступай прочь.»             Так дословно звучала инструкция к ритуалу Лунного ведьминского посвящения, которое обещало больше могущества той, что проведет его.       Срок пришел, когда выпал первый снег. В тот вечер в лес вошли двое.       Алисия шелестела ритуальной юбкой, перешагивая через старые корни, в то время как Снусмумрик попрощавшись с Мумми-Троллем, медленно двинулся на Юг по тропинке, лежащей через ведьминскую чащу. Он не особо рассматривал привычную дорогу, гораздо больше его заботили мысли о том, что в следующем году он станет называть своего дорого друга Мумми-Папой. «Как же летит время» — многозначно думалось ему.       Свежий снег глушил их шаги. Промозглый ветерок трещал тонкими ветками на верхушках деревьях, провожая путников.       Алисия двигалась сквозь лес пока не потерялись из вида знакомые места, пока не перестали попадаться следы животных, пока чаща не стала настолько густой, что уже не позволяла нашептывать ветру свою песнь. Именно в тот момент, когда юной жрице показалось, что надо было идти другой дорогой, она оказалась на опушке крошечной поляны, казавшейся яркой из-за полумрака леса, к которой привыкли глаза.       Тонкий искрящийся слой чистого нетронутого снега. Стена деревьев вокруг. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь пасмурные облака и разрезающие воздух над поляной. Это было идеальное место.       Снусмумрик мерно шагал, отмечая свой путь следами на снегу. Он уже ни о чем особенном не думал, только тихонько мычал под нос знакомую мелодию и представлял куда приведет его дорога. Попадавшиеся на пути вороны что-то каркали, пока он проходил мимо, но они его совсем не беспокоили. Не обращал внимания он и на подбирающуюся темноту.       Девушка, расстелившая в центре поляны теплую шкуру, опустилась на колени. Она обвесила себе ритуальными бусами и нарисовала ведьмины символы на лице и руках, на плечах и груди. Прикрыла глаза, давая себе время на подготовку, а после начала медленно нашептывать мантру, вырывающуюся из уст шипящими звуками. Ладони погрузились в мягкий жгучий снег и на земле стали вырисовываться круги, проникающие друг в друга. Это было обещанием, что как только магия проникнет в нее, она отдастся магии в ответ. Поляну накрыла ночь.       Снусмумрика догнали сумерки и он, выныривая из своих мыслей, не успел удивится, как тени сменились непроглядной ночью. Птицы вокруг загалдели и разлетелись во все стороны, удивлённые не меньше. Осталась тишина и темнота. Подняв взгляд к пропавшему солнцу, путник увидел лишь тонкий обруч света. «Затмение» — догадался Снусмумрик.       Алисия забыла про все — теперь существовали лишь мантра и движения рук, разрывающие и снег и землю. Ей уже не было холодно, не было боязно. Она чувствовала силу. Ощущала, как что-то струится внутри, спускается с головы до ног, пронизывая и наполняя ее существо чем-то иным, непривычным и страшно могущественным. Ведьма не замечала как тихий шепот быстро сменялся громким зовом, повторяясь и нарастая, концентрируясь вокруг нее, заставляя глубже погрузиться в транс, пока не оглушил ее, отчего та обессилено свалилась на шкуру под собой.       До слуха Снусмумрика, решившего дождаться просветления неба донесся чей-то странный стон. Вздрогнув всем телом, он вскочил с пенька, на котором отдыхал, и завертелся на месте, пытаясь понять откуда донесся звук. Такого ему еще не доводилось слышать — как будто кто-то боролся за жизнь и проиграл. Снусмумрик навострял уши как мог, тянулся слухом во все стороны, но слышал только поскрипывания стволов и притихший звук ветра. Казалось, что вся природа старалась вести себя так, чтобы не мешать пареньку, но он все равно не мог разобрать откуда пришел звук. Пока не случилось нечто странное.       В очередной раз провернувшись на месте, Снусмумрик увидел столб света, ведущий в глубь чащи. Он был тусклый, еле видимый, но в отличие от окружавшей его сумеречной темноты, позволял различать тени. Потом, со стороны света на ошарашенного лесного гостя потянуло теплым, как будто летним, воздухом. Этот странный ветерок принес за собой тихую манящую песнь, заводимую где-то в той стороне трущобы.       Поддаваясь странному обаянию еле слышимой мелодии, Снусмумрик зачаровано ступил на путь, указанный светом. Его снова обдало жаром, смолисто пахнущим нагретыми соснами. Куда-то пропал страх за того, кто кричал — осталось лишь необъяснимое желание увидеть того, кто распевал странные незнакомые мотивы.       Алисия начала петь сразу, как очнулась. Она чувствовала себя странно — будто была в бреду, опьяненная, и ее песнь от этого звучала только слаще. Не стесняясь она выводила мотивы древней мелодии, вдыхая полной грудью запах летней ночи. Снег вокруг нее таял, проклевывалась молодая трава, поднимали головы крошечные цветы. Она сама не ведала, что творила, но то было истинное колдовство.       Лес расступался перед молодым мужчиной, следовавшим за древним зовом, а тот не обращал внимания ни на появившихся откуда ни возьмись летних птичек и мошек, ни на перебегающих поперек тропинки муравьев, ни на переливающееся шуршание листы. Потеряв всякую волю кроме стремления настигнуть наконец источник звука, он неожиданно вышел на крошечный клочок земли посреди глухого леса. Покрытую густой сочной травой поляну наполняла манившая его песня, ставшая ещё громче и звонче. Он нашел ее.       Алисия закончила песню, оборвав ее на последнем слове, когда ее обнаженного плеча, освободившегося от теплых одежд во время транса, коснулась чья-то сухая ладонь. Теплая.       — Алисия? — наполовину зачарованно шепнул Снусмумрик, блуждая глазами по румяному лицу девушки. Веснушки, рыжие локоны, приоткрытый от глубокого дыхания рот в обрамлении тонких порозовевших губ, блестящие глаза с чернеющими зрачками, мазки краски на щеках. Это было красиво. Красиво настолько, что юноша забыл о чем вообще хотел спросить старую подругу. Он думал только о том, как она изменилась с их первой встречи.       Алисия подрагивала как осиновый листок. Ее тело еще недавно наполняли магические силы, а сейчас она мгновенно ослабела. Лишь прикосновение старого друга удерживало ее от падения в бессознательное марево обморока. Она таращилась на Снусмумрика в ответ, смело разглядывая его лицо. Погустевшие за года брови, ясные глаза с длинными ресницами, жесткие волосинки усов над губой уже давно не смахивающие на детский пушок, лохматая челка, накрытая привычной шляпой. Ей нельзя было говорить, поэтому она продолжала глядеть в ответ.       — Как тебе не холодно, — риторически спрашивал Снусмумрик. Вместо ответа Алисия заторможено пожала плечами. От этого движения медные волосы заскользили с плечей по спине. Отчего парню так понравилось это наблюдать? Вот бы они ожили и заструились еще раз, подумал юноша, не замечая, что уже протянул руку, чтобы коснуться ведьминых волос.       Еще одно их прикосновение знакомо наполнило девушку силой. Даже дышать стало легче, когда Снусмумрик огладил прядь ее волос прямо за ухом. Она рвано вздохнула от этого облегчения и упала другу на грудь, по наитию ища средство от слабости.       Не ожидавший этого мужчина удивленно обнял ее за голые плечи, чувствуя их жар. Отчего-то и ему самому становилось горячо, особенно в том месте, где его касались ее голова, волосы и руки. То есть везде.       — Что с тобой? — в очередной раз спросил Снусмумрик, приподнимая лицо девушки за подбородок. — Ты в порядке? — обеспокоенно сдвинул брови, вглядываясь в ее лик в поисках ответов.       Она лишь осторожно кивнула и замерла. И почему от того взгляда, которым смотрел на не старый друг было так тепло? Мягкий вопрос, почти любовное беспокойство в его глазах, отдавались жаром и в душе и в теле. Непонятно.       Непонятно было и то, что ей захотелось прикоснуться к его лицу, почувствовать легкую колкость щетины под ладонями. Непонятно почему в ответ он мягко огладил ее губы подушечкой пальца. Непонятно почему в следующий момент прикоснулся к ним своими.       И уж тем более нельзя было описать те чувства, которыми наполнилось тело Алисии, ту силу, что заискрилась под кончиками пальцев. Снусмумрик чувствовал эти искры, когда ведьмины руки, ведомые чем-то древним пробрались под одежду и огладили тело. Она опьяненно следовала за зовом, отдаваясь ему как обещала.       Смешалось все. Одежды и тела, жар и холод, боль и наслаждение, тишина и первый стон. Вокруг них не осталось ничего, что могло бы их отвлечь — чувствовали они только друг друга и страсть. Такое острое чувство к лучшему другу напротив было ново, горячо и томительно. Они не могли устоять. Они и не хотели.       Позже он поймет, что не помнит ничего кроме ее лица. Она сохранит в памяти лишь прикосновение его рук.       Лесной покой прорезал пронзительный вздох ведьмы, прежде чем она обессилено упала на шкуру рядом с мужчиной. Только сейчас дымка в их головах начала рассеиваться. Алисия, отходя от сладкой истомы, оглядела тело старого друга под боком. От его вздымающейся груди, местами подчеркнутой красными отметинами, поднимался пар. Поднимая глаза, чтобы осмотреть его лицо, девушка наткнулась на пристальный взгляд изучающих карих глаз. «Интересно, как я выгляжу» — мелькнула в сознании девушки первая за все время мысль.       «Прекрасно» — ответил бы ей Снусмумрик, если бы она спросила. Алые губы, следы поцелуев на груди и плечах, стекающие по бедру жемчужные капельки и медные волосы везде, где доставал его взгляд. Она была как сама природа, в лоно которой они оба сегодня забрались.       — Теперь я ведьма, — искренне улыбнулась девушка, не скрывая своего восторга. Смешно, что она торопилась поделиться последними новостями с тем, кто сам участвовал в их создании. Любовь друзей шутка запутанная.       Для Снусмумрика же улыбка Алисии стала завершением той картины, которую он иногда будет вспоминать тоскливыми вечерами. Кажется он мог бы любоваться девушкой бесконечно долго.       — Я очень рад, — также искренне ответил старый друг, возвращая улыбку одними глазами, пока на его волосах оседали свежие снежинки.       Трава вокруг них посохла, в воздух поднялся запах тлеющих листьев, а ветер начинал наметать новые сугробы.