*

      Ахерон никогда не нравились мурашки.       Это вызывало у неё неприятные чувства по спине, леденея до мозга костей. Её раздражало это, раздражала щекотка и прочие ненужные прикосновения, которые вызывали дрожь.       Но в его объятиях, она наоборот жаждала этого. Жаждала эти почти обжигающие рук. Это были не те леденеющие душу мурашки, это было что-то нежное, что-то тревожное, что пробивалось до самого сердца и разрывало изнутри.       Это не было чем-то пошлым и непристойным, простого движения пальцев по позвоночнику вверх уже было достаточно для Ахерон, что бы почувствовать что-то новое и пугающее. Она прижимается к груди Аргенти сильнее, немного вздрагивая, но стараясь не пугать этим. Её руки беспорядочно пытаются схватиться за ткань одежды Аргенти, надеясь сосредоточиться на здравых мыслях, а не о тепле рук вокруг.       Пальцы сменились ладонью, которая начала медленно гладить по лопаткам. Ахерон чувствовала, как эти руки выжигают на ней узоры, от которых затаилось дыхание. Вторая рука Аргенти крепко держала Ахерон в полуобъятии, изредка поглаживая по боку, вызывая новый наплыв мурашек.       Девушка дышала глубоко, постепенно расслабляясь в объятиях возлюбленного, а Аргенти тихо напевал мотив простой песни. Между паузами, когда наступала тишина, рыцарь целовал плечи и лицо Ахерон своими теплыми губами.       Прошло немного времени, прежде чем Ахерон прикрыла глаза и начала медленно засыпать, вдыхая запах роз и чистый аромат шампуня. Аргенти лишь ближе пододвигал свою возлюбленную, чтобы та легла удобнее на него. Одна из рук поднялась выше, запутываясь в волосах девушки, ласково перебирая пряди.       Его улыбка не спадала ни на секунду, когда он смотрел на умиротворëнное лицо Ахерон. С последним поцелуем в лоб, рыцарь сам начал прикрывать веки, погружаясь в глубокий сон.       Ахерон нравилось это. Нравились сеансы объятий прямо перед самым сном, короткие поцелуи в шею, нравились эти руки, что прижимали её ближе к теплу. И их тихие, уединеные моменты вместе были словно бальзам на душу. Даже во сне, Ахерон чувствовала лёгкую дрожь по телу из-за их близости. Ей нравились эти мурашки, которые вызвать мог только Аргенти.