1.

      Дагиза сидела на кухне и смотрела на давно остывший чай у себя в кружке. В комнате царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и вздохами самой Аланской, которые с каждым разом становились всё глубже.       — Дагиз, ты скоро на чашке дыру проделаешь, — сказала сидящая напротив Вика. — Что случилось?       — Прости, — виновато пробормотала Дагиза, наконец притронувшись к холодному чаю. — Просто… У меня вопрос. Очень-очень личный.       — Я слушаю, — серьёзно ответила Вика, посмотрев в глаза подруге.       — Он… Такой личный, что я даже не знаю, как его правильно задать, — Аланская чуть покраснела и опустила взгляд.       — Задавай как есть, — посоветовала Виктория. — Ты же знаешь, у нас с тобой нет каких-то запретных тем для разговора.       — Это да, но я никогда в жизни не спрашивала и не думала о таком, — пояснила Дагиза, всё ещё рассматривая скатерть. — Вы же с Гошей вроде как… Пара?       — Да, — настороженно ответила Сулакова и усмехнулась: — По крайней мере, с утра были точно.       — А вы… — Дагиза опустила руки на колени, сжимая их в замок. — Вы же… Делаете всё, что обязывает статус отношений?       — Ну, насколько я могу судить, да, — чуть задумавшись, сказала Вика. — Свидания он устраивает регулярно, желание его прибить вызывает тоже стабильно. По-моему, полный комплект.       — А… — Дагиза слегка поёрзала на стуле, переведя взгляд ещё ниже, на пол, — ещё кое-что, тоже вроде важное… Когда вас никто не видит, и вы одни…       — Ты про секс? — с пониманием спросила Вика, чуть улыбнувшись.       Аланская, не найдя силы ответить, кивнула.       — Да, он тоже есть, — Сулакова кивнула и, видимо, вспомнив что-то, едва покраснела, добавив: — С гошиной тягой к постоянным объятиям это было неизбежно. А почему тебе стало интересно?       — Как бы сказать… — Дагиза наконец посмотрела на Вику. — Мы с Джовхаром встречаемся уже почти год. И это большой период времени. Он… Очень заботливый. Цветы дарит, по ресторанам водит, в «Золотое яблоко» со мной ходит. Я тоже стараюсь отвечать ему: готовлю, создаю уют у него дома, прогулки устраиваю. Но кажется, будто этого недостаточно. Будто бы надо дать ему что-то большее. Тем более, он же мужчина. Они без этого не могут, ты ж знаешь.       — А Джовхар сам говорил или намекал об этом?       — Нет. Даже не заикался ни разу. И от этого мне ещё более неловко и стыдно перед ним. Он делает для меня всё, не требуя ничего взамен, а я… — Аланская вновь издала обречённый вздох.       — Дагиз, — викины руки накрыли её ладони, — во-первых, ты никому ничего не должна. Близость между двумя любящими людьми всегда должна быть добровольной, иначе вы оба не получите от этого никакого удовольствия. Ты сама-то этого хочешь? Только честно.       Дагиза задумалась. Перед глазами сразу всплыл момент, когда она, закончив готовить, шла за чем-то из кухни в спальню. Дагиза уже и не помнит зачем. В это время Джовхар вышел из душа. На нём был слабо завязанный синий халат, который обнажал его грудь. Аланская до сих пор со стыдом вспоминает, как буквально застыла, беззастенчиво рассматривая его, будто статую древнегреческого бога. Она не знала, как назвать это чувство, будучи восхищенной и взволнованной одновременно. Потом, правда, Джовхар поймал её взгляд, и, сделав вид, что занята очень важным делом, Дагиза отвернулась и юркнула в спальню, пытаясь успокоить биение сердца. Или когда они вместе смотрели фильм. Рука Сунжи медленно и лениво гладила её бок, вызывая мурашки и приятное чувство, которое уходило куда-то вниз.       Было ли это желанием?..       — Не знаю, — честно ответила Аланская. — Он просто… Действительно красивый и следит за собой. Мне нравится это.       — Это уже хорошо, — с видом эксперта констатировала Виктория. — Ну и во-вторых, никогда не рассматривай секс как долг, слышишь? Это такое же времяпровождение в паре как совместная прогулка или свидание в горах. Просто на более интимном уровне.       — Я пытаюсь, но дело в том, что я… Я не могу, понимаешь?       В этот момент в комнату зашёл Гоша. Вид у него был непривычно уставший и непривычно серьёзный. Сняв с себя пиджак и отбросив дипломант с документами на диван, он хмуро поздоровался:       — Привет, Дагиз.       Аланская кивнула в ответ. Гоша, подойдя к Вике, вдруг резко обнял её сзади, уложив голову на плечо и пробурчал ей куда-то в шею:       — Вика-а-а, я так зае…       — Гош! — осадила его Сулакова, погладив по золотым кудрям. — Не выражайся при Дагизе.       — Дагиза своя, при ней можно, — привёл железный аргумент Бештау. — Нет, ну реально! Михаил Юрьевич, чё, думает, что я железный? Планы его эти выполнять по сплочению коллектива… Кстати, — Гоша вдруг посмотрел на Дагизу, — в эту пятницу ничего не планируйте, мы идём на фестиваль Кавказской культуры. Все.       — Опять тимбилдинг? — подняла бровь Дагиза.       — Да, будь он не ладен! — сказал Бештау, крепче обнимая Вику. — Мне срочно нужны твои целительные объятия. И поцелуи. Желательно много.       — Иди-иди, я вечером тебя пожалею, хорошо? — пообещала Виктория, оставляя поцелуй на гошином виске.       И Гоша, опечаленный тем, что утешение получит только вечером, с самой глубокой печалью скрылся за дверью. Вика лишь покачала головой, но в этом движении, как заметила Дагиза, не было ни капли упрёка, а только какая-то тщательно скрытая под маской иронии нежность.       — Я ж говорю, он невозможный, — улыбнулась Сулакова, возвращаясь к чаю. — Так вот, о тебе и Джовхаре.       — Тут ещё дело в том, что… Я понимаю, мы живём в двадцать первом веке, сейчас всё изменилось и стало более свободным, не таким строгим. Но какие-то установки очень сложно сломать, особенно, когда они жили в тебе так много лет.       — Их и не надо ломать, Дагиз. Знаешь, лучше прямо и откровенно поговори об этом с Джовхаром. Разговор — залог крепких отношений.       — Хорошо, я попробую, — понимая, что другого выхода у неё и нет, согласилась Аланская, хоть и понимала, что диалог будет не самым простым.       …Джовхар вернулся домой уставшим. Ворча что-то вроде: «Бараны, поубивать бы там всех», он прошёл в комнату, где уже сидела Дагиза. После беседы с Викой она вознамерилась твёрдо поговорить с Джовхаром, а потому пришла к нему. Увидев её, лицо Сунжи тронула лёгкая улыбка. Не говоря ни слова, он лёг к ней на диван, уложив голову на её колени. Аланская понимающе вздохнула, начиная гладить его висок.       — Сложный день? — с сочувствием спросила она.       — Не представляешь какой, — ответил Джовхар закрывая глаза.       И на этом все слова, что были у Аланской, пропали. В самом деле, сдался им этот секс сейчас? Им пока хорошо и без этого. А потом… А потом обязательно что-нибудь решат. ***      Фестиваль Кавказской культуры проходил в Пятигорске по просьбе Гоши. И в этот раз его сделали грандиозным: конный парад, творческие коллетивы со всего СКФО и еда, очень много традиционной еды. Пришли практически все. И пока Гоша метался от одной локации к другой, делая кучу снимков для Москвы, Джовхар, Асад и Хани стояли маленькой группкой, наблюдая за тем, как джигиты в черкессках лихо танцуют лезгинку.       — Ну что, брат, готов? — спросил Асад, положив руку на плечо старшему.       — Да как никогда! — ответил за него Хани. — Смотри, сколько решимости в глазах.       — Я тебя на свадьбу не позову, — пригрозил Сунжа, на что Нальчик лишь закатил глаза. Позовёт, конечно, как же они без тамады-то будут.       — Так всё, — к ним подбежал Сурхо. — Сейчас будет чеченская лезгинка, и ты можешь выходить. Знаешь, я не то, чтобы одобряю твой выбор…       — А я не то, чтобы нуждаюсь в твоём одобрении, — жёстко ответил Джовхар. — Указывать будешь Марем.       — Ну-ну, ребят, давайте вы потом поругаетесь, — встал между ними Асад.       — Да, а то Джовхар на это кольцо половину бюджета потратил, если не больше. Грустно будет, если мероприятие сорвётся, — поддержал в своей манере Хани.       Джовхар и Сурхо промолчали. Момент для выяснения отношений действительно был не самый подходящий. Сунжа сделал глубокий вдох и выдох. Хоть он и создавал впечатления человека уверенного в своих решениях, было видно, как он волновался перед таким ответственным шагом.       Джигиты продолжали танцевать лезгинку. На них заворожённо смотрели собравшиеся, в том числе и Дагиза с Викой, которые время от времени о чём-то шептались. Около них крутился Гоша, которому было дано задание «удерживать девушек в этой локации». Наконец заиграли чеченские мотивы. Джовхар тоже вышел в центр, начиная танец и подозвав к себе Дагизу. Аланская сначала смущённо отмахивалась и закатывала глаза (что было совершенно не по плану!), но Бештау (спасибо, иногда он умеет думать, как рассудил Джовхар) аккуратно подтолкнул её к танцующим. Дагизе ничего не оставалось, как включиться в танец. Джовхар встал на колено и захлопал, Дагиза прошлась вокруг лёгкой и плавной походкой. Когда же музыка стихла и Аланская уже собиралась удалиться, Сунжа вдруг ухватил её за руку (что уже не входило в правило танца) и развернул обратно. Дагиза ответила удивлённым взглядом, в этот момент Джовхар достал бархатную коробку и, открыв её, громко заговорил, чтобы слышали все:       — Дагиза, свет жизни моей, я хочу делить с тобой ночи и дни и всё моё бессмертное существование! Будь моей женой!       Все замерли, кто в шоке, а кто в ожидании. Дагиза, не ожидая такого поворота, прикрыла рот ладонями и, сама не веря происходящему, ответила:       — Я согласна!       После этого раздались громкие аплодисменты, радостные крики и одобрительные возгласы. Гоша, снимавший всё на телефон, счастливо говорил о том, что Михаил Юрьевич точно будет в восторге, а Асад с Хани, обнявшись, объявили, что Северный Кавказ будет сегодня гулять. ***      Свадьбу было решено сделать в стиле смешанных культур. Поэтому Дагиза без колебаний выбрала белое осетинское платье, расшитое золотом. Надеть его без помощи было довольно сложно, но а на что тогда подруги невесты, которыми были избраны Вика и Куара.       — Так, почти готово, — сказала Вика, стоя перед большим зеркалом и застёгивая золотой пояс.       — Дагиза, ты такая красивая! — с искреннем восхищением воскликнула Куара.       — Спасибо, девушки, — улыбнулась Аланская, совершенно счастливая. — Я и не думала, что этот день когда-нибудь вообще настанет.       В этот момент в комнату влетел Гоша. Бормоча «дурацкие запонки!» и «почему меня всегда посылают, а не Асада?!», он открыл комод и принялся там что-то искать. Вдруг его взгляд упал на зеркало, где отражалась нарядная, свадебная Дагиза. Присвистнув, он выпалил:       — Ну ничего себе конструкция! У Джовхара сегодня точно будет ребус по тому, как его снять!       — Гоша! — все трое бросили на него недовольные, полные возмущения взгляды.       — Ладно-ладно, ухожу, ухожу, а то ещё чего доброго, заклюёте, — со смехом сказал Бештау и быстро ретировался.       — Ну что за человек, — фыркнула Куара.       — Язык как помело, — поддержала Вика и, заметив, как изменилась в лице Дагиза, посмотрела в её тёмные глаза и тихо, но серьёзно сказала: — Значит так, не думай об этом. Даже первая брачная ночь не обязывает тебя это делать. Только обоюдное согласие, помнишь?       Аланская кивнула, посмотрев на подругу с великой нежностью и благодарностью.       Свадьба прошла весело и шумно. А по-другому и не могло быть. Пришёл не только весь СКФО, но и южные тоже, ибо Лёша, как и Рахим, не мог пропустить такое гулянье, Дарен из-за этого приходить не хотел, но всё же решил, что Донской не помешает ему порадоваться за соседей, Куара так вообще была подругой невесты. Хани и Гоша долго делили роль тамады, в итоге решили разделить обязанности: Хани работает первую часть праздника, а Гоша — вторую. Правда, после тоста пятого уже никто не мог понять, где, собственно, первая, а где вторая часть. Но это было и неважно. Все повеселились и отдохнули от души, поздравляя молодых и желая им всего самого лучшего. И даже когда невеста под вечер скромно удалилась, а за ней заторопился и жених, все продолжали праздновать под громкую музыку и гул гостей.       …Тяжёлое свадебное платье было предварительно снято, поэтому Дагиза осталась в своей любимой ночной рубашке, чувствуя невероятную лёгкость в теле. Однако на душе было до сих пор тревожно, волнение неприятным узлом скручивалось где-то в районе живота. Наконец послышались шаги за дверью. Дагиза напряглась, как струна, и села на кровать, приняв почти боевую готовность. Когда Джовхар зашёл в комнату, Аланская заметила, что его пиджак был утерян (или отдан на растерзание друзьям), галстук тоже покинул этот образ, а три верхние пуговицы были расстёгнуты. Что же там друзья ему нажелали? Сам Сунжа был в весёлом и явно бодром настроении. Но, когда он увидел Дагизу, сидящую перед ним, скрестившую руки в замок на своих коленях, выражение его лица быстро поменялось. Он вмиг стал серьёзным и собранным. Встав перед Дагизой на колени, Джовхар одной рукой накрыл её ладони, а другой погладил по бледной щеке.       — Дагиза, свет мой, ты бледна, как призрак. Ты нехорошо себя чувствуешь?       В голосе Джовхара, всегда таком собранном и грозном, было столько нежности и заботы, что Аланская была готова расплакаться. Но она собрала все силы в кулак и ответила:       — Всё в порядке, просто устала. День был очень насыщенный.       Вместо ответа Джовхар поцеловал Дагизу в лоб. Кинув короткое «Я в душ!», Сунжа удалился, вновь оставив жену в ожидании. Этот такой невинный поцелуй немного успокоил её. С одной стороны, Вика права, никто не обяжет Дагизу это делать, но с другой… Это же Джовхар, мужчина, которого она выбрала и которого она любит. Так что же ей мешает?..       Когда Сунжа вышел из душа, он уже был переодет в штаны и футболку. Улегшись в кровать рядом с Дагизой, он выключил ночник, последний источник света, и, обняв её за талию, тихо сказал:       — Доброй ночи, зуда .       А вот здесь Дагиза немного не поняла. Приподнявшись на кровати, она посмотрела на Джовхара, который уже успел закрыть глаза, взглядом, полным недоумения. Сунжа, почувствовав это, открыл глаза и обеспокоенно спросил:       — Что-то случилось?..       — Нет, просто… У нас только что прошла свадьба. Разве ты не хочешь… — дальше Дагиза договорить не смогла, решив, что Джовхар и так поймёт. И он понял.       — Хочу, — не стал обманывать Сунжа. — Очень хочу. Но… Хочешь ли этого ты?       Дагиза растерялась, не ожидая этого вопроса от Джовхара. Она не успела придумать ответ, как её новоиспеченный супруг, приподнявшись, продолжил:       — Дагиза, солнце моё, я люблю тебя и очень хочу, чтобы наша первая близость запомнилась тебе хотя бы чем-нибудь приятным. А сейчас мы оба устали, а ты ещё и нехорошо себя чувствуешь, судя по твоему виду. Так что, отложим это до более подходящего момента. Когда будем готовы. Я не тороплю и уж тем более не хочу причинить тебе боль.       «Тем более я и так уже много раз делал тебе больно», — мысленно добавил Сунжа.       И, не дав жене возразить, просто лёг спать. ***      Они сидели за маленьким столиком в кафе. Дагиза агрессивно бросала в чай кусочки сахара. Вика грустно наблюдала за этим. Обычно после свадьбы у женщин совершенно другое настроение.       — Джовхар?.. — догадалась Сулакова.       — Даже слышать про него не хочу! — отрезала Дагиза, сделав глоток и поморщившись от его сладости.       — Что он сделал? — с неподдельным любопытством спросила Вика.       — Лучше спроси, чего он не сделал! Ты представляешь, я морально подготовила себя, будто у ритуалу какому-то! А он, видите ли, в рыцаря решил поиграть, подождать, когда я захочу! А если я никогда не захочу? — и фыркнула презрительно. — Баран.       — Мда, дела, — с сочувствием протянула Виктория. — Но ты настроена решительно всё-таки, да?       — Вика, я хочу как можно быстрее с этим разобраться, — устало ответила Аланская. — Разобраться и не думать.       — Тебе стоит поговорить с ним. Сказать, что ты готова, предупредить о страхах, которые есть. И… — в глазах Вики вдруг загорелась искорка, — подкрепить слова аргументами.       — Какими ещё аргументами?.. — насторожилась Дагиза.       — Пойдём, — Сулакова вдруг встала из-за стола и уверенно посмотрела на подругу, — я помогу тебе. Но для этого нам надо будет кое-что сделать.       — Что? — Дагиза удивлённо и несколько испуганно захлопала ресницами.       — Увидишь. И… Постарайся сильно не краснеть, хорошо? ***      Джовхар вернулся домой поздно. День выдался не из лёгких: Асад опять гонял без правил, да ещё и права дома забыл. Пришлось мало того, что доказывать, что эти самые права у него есть, так ещё и ждать, пока все бумажки оформят. Поэтому в его глазах и движениях была ужасная усталость. Всполоснув руки в ванной, он прошёл в комнату и лёг на диван, ища пульт от телевизора, которого почему-то не оказалось на своём месте.       — Как дела, лæг ? — спросила Дагиза, которая появилась буквально из ниоткуда.       — Да не спрашивай, — отмахнулся Сунжа. — Опять вытаскивал Асада из участка. Здоровый лоб, а ума до сих пор нет.       — Устал небось? — как можно ласковее сказала Дагиза, усаживаясь на диван рядом с ним.       — Смертельно, — Джовхар наконец нашёл пульт и, погладив жену по запястью, попросил: — Сделаешь чай? Покрепче желательно.       — Сделаю, только… Нам надо поговорить.       — Солнце, давай потом. Я вот вообще сейчас не настроен на серьёзные разговоры, — пожаловался Сунжа, переведя взгляд на экран, где замелькал какой-то боевик.       Кровь прилила к лицу Дагизы. Он опять уходит! Ярость заклокотала в её жилах. Аланская взяла пульт, выключила телевизор и села прямо перед глазами Джовхара, который с недоумением уставился на супругу.       — Джовхар, я готова.       Если бы Сунжа только знал, каких усилий стоило Дагизе сказать эти слова. Однако он сразу понял, что имеет в виду жена. И в её глазах было столько огня и решительности, как перед кровавой схваткой, что Сунжа посчитал последующие разговоры излишними. А потому лишь серьёзно, почти сурово спросил:       — Ты уверена?       — Да!       Пораздумав минуту, Джовхар поднялся с кровати и, протянув руку Дагизе, сказал лишь:       — Идём.       Она подала свою руку и практически на ватных ногах последовала за супругом в их общую спальню. На этом смелость Дагизы исчерпала свой лимит. Пока Джовхар прикрывал дверь, Аланская успела посчитать стук собственного сердца, которому стало слишком тесно в грудной клетке. Возможно, она об этом пожалеет. Но это будет потом. Сейчас надо ловить момент, пока страх снова не взял вверх.       — Всё будет хорошо, — успокаивающе сказал Сунжа, заметив едва уловимую дрожь супруги. — Если будет больно, обязательно говори, поняла?       Дагиза нашла в себе только силы кивнуть. Больше Джовхар не говорил ничего. Он поцеловал её в холодные от волнения губы, проникая чуть глубже, чем обычно, и заставив отползти ближе к изголовью кровати. Он никогда не целовал её так. Все поцелуи, что у них были, отличались нежностью, простотой и целомудренностью. Но от этого поцелуя кружилась голова, а по телу прошлась приятная волна чего-то, чего Аланская ещё не знала.       Отстранившись, Джовхар посмотрел ей в глаза, ещё раз убеждаясь, что кроме страха в них есть ещё и решимость. Глазах самого Сунжи были полны усталости, суровости и… Желания. Всё его существо рвалось к Дагизе ещё задолго до их свадьбы. Но установки, которые жили в голове веками, каждый раз останавливали его. И сейчас, когда они делали всё это не просто в отношениях, а в браке, Джовхар мог отпустить себя и больше не сдерживать то вожделение, которое так много времени подавлялось.       — Со ю веза , — хрипло прошептал Сунжа, после чего, убрав дагизины волосы со своего пути, поцеловал её в шею, оставляя влажный след. Дагиза вздрогнула, покрывшись гусиной кожей.       Руки Джовхара потянулись к кофте Дагизы, пока что не снимая её, а просто исследуя, водя по нежной гладкой коже. Дагиза не знала, что делать. Прикосновения мужа были донельзя приятными и горячими, и ей хотелось ответить тем же. Она робко потянулась к его рубашке, пытаясь расстегнуть несколько пуговиц. И это окончательно снесло Джовхару крышу. Кофта Дагизы поползла вверх и вскоре покинула её тело, заставляя поёжиться от внезапного холода. Домашние штаны также быстро ушли, и зрелище, которое предстало перед Сунжей, почти лишило того дара речи.       На Дагизе были надето чёрное кружевное бельё, где кружево сплеталось в невероятно красивый узор, с небольшим вырезом, на котором висел едва заметный позолоченный круглый брелок.       Этои комплект был старательно выбран под строгим надзором Виктории. В этом заключался её план по соблазнению неприступного. Дагиза, пылая до кончиков ушей, перемерила много наборов белья, которые они купили, Вика сидела в кресле и, будто на модном приговоре, давала оценку: то к глазам не подходит, то слишком просто, то не подчёркивает каких-то там достоинств. В конце концов, они нашли идеальный, по словам Сулаковой, набор, который делал её не просто красивой, а желанной.       — Солнце… Ты прекрасна, — только и мог сказать Джовхар, не в силах отвести взгляд от Дагизы.       Аланская даже не нашла ответа. Да и нужен ли он был вообще? Джовхар больше не говорил. Он зацеловывал каждый участок кожи, до которого мог добраться, заставляя Дагизу откидывать голову и делать глубокие вздохи, которые в определённых местах переходили в тихие стоны. Быть громче она пока стеснялась.       Дагиза забыла про рубашку. Она в принципе перестала думать о том, куда деть руки под умелыми губами Джовхара, за спину которого она только и смогла ухватиться. А когда Сунжа наконец сам избавил себя от большей части одежды, у Дагизы промелькнула одна единственная мысль: как же её муж красив. К нему хотелось прикоснуться, потрогать и рассмотреть каждую мышцу. От этого Дагизе стало ещё жарче, хотя, казалось бы, куда ещё?       Может, всё не так уж и плохо, как она думала?..       Но когда Джовхар потянулся к застёжке лифчика, Дагизу будто бы окатили холодной водой. Он, что, сейчас увидит её грудь?.. Когда бретельки предательски спали с плеч, Дагиза попыталась прикрыться, но Джовхар мягко отвёл её руки, прижав их простыни.       — Нет-нет, не прячься, это всё теперь моё.       «Моё» прозвучало из уст Сунжи ласково и властно одновременно. У Дагизы ещё были силы на слабый протест, но когда Джовхар коснулся её напряжённого соска, поиграв с ним языком, все слова застряли в горле, откуда вырвался только стон. Если бы Джовхар не держал её руки, Дагиза бы непременно прикрыла ими рот. Слишком стыдно. Слишком неприлично.       Но к следующему шагу Аланская была готова ещё меньше. Точнее, совсем не готова. Джовхар потянулся к резинке её трусов, медленно стягивая их вниз. В Дагизе напряглась каждая мышца, бёдра стали каменными. Сунжа понял это, поэтому отпустил резинку и спустился ниже, целуя низ живота и поглаживая внутреннюю часть бедра.       — Ты великолепна, милая, — сказал Джовхар между поцелуями. Дагиза в ответ закрыла руками глаза.       Медленные, ласковые движения наконец расслабили, и напряжение понемногу ушло. Джовхар вновь взялся за кружевную ткань и спросил:       — Можно?..       Дагиза слабо кивнула, и последний барьер между ней и мужем был снят и отброшен куда подальше. Аланская зажмурилась, ожидая страшного. Но в этот момент она услышала скрип кровати. Открыв глаза, Дагиза увидела, как Джовхар достал из комода прозрачную жидкость в бутыле, похожий на лосьон.       — Что это?.. — рассеянно спросила Дагиза.       — Лубрикант. Чтоб тебе было не больно, — пояснил Сунжа, открывая его.       Прохладная жидкость заставила вздрогнуть. Но Джовхар не торопился. Найдя клитор, он принялся совершать медленные круговые движения. Дагиза широко распахнула глаза, не зная, как реагировать. Это было так ново, так странно и так невозможно приятно.       — Тебе хорошо? — спросил Сунжа, будто бы у Дагизы была возможность формулировать предложения. Но ему это и не требовалось. Всё было понятно по её лицу и бёдрам, которые льнули навстречу рукам, стремясь получить больше.       И только тогда Джовхар начал действовать. Первое проникновение пальцев вызвало дискомфорт, но было весьма терпимым.       — Нормально? — с участием спросил Джовхар.       — Угу.       — Можем продолжать?       — Да… Пожалуйста… — кивнула Дагиза, собравшись с силами.       Джовхар продолжал движение пальцев, другой рукой лаская грудь, стараюсь отвлечь от неприятных ощущений. Дагиза мужественно терпела, кусая губы. Когда она немного привыкла, Джовхар избавился и от своего белья, ещё раз уточнив:       — Ты готова?       — Да, — ответила Дагиза без тени сомнения.       — Моё храброе солнце, — Джовхар привычно поцеловал супругу в лоб, и наконец вошёл в неё.       Аланская издала болезненный стон, почувствовав, будто её пронзили насквозь. Другой ассоциации этим ощущениям она не находила. Сунжа взял её за руку и ласково заговорил:       — Терпи-терпи, милая, сейчас всё пройдёт… Надо немного потерпеть.       А у Дагизы и выбора особо не было. Когда первый дискомфорт ушёл, Джовхар начал постепенно двигаться, не торопясь. Первая разрядка Дагизы была, скорее, эмоциональной, нежели физической, оргазм выдался слегка вымученным, пройдясь волной по телу. Она обмякла в руках мужа, чувствуя, как комната окончательно поплыла перед глазами.       — Как ты? — отдышавшись, спросил Джовхар. — Жива?       — Бывало и хуже, — с усмешкой ответила Дагиза, закрывая глаза. — Боже, как мне стыдно…       — Стыдно? За что? — искренне удивился Сунжа, перевернувшись на бок и посмотрев на супругу. — То, что мы сделали, естественно для людей в браке.       — Я понимаю, но… Я совершенно не контролировала своё тело. И чувства тоже. Это… Это неправильно.       — Солнце, ты же понимаешь, насколько смешно звучит «быть правильной в постели»? — фыркнул Джовхар, взяв прядь тёмных волос и приподнеся её к губам, будто слиток золота, поцеловал. — Здесь не надо ничего контролировать. В этом и смысл. Ты доверяешь мне себя, своё тело, свои эмоции. Ровно как и я тебе. Поэтому это и называется «близость».       — Мне нужно время, чтобы это осознать, — слабо улыбнулась Дагиза. — Но спасибо.       — За что? — поднял бровь Сунжа.       — Были… Весьма неплохие моменты, — смутившись, призналась Аланская отводя взгляд.       — О, это какие же? — Джовхар приподнялся на локте и внимательно посмотрел на жену.       — А вот и не скажу! — ответила Дагиза, зарумянившись и попытавшись натянуть одеяло на голое тело, но Сунжа ловко остановил её.       — О нет, милая, тебе придётся сказать, — настаивал Джовхар, и голос его вдруг стал более хриплым и глубоким.       — Иначе? — с вызовом спросила Дагиза. Серьёзный тон мужа не пугал её уже давно.       Сунжа не ответил. Вместо этого он начал неожиданно быстро целовать шею супруги, заставив её взвизгнуть. Дыхание и щетина Джовхара вызывали волны щекотки, отчего она засмеялась, начиная в шутку отбиваться, крича между смехом «Тиран!», «Протестую!» и многое другое.       — Ну? Теперь появилось желание оставить свой отзыв о моей работе? — самодовольно спросил Сунжа.       — Это нечестно, — простонала Дагиза. — Я не была готова к атаке.       — А в любви как на войне, — хмыкнул Джовхар, гладя предплечье супруги, вызывая в теле приятную дрожь. — Ну так?       — Знаешь, я уже подзабыла немного, — попыталась слукавить Аланская, но её вмиг раскусили.       — Что ж, тогда нам определённо стоит повторить, — и Сунжа вновь посмотрел на неё тем самым хищным взглядом. — Чтобы получше запомнить, — и утянул жену в новый глубокий и нежный поцелуй. ***      Утром первой проснулась Дагиза. Потянувшись, она почувствовала ломоту в теле, мышцы болели, а внизу немного саднило после вчерашней ночи. Рядом преспокойно спал Джовхар. Вспомнив то, что произошло между ними, Дагиза смущённо улыбнулась и аккуратно погладила супруга по щеке.       Она ни о чём не жалела. Довериться Джовхару было лучшим решением в её жизни.       Нащупав телефон, чтобы посмотреть, сколько времени, Дагиза увидела, что уже час дня. Ахнув, они поднялась и потрясла супруга за плечо.       — Джовхар! Джовхар, вставай! У нас же сегодня собрание СКФО, мы опоздаем!       Сунжа не ответил. Он лишь обнял Дагизу, покрепче прижав к себе и, уткнувшись ей куда-то в шею, продолжил спать.       — Ну, Джовхар, — уже тише сказала Аланская, слабо пытаясь вырваться, — собрание же… Пятигорск писал…       — Пусть идёт в баню, — пробурчал Сунжа, и Дагиза издала тихий смешок. — Пусть все идут в баню.       И Дагиза, к своему стыду, не могла не согласиться. В самом деле, что будет от одного пропущенного собрания? По телу разлилась ленивая нега, и она тоже закрыла глаза, полностью расслабившись в объятиях любимого мужчины. ***      — Что ж, — со вздохом объявил Гоша, глядя на пустующие места, — похоже Джовхара и Дагизы сегодня не будет. Тогда начнём без них.       Вика едва заметно улыбнулась. Потом она, конечно же, тактично спросит у Дагизы о причинах её пропуска. Но что-то подсказывало ей, что всё прошло как нельзя лучше, и она была очень рада за подругу.