Часть 10

      Войдя в свои новые покои, Джейн на мгновение замерла на пороге, позволив себе редкую для себя слабость — миг неподдельного изумления. Помещение было поистине огромным, затмевая своим размахом и роскошью всё, что она видела до этого в Безночном Городе. Высокие потолки, поддерживаемые резными колоннами из тёмного сандалового дерева, терялись в полумраке. Стены были обиты тяжёлым алым бархатом, на котором золотыми нитями были вышиты гигантские, почти живые символы солнца — каждый размером с её рост.       Воздух был наполнен сложным, дорогим ароматом — смесью сандала, ладана и чего-то едва уловимого, цветочного, что должно было успокаивать, но на деле лишь подчёркивало искусственность этого места. Всё здесь, от массивной золочёной кровати с шёлковыми пологами до низких столиков из чёрного лакированного дерева, кричало о невероятном богатстве и подавляющей власти того, кому всё это принадлежало.       Слуги и служанки, бесшумные и эффективные, уже переносили её небогатые пожитки, расставляя их в этом новом пространстве с почтительной осторожностью. Наблюдая, как её скромные вещи теряются среди этой подавляющей роскоши, Джейн ощущала не радость, а глубокую, леденящую душу тревогу. Эти покои были не наградой. Они были новой, более красивой и просторной клеткой, расположенной в самом сердце логова тирана.       Её менструальный цикл, подаривший ей несколько драгоценных дней относительного покоя и неприкосновенности, закончился. С его окончанием исчез и хрупкий барьер, отделявший её от Вэнь Жоханя. Она снова стала доступной, снова стала объектом его желания и собственнических инстинктов. Лёгкая тяжесть в низу живота и исчезнувшая боль были не только физическими ощущениями, но и символическим напоминанием о том, что время её личного пространства истекло.       Она стояла посреди этого нового великолепия, но чувствовала себя не хозяйкой, а экспонатом, помещённым в идеально обустроенный витринный шкаф. Её пальцы бессознательно сжали складки её платья, и она сделала глубокий, почти незаметный вдох, пытаясь совладать с накатывающей волной беспомощности.       Внезапно воздух в покоях изменился, стал гуще, напряжённее. Слуги замерли в почтительных поклонах, их спины согнулись ещё ниже. Она почувствовала это ещё до того, как услышала шаги — тяжёлую, уверенную поступь, от которой, казалось, слегка вибрировал пол.       В дверях возник Вэнь Жохань. Его высокая, могущественная фигура в алых и золотых одеждах казалась единственным элементом, который идеально соответствовал этому помпезному интерьеру. Он был его продолжением, его живым воплощением.       Он не спеша вошёл, его пронзительный, всевидящий взгляд скользнул по комнате, по работе слуг, оценивая, соответствует ли всё его представлению о роскошном порядке. Затем этот взгляд упал на неё, прикованную к месту в центре зала.       Мужчина приблизился. Его шаги были бесшумными по мягкому ковру, но каждый из них отдавался в её ушах громким стуком. Он остановился так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло и подавляющую ауру его духовной энергии. — Ну что? — раздался его голос, низкий и властный, нарушая тишину. — Нравится ли тебе твоё новое убранство, моя жемчужина?       В его тоне сквозило уверенное ожидание похвалы, удовлетворение собственника, демонстрирующего свою щедрость. Он смотрел на неё, явно ожидая увидеть на её лице восторг, благодарность, покорность.       Она опустила глаза, совершая изящный, почтительный полупоклон, скрывая на мгновение своё лицо и давая себе секунду на то, чтобы собраться с мыслями. — Государь, — её голос прозвучал тихо, но чётко, без дрожи. — Эти покои... они настолько величественны и прекрасны, что мои скромные слова не смогут передать всего их великолепия.       Она медленно подняла на него свой взгляд, позволив ему увидеть в её глазах не страх и не восторг, а искреннее, подобранное изумление. — Они достойны только самого могущественного правителя. Я чувствую себя... не в своей тарелке посреди такой роскоши. Боюсь, моё присутствие может померкнуть в сравнении с окружающим меня великолепием.       Она не сказала, что ей нравится. Она сказала, что покои величественны и достойны его. Девушка перенаправила внимание с себя на него, с подарка на дарителя.       На лице Вэнь Жоханя промелькнула лёгкая, удовлетворённая улыбка. Её ответ, полный подобострастия и намёков, видимо, позабавил его. — Глупости, — отмахнулся он, его взгляд скользнул по её фигуре с откровенной собственнической оценкой. — Ты — самая драгоценная жемчужина в моей коллекции. И лишь такие покои могут служить тебе достойной оправой. Привыкай. Отныне это — твой дом.       Он сделал ещё один шаг вперёд, его пальцы прикоснулись к её подбородку, слегка приподняв его. Его прикосновение было обжигающим. — А теперь, — произнёс он тише, но с той же неумолимой властностью. — Покажи мне свою благодарность должным образом.        В его глазах плясали знакомые искры — интереса, голода, ожидания. Период её «неприкосновенности» официально закончился. Игра началась снова, но теперь — на его территории, по его правилам, в стенах, которые были свидетелями его абсолютной власти. И Джейн понимала, что её искусство уклонения и отвлечения будет испытано здесь как никогда прежде.       Она почувствовала, как холодная волна сопротивления подкатила к горлу, но её губы растянулись в искусную, игривую улыбку, отточенную за месяцы практики. Она мягко коснулась его пальцев своими губами в легком, почти воздушном поцелуе — жест, одновременно интимный и полный обожания. — Ваша щедрость не знает границ, государь, — её голос прозвучал томно и сладко, как мёд. — Я непременно найду способ отблагодарить вас достойно.       Её слова, видимо, достигли цели. На лице Вэнь Жоханя мелькнуло сытое удовлетворение, смешанное с предвкушением. Он кивнул, его взгляд ещё раз скользнул по ней, оценивающе и собственнически, прежде чем он развернулся и удалился, погрузившись в мысли о предстоящих делах. Воздух в покоях снова стал разреженным, но призрак его власти витал в каждом уголке.       В последующие дни, прислушиваясь к осторожным перешёптываниям служанок и обрывкам разговоров среди слуг, Джейн уловила одну и ту же тревожную и в то же время интригующую новость. Раз в несколько лет могущественные кланы устраивали крупное состязание по стрельбе из лука. И в этом году Безночный Город, цитадель клана Вэнь, был выбран главной локацией. Она вспомнила обрывки знаний, почерпнутых ещё в торговых поездках — это соревнование не было простым спортивным событием. Оно было ритуалом, демонстрацией силы, ширмой для политических интриг и проверкой молодых талантов со всех уголков мира заклинателей.       Вэнь Жохань, конечно, говорил о других кланах с пренебрежительной усмешкой, называя их «насекомыми» или «мелкими сошками». Джейн знала об их существовании — Ланьлин Цзинь, Юньмэн Цзян, Гусу Лань, Цинхэ Не — но её знания ограничивались лишь названиями и смутными слухами об их особенностях. Теперь же эти тени должны были обрести плоть и кровь в стенах её тюрьмы. Это событие сулило не только невероятную опасность, но и уникальный шанс — увидеть мир за стенами дворца, услышать новые голоса, оценить расстановку сил.       Высказав наставления служанкам по обустройству новых покоев, Джейн вышла подышать воздухом в длинные, пустынные коридоры, прилегающие к её новому «дому». Она шла, погружённая в размышления о предстоящем состязании, когда в дальнем конце коридора возникла знакомая, ненавистная фигура. Вэнь Чао.       Увидев её, он застыл на месте, словно наткнувшись на нечто омерзительное. Его лицо, и без того не отличавшееся благородством, исказила гримаса презрения и злобы. Он нахмурился, и его взгляд, полный немой ненависти, впился в неё. Затем он твёрдо направился вперёд.       Джейн сохраняла внешнее спокойствие, её лицо было бесстрастной маской. Она надеялась, что он пройдёт мимо, удовлетворившись лишь своим ядовитым взглядом. Но он сделал наоборот.       Когда он поравнялся с ней, он намеренно, с силой толкнул её плечом. Удар был грубым и неожиданным, заставив её пошатнуться. И прежде чем она успела что-либо сказать, он наклонился к её уху, и его голос, тихий, но пронизанный ядовитой ненавистью, прошипел прямо в её сознание: — Не обольщайся, тварь. Даже самая высоко летающая птица может сломать крыло и упасть. Ты никогда не станешь госпожой в этом дворце. Ты и есть не более чем подстилка моего отца, которую он выбросит на помойку, когда наиграется. Рано или поздно.       Он прошёл мимо, оставив её стоять с горящими от унижения щеками и дрожью ярости во всём теле. Она редко сталкивалась с сыновьями Вэня лицом к лицу, предпочитая держаться в тени, но это прямое, грубое оскорбление переполнило чашу её терпения. Её руки сжались в тугие, белые от напряжения кулаки, впиваясь ногтями в ладони.       Он уже сделал несколько шагов, уверенный в своей безнаказанности, когда её голос, холодный и отточенный, как лезвие, разрезал тишину коридора: — А вы, юный господин, как я вижу, берёте достойный пример с вашего августейшего отца, — она повернула голову, её светло-карие глаза метали молнии. — Подбираете себе «подстилок» среди собственных служанок. Жаль только, что в отличие от господина, вы не обладаете и толикой его самообладания. Ваши... увлечения... у всех на виду.       Она не кричала. Она произнесла это с ледяным спокойствием, но каждое слово было отравленной стрелой, целящейся в его самое уязвимое место — его неуёмную похоть, его глупость и его вечное существование в тени отца.       Вэнь Чао замер, его спина напряглась. Он медленно обернулся. Его лицо пылало теперь не только от злобы, но и от смущения и шока. Он не ожидал такой дерзости, такого точного удара. Он, привыкший к страху и преклонению, столкнулся с открытым неповиновением. — Ты... — его голос сорвался на хриплый шёпот, полный немой угрозы.       Но Джейн уже развернулась и пошла прочь, не удостоив его дальнейшим вниманием. Её сердце бешено колотилось, а по спине бежали мурашки от осознания собственной смелости. Она понимала — она только что перешла черту и сделала опасного врага ещё более личным и мстительным. Но в то же время она чувствовала горькое удовлетворение. Она не позволила ему унизить себя безнаказанно.       Эта стычка была лишь предвестником тех бурь, что должны были обрушиться на Безночный Город с прибытием других кланов. И Джейн теперь чётко понимала: чтобы выжить в надвигающемся хаосе, одной осторожности будет мало. Придётся сражаться. И слово было её первым оружием.