Мне 6 лет

Меня зовут София, я из г. Ялта. В этом городе я прожила почти всю свою осознанную жизнь, начиная с 6-летнего возраста. До 6-ти лет я жила со своим отцом в Шахтах, но потом нам пришлось переехать на полуостров Крым из-за его работы. Свою мать я, к сожалению, не знала никогда, отец на любое упоминание о ней бросал на меня косой взгляд. Из-за этого мне было безумно обидно. Всё, что у меня осталось от моей матери, — это старая фотография, подаренная бабушкой, и браслет, который я нашла в пыли нашего старого дома. Этот, на вид старый, браслет с частично стершейся краской я берегла и берегу по сей день, но фотографию однажды обнаружил отец и выбросил её в костёр, в котором он сжигал все свои старые письма от бывших друзей, одноклассников, любовниц, коллег и всех тех, кто был связан с его прошлой жизнью. В Ялте мы должны были начать новую и прекрасную жизнь, но работа отца пошла по кривой дороге. Его начальник очень много кричал на него и всех остальных сотрудников. Из-за этого он начал вымещать свой гнев на мне. — София, чёрт тебя побери, почему дома полы не помыты и посуда в раковине грязная?! Я тут тебя кормлю, одеваю, воспитываю, а ты так со мной поступаешь?! — Пап, я… — Что «я»?! Лентяйка! Ты только можешь, что и бесконечно мямлить! Ты ничего не делаешь, неблагодарная! — … В тот момент меня бросило в слёзы, и я громко разрыдалась, а отец так и продолжал на меня орать, не давая мне возможности оправдаться. Живя в отцовском доме, я боялась вставить хотя бы одно лишнее слово. Мне всегда приходилось думать о том, что я говорю. Впрочем, в жизни всегда нужно думать о том, что ты говоришь. Про свой садик я вспомнить ничего не могу, но сборы на 1 сентября я помню хорошо. Мы с отцом пошли одевать меня на рынок, ведь денег у нас было немного. Рынок был большой. Там было очень много ларьков с фруктами и овощами, киосков с одеждой, животных и красивых женщин в яркой одежде. Вдруг ко мне резко подбежала девушка лет семнадцати на вид, её волосы были темны, как угол, а глаза — как смоль, одета она была в ярко-зелёные одежды. — Ай, девочка! Ай, красавица! Тебя ждёт великое будущее! — с улыбкой сказала девушка. — Тётя, вы мне это говорите? — спросила я. — Да, красивая голубоглазая девочка, это я тебе говорю, — улыбнувшись во все 32 зуба, сказала незнакомка. — София! Не разговаривай с незнакомцами! Это цыгане, они грязная нация! Пойдём! — злобно процедил отец. — ? Я тогда ничего не поняла, и отец просто оттащил меня за руку. Кто такие цыгане? Почему, по мнению отца, они грязная нация? Этого я никогда не могла понять и не понимала. Спустя 2 минуты мы с отцом подошли к ларьку с одеждой, в котором продавалась школьная форма. — София, выбирай себе одежду, тебе нужно 2 блузки, 1 платье и 3 юбки. — Пап, а почему ты не купишь мне брюки? — Брюки носят только девушки лёгкого поведения. Ты же не такая? — А что такое «женщина лёгкого поведения»? — Такие женщины, как… твоя мать… — неоднозначно ответил отец. — А почему ты не хочешь, чтобы я была похожа на мамочку? — «Мамочка»? Ты её в жизни не видела, а называешь её «мамочкой»? София! Ты с дуба рухнула, или что? Почему я у тебя «отец» или «папа», но не «папуля» и не «папочка»? Я в тот момент просто дико разревелась и всё, но отец через мгновение посмотрел на меня таким устрашающим взглядом, что через миг я поняла: нужно успокоиться, сделать вид, что ничего не было. После этого всю оставшуюся жизнь во время неприятных ситуаций я делала вид, будто ничего не произошло. Я не вижу зла, не слышу зла и не говорю о зле. Так я могу описать себя почти весь мой сознательный возраст. С того базара я с отцом ушла с позором. Он так мне и не купил те брюки, которые я так хотела. Ну ничего, вырасту и куплю сама себе такие брюки. Так думала я в свои 6 лет. А ведь я уже выросла и купила сама себе эти брюки. Такие же чёрные, такие же слегка клёш. Ну уж очень красивые брюки — не могу не наслаждаться ими. Вместо базара на следующий день мы с отцом пошли уже в магазин, ведь снова позориться он не хотел. По приходе в магазин мой отец сразу же завёл меня в отдел со школьной одеждой. Мои зоркие глазки смогли заметить в своём поле зрения короткую и милую юбку с двумя бантиками по бокам. — Пап, мне понравилась эта юбка! — радостно воскликнула София, показав на юбку пальцем. — Да ты издеваешься надо мной?! Хочешь быть как девушка лёгкого поведения?! — посмотрев на меня сумасшедшими глазами, процедил мне сквозь зубы отец эти слова. — … — я, не знавшая, что ответить, просто взяла и расплакалась. Отец в тот день купил мне безумно длинную юбку, которая закрывала мне ноги почти до пола. Ему такой вариант не особо нравился, он говорил, что я похожа на «цыганку», но это было лучше, чем «женщина лёгкого поведения». Каким человеком был мой отец? Наверное, ужасным или прекрасным. Я не могу судить его, ведь он живёт эту жизнь первый раз и может совершать ошибки, ведь все мы люди, но по моим ощущениям он часто перегибал палку. Кстати, палки — это для меня очень больная тема. Мне прилетало ими очень часто, буквально за всё. В тот момент я стояла с отцом на нашей старой кухне с жёлтыми обоями и изображением цветов, со старой мебелью. Я была невысокого роста, и доставать до верхних полок мне было трудно, но желание есть было сильнее. Я до сих пор отчётливо помню то злополучное варенье, из-за которого у меня остался шрам. Я поставила табуретку, встала на неё и потянулась за вареньем. К сожалению, я почти до него не доставала, а попросить отца помочь мне его достать было очень страшно. Вдруг моя рука случайно задела эту стеклянную банку с вареньем не так, как мне это было нужно, и она с грохотом упала и разбилась о кухонную плитку. В тот момент мои глаза были похожи на глаза маленького зайчика, который убегает от злобного волка, жаждущего его съесть. Для меня таким волком стал мой отец, который в тот момент посмотрел на меня как хищник на жертву. Когда отец увидел эту картину, я поняла, что мне конец. Он резко обернулся и достал палку из метлы, которой начал избивать меня. В тот момент мне было безумно больно — как душевно, так и физически. Я до сих пор отчётливо помню свои крики, плач и синяки от этой злобной палки.