Часть шестая [Автор: Любитель своего дела]

      Мысль ударила в висок с резкостью разряда статики, отозвавшись глухим гулом в радарах, встроенных в его новое, чужое тело. Дилан. Это был он. Фигура в униформе технического отдела, мелькнувшая в конце стерильного коридора Синклита, — ее походка, угол наклона головы, манера держать планшет — все кричало о его идентичности. Но это было невозможно. Абсурдно, слишком странно и не реалистично как будто. Как кусок пазла от другой картины, впихнутый в чуждую ему реальность.       Дилан из их ветки, из того хаотичного, пропитанного страхом и машинным маслом прошлого, был привязан к своему времени, к своему месту в котором он находился. Он был автоматоном, якорем, державшим на себе хрупкий баланс их прежнего мира. Его отвязка… это должно было привести к коллапсу, к распаду, к забвению в одной из мертвых, необитаемых веток. Но он был здесь. Живой. Цельный. И это нарушало все мыслимые и немыслимые законы логики Синклита.       Вопросы, острые и колючие, как осколки стекла, впивались в сознание Лололошки, разрывая его на части. Зачем? Как? Кто его освободил? И что он вообще делает здесь, в оплоте порядка, который он, технарь-анархист, наверняка презирал? Голова закружилась, не справляясь с нагрузкой. Картинка перед его многогранными глазами Зала поплыла, распадаясь на пиксели и снова сливаясь воедино. Четыре ноги, казавшиеся прежде такой надежной опорой, вдруг стали ватными, предательски подкашиваясь. Он ощущал не вес тела, а чудовищную тяжесть непонимания, давившую на разум.       – Ло? С тобой всё в порядке?       Голос Лайи прозвучал будто из-за толстого слоя воды — приглушенно, далеко. Ее рука легла на его плечо, но тактильный сенсор отозвался лишь смутным покалыванием, словно сигнал проходил через помехи. Он попытался сфокусироваться на ее лице, на морщинках беспокойства у глаз, но мир уже затягивало серой, густой пеленой. Где-то на периферии сознания он уловил усмешку Тадмавриэля, холодную и любующуюся этим маленьким крушением. Последнее, что он почувствовал, — это жесткий удар панелей пола о свои конечности, а потом — ничто.

***

      Первый сигнал, дошедший до его процессоров, был монотонным и навязчивым: биопоказатели, выводимые на экран над койкой выведенным ярким цветом. Он лежал на спине, и потолок медицинского отсека Синклита был таким же безупречно-белым и безликим, как и всё здесь. Сознание возвращалось небольшими обрывками, как сильно загружающийся поврежденный файл. И где то на фоне послышался голос. Немного приглушённый, но различаемый.       – …дегидратация и стрессовая перегрузка на фоне морфологической несовместимости, — доносился спокойный голос кого-то из медиков. — Эликсир Зала не предназначен для длительного использования биологическими формами. Неврологические пути конфликтуют. Ему нужен покой и обратная трансформация.       Обратная трансформация. Эти слова прозвучали как приговор и спасение одновременно. Он не хотел оставаться этим… этим кем-то. Этим мощным, но чужим телом, в котором его собственное «я» тонуло, как в густом сиропе. Он сглотнул — или попытался сглотнуть, — но глотка отозвалась лишь механическим щелчком. Страх, острый и липкий, сжал его внутренности. А если не успеют? Если он навсегда застрянет в этой неприятной оболочке, потеряв себя?       Мысль была невыносимой. Он заставил себя сесть, проигнорировав предупреждающий гул в голове. Ему нужно было двигаться. Искать. Пока у него было время, пока его не вернули на ту проклятую миссию к Тадмавриэлю.       Он вышел в коридор, его шаги гулко отдавались по идеально чистому полу. Штурмовики, дежурившие на постах, проводили его безразличными взглядами сенсоров — просто один Зал среди многих. Их равнодушие было обескураживающим и в то же время давало призрачную надежду на анонимность.       И вот, после бесчисленных поворотов и идентичных коридоров, он увидел его снова. Тот же силуэт, склонившийся над панелью управления у стены. Дилан. Его спина была напряжена, пальцы с привычной, почти машинной точностью пролистывали схемы.       Лололошка подошел, его собственное дыхание показалось ему оглушительно громким. Дилан обернулся. Его глаза — все те же пронзительные, живые, не автоматские — сузились в недоумении.       – Какие-то проблемы, штурмовик? — голос его был ровным, профессиональным, но в нём не было ни капли узнавания.       Сердце Лололошки упало. Он потянулся к планшету на своем поясе, пальцы (чужие, неуклюжие пальцы Зала) дрожали, набирая сообщение. «Это я. Лололошка».       Он протянул планшет. Дилан бросил беглый взгляд на текст, и его брови поползли вверх. На его лице появилось недоверчивое, почти насмешливое выражение. –Очень смешно. Кто тебя надоумил? У Залов нет чувства юмора. Иди проверь системы.       Отчаяние заставило Ло действовать быстрее. Его пальцы залетали по экрану с новой силой, выцарапывая обрывки прошлого, как когтями. «Остров. Автоматоны. Мы с тобой, Шерон, Ричард. Лодка. Мы уплыли. Я ушёл… домой.»       Он впился взглядом в Дилана, пытаясь пробиться сквозь стену недоверия. Секунда. Две. И вдруг что-то дрогнуло в глазах техника. Напряженность в его плечах спала, сменившись настороженным, пристальным изучением. Он снова посмотрел на планшет, потом на четырехногого штурмовика перед ним, словно пытаясь совместить несовместимое.       – Чертовщина, — наконец выдохнул он, и его голос потерял официальный оттенок, став тише, человечнее. — Ло? Это и правда ты? Как… во что ты превратился?       Облегчение, хлынувшее через Лололошку, было таким сильным, что он снова почувствовал головокружение. Он быстро написал: «Долгая история. Эликсир. Очень рад тебя видеть.»       Дилан покачал головой, и на его губах дрогнула улыбка — растерянная, но настоящая. –Я слышал, что ты здесь. Но чтобы так… — он снова окинул его фигуру оценивающим взглядом. — Да, рад… тоже рад. Не думал, что наши пути снова пересекутся.       Тишина повисла между ними, наполненная грузом невысказанных вопросов. И Лололошка, не в силах больше терпеть, ткнул пальцем в планшет, задавая самый главный, самый жгучий вопрос: «Зачем ты здесь, Дилан? Как ты оказался в этой ветке? Ты же должен был…»       Он не дописал. Не нужно было.       Эффект был мгновенным. Все тепло и узнавание исчезли с лица Дилана, словно их смыло ледяной водой. Его взгляд резко ушел в сторону, к мерцающим панелям на стене. Пальцы сжали планшет так, что костяшки побелели. – Координаты, — отрывисто бросил он. — Ошибся при вводе координат перехода. Не самая банальная, но оплошность. С кем не бывает.       Голос его звучал плоско и неестественно, как заученная фраза. Он избегал взгляда Ло, его поза стала закрытой, отстраненной.       Лололошка не двигался. Он просто смотрел. Смотрел на старого друга, который стоял перед ним и лгал. Лгал так прозрачно, так неумело, что это было больнее любой горькой правды. Вопросы, которые он хотел задать, застряли комом в горле, не находя выхода через чужие, металлические голосовые связки. Он мог только смотреть. И думать. И понимать, что эта встреча — не случайность. А начало чего-то нового, темного и совершенно непредсказуемого. И ему нужно было узнать правду. Во что бы то ни стало.